Смерть- не игры

-Глубже..Черт..Это…Ты блять можешь не так обрывисто? В порывах тяжелого дыхание, от которого болело горло, бормотал парень с холодными, кислотными глазами в которых не отражалось ничего кроме собственного, бесконечного горя. Начало дешёвого порно? Все возможно, начнем по порядку. Санзу сидел на ледяном кафеле, прижимал свои колени к груди и смотрел как Ран проводит лезвием, по его тонкому запястью. Жуткий и неприятный смех Хару, заполнил всю ванную комнату. Под ними медленно образовывалась кровавая лужа, в которой белые вещи Хайтани пропитывались чужой кровью. Санзу мельком глядел на Рана, и на свое запястье, Хару видел возбуждание в глазах Хайтани от данного процесса. Что же представлял Ран в своей голове, может, что-то вроде «типичной драмы на стс, где он главная романтичная героиня»? -тридцать три, тридцать два… Голос старшего Хайтани был низок и тих, его стройные руки мелко подрагивались когда он робко оставлял на запястье Хару глубокие полосы. В ванной лилась струйка воды в попытках ее наполнить. -три, два… один Вновь приглушенный голос Рана, а в ответ лишь проедающая насквозь тишина. Лезвие из холодных кистей Хайтани медленно перенеслось на пальцы Санзу. И последний горячо дыша в шею Рана, провёл одну линию вдоль по коже Хайтани, от его внутреннего логтя до запястья. Вскинув взгляд сквозь кислотные линзы Хару заметил, стало настолько душно, что запотело зеркало, но он все еще не мог согреться. Глаза Рана были настолько пусты, словно его сердце разбили вечность назад, и всю эту вечность он жил в самобичевании. Ран лишь немного щурил веки от щипания, когда лезвие опять соприкасалось с собственной кожей и оставляло на ней глубокие следы. Санзу отсчитывал цифры в своей голове, настала долгая пауза в их речи, они молчали, лишь перекидывались взглядами и расплывались в еще одном моменте экстаза и сильного возбуждения. До Хайтани доходит не сразу, резкое жжение в руке сильнее чем обычно, Ран сжимает свою ладонь в кулак и стискивает собственные зубы, понимая, что Санзу ошибочно надавил на тонкое лезвие больше чем нужно. Из руки полилась алая и горячая, словно воск, кровь, звук стекающей воды в ванную наполнил всю комнату и перебивал остальные звуки. Плюхание редких каплей крови на кафель стало значительно тише, но жидкость бежала словно как по резкому знаку. Лезвие откидывается в сторону и два парня с окровавленными запястьями, сходятся в безумном и холодном поцелуе, с железным привкусом, как будто на губах тает кровь. Санзу небрежно хватает Рана за макушку, буквально оттягивая кератиновые волосы, и наматывая кусок волос на свой кулак. Голова Хайтани послушно движется за кулаком, что держал его волосы. Они не выражают эмоций совсем, но даже без эмоций они оба, точно знают, что лучше всех на свете понимают эмоции друг друга. Эти чертовы парни созданы для друг друга, словно сама природа заложила это. Санзу начинает ласково вылизывать своим языком закрытые губы Рана. Хайтани не сопротивляется, он буквально знает все действия Хару наперед. Парень с кислотно-розовой макушкой отдаляется на два шага назад, продолжая сидеть на холодном кафеле, что из весь был заложен пятнами крови словно жгучими минами. Дыхание парней сбивает окончательно, очень «интимный зрительный контакт»: подумала бы любая парочка этого века, но вовсе не так парни описывали это. Для них это была минута понятия мыслей друг друга. Ран медленно подползает к Санзу, у которого на лице читалась боль, жжение охватило его так сильно, что тот приоткрывает рот. Хайтани облизывает глубокие порезы, горячо дыша в них. Он держит руку Харучиё в собственной ладони, Ран проводит языком по всем порезам Санзу, на его языке скапливается сгусток чужой крови, глаза пусты и холодны словно у ледяной королевы. Санзу отдышавшись, расползается в жуткой улыбке и вновь подхватывает своей рукой лезвие с холодного кафеля. Наконец оба парня смотрят на друг друга с одинаковой, хищной улыбкой, словно звери которые уже спланировали свое нападение, но лишь ждут подходящего момента. Поношенные худи на парнях, лишь мешаются, что-то нестабильное вновь скачет в Санзу, словно под парой-тройкой грамм. Лезвие в правой руке Хару, последний глубоко вдавливая, разрезает кожу Рана на запястье, а дыхание Хайтани словно замирает на мгновение. Санзу отпускает лезвие и оно со звонким треском ударяется об кафель. Ран судорожно подхватывает лезвие и берет руку Хару, делая тоже самое, повторяя неаккуратные движения парня, тонкие пальцы Хайтани дрожат, когда он держит и пользуется этим острым предметом. Лезвие вываливается из хватки Рана уже даже не слышимо, из огромных, глубоких, вертикальных порезов льётся жидкая, темная кровь Рана, словно сгнившая, как и сам парень. Они перемешиваются вместе, темная и алая кровь, создавая багровый цвет, словно ликорис… Они вновь сходятся в поцелуи. Смерти не стоит бояться, нужно стоять с ней по одну сторону. Они не говорят этого, но буквально читают мысли друг друга, и сходятся в очередном слюнявом поцелуе. Кровь мешается со слюной, холодный пот с горячим. Ран судорожно касается соска Санзу своими пальцами через его худи. Он не снимает с себя грязное худи, Хайтани запускает свои руки под кофту розоволосого, трогая соски. Крови слишком много, из порезов обоих парней виднеется словно желтовый гной, прям как на любимых сигаретах Рана. Наконец-то обращая внимание на заполненную ванну, через мгновение они оба сидят в ней. Хару сидит широко разведя колени и запрокидывая логоть на бежевый, от налета, бортик. Ран медленно приближается к тельцу парня, вся одежда мокрая и неприятно пахнет. От холодной температуры воды в руках жжет почти до крика сердца, но они кокетливо улыбаются, переглядываясь. Губы смыкаются в разгоряченном поцелуе, пальцы лезут под вязкую одежду, нагревание тела и возбуждение чувствуются, как никогда, даже в таком замерзающем состоянии. Эмоции выражать, уже явно становится нелегко. Вода продолжает течь в ванную, прямо на пальцы ноги Харучиё. Хайтани не перестает обласкивать соски парня сидящего перед ним. Кисть словно из льда спускается ниже, Харучиё вновь наматывает волосы Рана на свой кулак и резко тянет его длинные, гладкие волосы на себя. Хайтани неопрятно обхватывает член Хару в попыхах, непонятная гримаса застыла на лице Санзу, возбуждение смешанное с дикой болью, крайне интересно. Глаза Рана плывут, по ним ударяется яркая розовая макушка, которая ужасно больно бьет по глазам, и отдается кругами. -Санзу, ты мне омерзителен Наконец-то слово, то, чего он не мог сказать почти до самого конца. -Я тоже тебя ненавижу, Ран Хайтани. Они улыбались друг другу лукаво, с ноткой раздражености, на лицах, но ноги Хару так сильно ослабли, что он даже не мог притянуть ногами худощавого Рана. Хайтани сам сел на Санзу, на его колени, вода буквально окрасилась в багрово-алый. Лица их белые словно парафин, но румяна такие красные. Ран уже почти не чувствуя собственного тела притягивается к Санзу, и вынимает кислотную линзу с его глаза, видя наконец-то голубые глаза, в которых отражалась дикость. Обвивая широкие плечи Хару, Хайтани связывает их губы в последнем, прощальном поцелуе. Чувствуя на себе худощавое тело Рана, Санзу медленно запускает руку что уже превратилась в мясо, под толстовку Хайтани, и до боли сжимает его безумно выпирающие ребра. Их языки двигаются не спеша, но так чутко, пока они оба не отключаются. Ран потерял дыхание сидя на коленях Хару, а последний же все так же сидя, опустил свою голову на острое плечо Хайтани, опираясь об него лбом. Парный суецид, вот что это было, протест на весь мир, на всё вместе всятое общество и рамки приличия.