Кинктябрь

***

Вдох и выдох. В глотке пылают раскалённые камни после нескольких кругов вокруг арены, после жестокой битвы с Архонтом, после нескольких серьезных травм, после своего поражения. Перед глазами плывут яркие миражи, пока с краёв очаровательных глаз вот-вот начнут течь рефлекторные слёзы от невозможности вдохнуть. Он почти выдохся, но и отключиться ему нельзя, ему не позволят, да он и сам себе не позволит. Будто ему для этого нужен какой-то дополнительный контроль? Он выдержит. Одиннадцатый предвестник Фатуи куда выше какого-то, по чистой случайности, выжевшего после войны гнусного божка, что всего раз выставил Аякса полным клоуном вместе с Синьорой. Ох, остаётся надеяться что эта дохлая сука сейчас гниёт в Бездне. Гниёт и бесконечно горит в чёрном пламени. Её блядское белое лицо промелькнуло перед глазами, прежде чем в рыжих волосах снова сменили хватку. Когтистая ладонь направляла юношу, указывала, тыкала его, словно тупого зверька в то, что нужно делать. Его снова обманули, его снова унизили. Со всей яростью он вновь напрягает всё своё тело, пытаясь вырваться из крепкой хватки Гео Архонта. Этот ублюдок его сдавливает всем, Чайлд не может ни его, ни себя сдвинуть даже на миллиметр. Тщетно. В правой руке пытается сформироваться гидро кинжал, но уже в который раз глаз бога перенапрягается, трясётся, загорается, и тут же тухнет вновь. Стрелы вместе с луком лежат поодаль, о них можно забыть. Он даже не может укусить, его челюсть зафиксировали так, будто суставы превратили в камень, а вдруг так и есть. Поднимая тёмный пустой взгляд наверх, сразу встречаемся с ответным янтарным. Улыбается. Аж радужки играют своим блеском на лучах света. Ему нравится смотреть над тем, как перед ним унижаются, нравится ломать своего оппонента, сравнивая его с землёй каждой секундой всё больше и больше. Единственное что ему не нравится, это не достаточная тактичность к своей особе. Видите ли, он ведь уважаемая личность, совсем не последний человек в Ли Юэ, великий и ужасный. Аякс трахал рот того, что Моракс требует такое отношение к себе, которое было только тогда, когда он ещё не скрывал своего божественного начала, но сейчас привык ко всем идоловским штучкам и смеет это ждать. Мало того, карать за это. Кстати, на счёт рта, а именно во всех смыслах ебаного рта рыжеволосого юноши, там ни одного окошка свободного нет, всё занято настолько, насколько захочет извращённый дракон. Контракт дороже денег. Наверное, именно этот урок сегодня усвоит Тарталья, когда закончит одно важное дело. Хотя, скорее тогда, когда закончат с ним самим. Он пытается напрягаться, держаться в той стойке, с которой всё время медленно сползает. Его никто не будет придерживать, ему никто не будет помогать, он сейчас просто кукла на несколько минут без права на свободу слова и действий. Кожу изнутри остро колят осколки сломанного ребра, но ноющие по всему телу гематомы почти отвлекают от его болевого шока под грудью. Детородный орган проталкивается меж гланд, заполняя собой всю область вокруг. Мутные зрачки в который раз через силу закатываются, пытаясь перебить рвотный рефлекс. А что будет, если блевануть на член Архонта? Немедленная смерть? Все слова Моракса на счёт тех или иных поощрений пролетали мимо ушей, Аяксу ни к чему такие подачки, он хоть сейчас в таком состоянии сможет самостоятельно добраться до гавани Ли Юэ, где ему окажут немедленную помощь. Потом его кости окрепнут и он обязательно застанет этого дракона врасплох. Пронзит его чёрствое сердце копьём, несколько раз прокрутит, вымажется в чужой крови, подобно бешеному зверю, и в упоении трахнет его безвольное тело так, как захочется ему. У Моракса не будет власти, не будет возможности что-то поменять в свою пользу. Все его контракты потеряют свою силу в миг. Очередной резкий толчок заставляет зажмуриться и почувствовать как на веснушчатые щёки стекают первые капли холодных слёз. У Чайлда, наверное, никогда не было такого сильного желания сдохнуть, как сейчас. Горло болит похлеще чем при ангине, ребристая поверхность возбуждённого органа по ощущениям царапает нежные стенки глотки. Не хватало ещё потом харкаться кровью. Отбросив всю гордость, Тарталья не может даже жалобно промычать, он не хочет представлять что сейчас с его связками после сорванного голоса и таких вот махинаций. Больно по всему телу, и даже если он всё это выдержит, он не выиграет для самого себя, это не тот случай. Он будет самым отвратительным способом унижен похлеще, нежели бывало в Бездне. Мысли путаются в побаливающей от ударов голове, а успокаивающими воспоминаниями уже начинают быть картины с недр этой самой Бездны, места, которое уже вот сколько лет снится юноше в самых мерзотных кошмарах. Ладонь хватается на миллиметр дальше у чужого бедра, пытаясь порвать дорогую ткань с чешуйчатым орнаментом. И у него получается. От треска в ушах звенит и по телу расплывается раскалённый жар, отвечая где-то внизу болезненным мышцам живота. Он ждёт от Архонта нового наказания, но на удивление тому уже плевать. Пульсация бьёт вдоль всего языка, предупреждая о скорой разрядке. Разве не этого он ждал от жизни? Не самого сильного противника для себя? Нет, это не самый сильный противник, это конченный ублюдок, у которого просто оказался козырь в рукаве в нужном месте и в нужное время. Разве это тогда не доказывает беспомощность Тартальи перед божественной силой? Нет, конечно нет! Просто его точно где-то обманули, точно где-то пресекли правила, да Архонт сам ставит контракт таким образом, чтобы нарушить его мог только он. Чтобы для него были лазейки, чтобы ему было удобно. Вот настоящий урок на жизнь. Не доверять драконам. Именно драконам, а не Архонтам, ведь в первую очередь Моракс ведёт себя как животное, а потом уже устраивает себя на место божества. Ох, какое же теперь едкое отвращение Чайлд будет чувствовать каждый раз, когда будет проходить мимо статуи Гео Архонта на этих территориях, ведь имеют его сейчас примерно в такой же позе. Всё предусмотрел этот вшивый ублюдок. Практически всё до мелочей, кроме одного единственного момента. — Это ещё что? — хрипло смеясь и задыхаясь в блаженных стонах, спрашивает верховный Адепт, но не даёт возможности ответить, пододвигая Чайлда так, чтобы яснее увидеть его стояк, подтвердить, что всё что сейчас происходит это правда. — Вот что может возбудить такого выскочку... Так прими же для себя тот факт, что ты получаешь удовольствие с происходящего. Прими, Чайлд. Последнюю фразу он цедит сквозь острые зубы и сжатую челюсть, хмурясь, вбиваясь в измученное горло как можно глубже, резче. В криках довольствия Моракс себе не отказывает, надрываясь, будто стараясь ради отвратно падшего перед ним смертного. А вот он уже расстегнул пуговицы на своих брюках, минуя нижнее бельё и дрожащими раненными пальцами обхватывая свой член. Божество выгибается, демонстрирует своё удовлетворение всеми возможными способами и изливается горячем семенем прямо в горячий рот рыжего. Пока самому Аяксу хватает несколько фрикций для того чтобы кончить и свалиться перед Архонтом вниз, как только хватка на затылке ослабла. Рот юноши освободился от органа, но не от спермы, которая успела смешаться с его слюной и кровью. Он громко кашляет, задыхаясь, пытается выплюнуть всё до единой капли, выплюнуть свои гланды и вырвать свой язык. Громко хрипло что-то пытаясь выкрикнуть, упирается запачканной ладонью в песок и пытается приподняться хотя бы как-то, вновь сваливаясь вниз с глухим звуком. Как жалко.

***