Крик Оскверненной Души

Сяо, защитник Якса, адепт Алатус, охотник на демонов... Сколько у него имен, и все скрываются за маской безразличия. Но неизвестно, что скрывается за ней. Прошла ночь, наполненная сражением и кровью. Криками монстров и людей, которые пытались от них сбежать. Сяо поднял с земли окровавленное копье, хотя он и сам сейчас был не лучше. Покрытый незначительными для него ранами, весь в крови монстров, пыли и грязи. Янтарные глаза, как всегда, ничего не выражали, карма не утихала и грызла его изнутри. Ничего необычного. Вся одежда в пыли, крови... Хотя какое это имеет значение? Недалеко журчал небольшой ручеёк. Подойдя к нему, Якса быстро ополоснул руки и копье. Так будет удобнее в бою. Опять у него на уме одни сражения... Хотя о чем он еще может думать? Живое оружие, последний из Якс. Вздохнув, он покрепче взял Нефритовый Коршун и поднялся, оглядываясь. Никого. Только поле боя было покрыто проколотыми трупами врагов, кровью и следами. Его и врагов. Пыль летала над поляной, кусты и трава были изрядно помяты. Глядя на это, простой смертный с большей вероятностью испугался. Для Сяо же это была повседневная картина. Якса насторожил уши. Смертные шли в эту сторону. Они были не близко, но Сяо решил поскорее уйти с места. Анемо вспышка. И Адепт Алатус растворился в воздухе. Используя энергию стихий, Сяо телепортировался с поля боя к какой-то горе. Уже наступал рассвет, но Яксе не хотелось идти на постоялый двор «Ваншу» за миндальным тофу. Даже совсем наоборот, хотелось сейчас держаться подольше от людей, от Адептов, даже от Моракса и вообще всего мира. Прогулявшись вдоль горы, тот нашел узкий лаз, пещерку. Благодаря небольшому росту тот без труда и способностей залез в нее и сел на пол, откидывая копье в стену. Он опустил голову и расслабил напряженные мышцы, готовые в любой миг сорваться в бой. Карма рвалась на свободу, как обычно пыталась захватить его. Он не давал. Как обычно держа маску безразличия на лице и душе... А зачем? Он же один. Никто не услышит, не увидит его страдания. Воспоминания нахлынули на него огромным потоком. Босациус, Индариас, Бонанас, Меногиас... Мертвы. Он остался один. Страдания, крики смертных, что просили у него пощады или желали ему смерти, застряли у него в голове, слышались при каждом новом демоне, что умер от удара его копья. Это... Боль... Воспоминания — боль. Глаза моментально намокли. Капли горячих слез заструились по щекам сначала по одной, а затем и целым потоком слез. Тело сотрясалось от рыданий. На этом моменте Сяо перестал контролировать эмоции. Он не слышал, не видел. Он сам не понял, как из его уст вырвался крик. Крик, полный боли и отчаяния. Крик, который вырвался впервые за тысячелетия, и не от физической боли, а душевной. Он один, в пещере, и никто никогда не поймет его страданий. Никто не услышет его крика. Не увидят его слез и эмоций. Не увидят то, что скрывается за маской безразличия... ...Страдания того, кто их защищает..