Двойное седлание

      Меч выпал из рук с глухим звуком — тук, — и приземлился в траву. Кэйа поднял руки, сдаваясь. Дилюк напротив него хмыкнул, и с глазами, полными победного блеска, заявил:       — Тебе нужно больше тренироваться.       — Как скажете, капитан выскочка, — Кэйа и не думал перечить.       Подняв меч с травы, он осмотрелся. Здесь, у реки, редко ходили люди, так что их шалости пока оставались в секрете. И то, как они называли друг друга, и то, как тренировались. Дилюка легко раздразнить. Он загорался еловой шишкой от искры, искра — это брошенный вызов. И вот капитан уже с силой и задором бросился вперед.       Выпад. Щелк-щелк! Удар, разворот. Щелк-щелк! Пируэт. Кэйа отошел назад. Они дрались так, как учили в ордене, иногда экспериментировали. Разница в том, что… Щелк!       Кэйа вновь не удержал меч, и тот вылетел. В реку. Оба рыцаря кинулись за ним, вылавливая тренировочное оружие — Дилюк бросил его на берег, ничуть не смущенный тем, что они по пояс намокли. Кэйа тоже не смущался.       Подойдя ближе, он уложил ладони поверх плеч и потянул капитана кавалерии к себе. Поцеловал, наблюдая, как его щеки краснеют в цвет волос. Кэйа смял напряженные мышцы рук. Разница в том, что Дилюк орудует чаще двуручным мечом, и его удары невозможно блокировать. От его губ невозможно оторваться. И загорался он быстро от любой затеи.       Не медля, Дилюк подхватил его за талию и поднял над водой. Кэйа сперва ничего не сообразил, затем рассмеялся, упираясь кулаками в плечи.       — Отпусти! Ну я хотел в воде, что ты творишь!       — Не кричи так, — прошептал Дилюк, отпуская его на камень, но рук на талии не разжимал. Смотрел в ответ. В глазах — веселые бесы, тепло и нескончаемая нежность. — Я тебя прекрасно слышу.       Кэйю повело от этого голоса. Он уткнулся в шею, пряча собственное горящее лицо, словно перед этим проглотил пиро слайма.       — Люк… давай здесь.       — Мы рядом с домом, — напомнил капитан-зануда, а сам повёл пальцами вдоль позвонков вниз, вдавил подушечки в промежность.       Кэйа, не ожидая такой наглости, задохнулся. Говорить не мог. И откуда в Дилюке столько этого огня? Уверенный в себе, по случаю и без.       — Тогда давай уедем. Седлай Валяшку. И поедем…       — На одной лошади?       — На одной лошади.       Они безмолвно разошлись, будто ничего не было. Забрав деревянные мечи, вернулись в дом. После тренировки неплохо бы принять ванную. Натаскав воды, Кэйа быстро обмылся, надухарился, чтобы вкуснее пах, по-взрослому. За зеркалом нашел баночку с кремом, и его голову посетила одна интересная мысль.

***

      Солнце сегодня жарило макушки, зато здесь, на холмах возле Драконьего хребта, ветерок что надо — прохладный, моросил лицо и помогал сохранить хоть каплю терпения.       Лошадь неспешно переставляла копыта, явно не желая везти на себе сразу двоих юношей. Они не сдержались на середине пути — Дилюк целовал его плечо, сжимал сосок под рубашкой, крутил и вдавливал. Сначала один, потом второй. С губ срывались нетерпеливые вздохи. И Кэйа ерзал, пытаясь задом притереться в упирающийся "меч".       Капитан, наконец добравшись до шнурков, развязал его штаны и обхватил горячей ладонью член — Кэйа дернулся. У Дилюка всегда кожа такая пламенная, невыносимо приятная. Но пока он не разогнался, знающе лаская плоть, Кэйа боднул его лбом в подбородок.       — Не так…       — М?..       — Я устроил тебе небольшой сюрприз.       Кэйа, уперевшись ладонями в его бедра, чуть приподнялся, позволяя руке нырнуть ниже, по яичкам, и еще дальше. Дилюк замер, когда его палец уткнулся в еще влажное, полное масла отверстие.       — Ты! — его голос налился возмущением.       Кэйа поджал губы. Он уже подумал, что, может, переборщил со своим стремлением, но в него тут же вошли. Стон разнесся звоном по холму. Кэйа крепче вцепился в бедра, пока Дилюк пробовал его разработанный анус, двигая в нем одним пальцем, потом двумя. Желанная наполненность разливалась по ногам слабостью, руки подрагивали. Он так долго не удержится. И капитан это тоже понимал. А Кэйа понимал, что он понимал, и когда тот потянул поводья, чтобы остановить лошадь, Кэйа замотал головой.       — Нет.       Дилюк склонил голову, вслушиваясь.       — Помоги мне перевернуться.       — Чего? Альберих, ты с ума сошел… да погоди.       Лошадь возмущенно фыркнула от их возни, но Кэйа, стянув штанину с ноги, теперь улыбался, сидя лицом к Дилюку, и расстегивал его неудобный ремень. Вот ведь, не мог одеться попроще для такого случая?       — Что ты задумал?       — Двойное седлание, — хохотнул он, облизывая губы.       — Архонты, ты перегрелся.       — Рядом с тобой, — прошептал Кэйа.       Капитанский член лег в руку. Пара движений, и он окреп как нужно, готовый принять такую бойкую ношу, как Альберих. Кэйа перебрался на бедра, Дилюк поддерживал его, голодно смотря в ответ. Это безумство. Лошадь шла вперед. Головка уперлась в анус и скользнула внутрь под давлением веса. Кэйа задрожал, схватился за плечи капитана, втягивая воздух сквозь сжатые зубы.       — Глупый! — Дилюк вцепился в его зад одной рукой, буквально держал весь его вес, не давая сесть ниже. С беспокойством щурился. — Зачем так резко? Хочешь нам… ах!       Кэйа двинулся сам, рисуя волну ягодицами. Это помогло заткнуть Дилючью жажду его защищать. Пусть прекратит считать его сахарным. Пусть научится воспринимать всерьез.       Морщась, он двинулся вновь, член проник чуть глубже, распирая чувствительные стенки до первой боли. Не так часто им удавалось практиковаться вместе. Кэйа обхватил шею одной рукой, часто дыша, второй упирался в седло. Дилюк тоже излишне напряжен.       Почему-то сперва эта поза показалось Кэйе интересной. Сейчас он понимал, что им двоим крайне неудобно.       — Упрись второй рукой в седло, — попросил Дилюк.       — Я… я хотел…       — Давай, — подбадривал тот, явно что-то придумав.       Выбора нет, так что Кэйа перенес вес тела на руки, отклоняясь назад. Дилюк, ухватился за его ягодицы, чуть приподнял и качнулся в такт лошади. Первичное жжение царапнуло несмотря на то, что он растягивал себя в ванной. Хлюпанье масла смущало только сильней. Всё, ему не нравилось. Он передумал. Это перебор.       Новый толчок оказался более глубоким, выверенным. Головка прицельно скользнула по той самой точке, и Кэйю передернуло крупной дрожью. Приятная нега протянулась по нервам вверх, облепила каждую мышцу сладостью, достигая губ и опадая стоном. Ладно. У этой позы есть шанс. Член скользил неспешно и размеренно, продвигаясь глубже, пока не заполнил до, казалось, самого живота. Кэйа сжался, кольцо мышц обхватило Дилюка — тот зашипел, но продолжил двигаться.       Да, вот так хорошо. Отпуская новый стон, Кэйа запрокинул голову. Его брали в особом тягучем темпе, на холме под солнцем. Дискомфорт уступил наслаждению, кровь в ушах шипела подобно тому, как шипит мясо на костре, и если уж его готовят, то Кэйа хотел быть хорошо обжаренным кусочком.       — Да… — голос горным ручьем растекался по долине.       Вдох. Выдох. Дилюк двинулся резче. О, Архонты!       — Да!.. — Кэйа вытянулся в мостике.       И еще резче. И еще. Кэйа зажмурился. Позволял Дилюку разогнаться — пусть берет его, пусть втрахивается как хочет. Кожа под пальцами немела — там останутся следы. Вот так, да, пожалуйста. Кэйа буквально пропел его имя, пытаясь раствориться в блаженстве и при этом не упасть с лошади. Балансировал на грани с реальностью. И, осмелев, ухватился за Дилюка. Подтянулся. Опустился на его плоть до предела, вытянувшись в спине.       Грудь к груди. Сердце к сердцу. Ключицы попали под обстрел поцелуев — словно стрелы, Дилюковы губы жалили его кожу, шею, самые волшебные места за ухом, убивая остатки разума. Кэйе уже плевать на распределение что-то там веса. Он вился на капитане, притирался сосками сквозь рубашку, скакал как умелый наездник — галопом. Дыхание Дилюка превратилось в жалобный стон. Губы поймали губы.       Ну же, родной.       — Люк, — взмолился Кэйа.       Его мольбам ответили. Пальцы капитана обхватили член, но раньше, чем кончил он, внутри разлилось обжигающее семя.

***

      Кэйа, улыбаясь, смотрел, как Дилюк убирает таверну после гостей. Мастер скрупулезно вытирал столы, хмурился, молчал и очень вызывающе, на самом деле, игнорировал последнего посетителя в лице капитана кавалерии. Напускное. Кэйа знал правду.       — Тебе помочь?       — Сиди, — отрезал Дилюк.       Сидеть так сидеть, кто он такой, чтобы напрашиваться на лишнюю работу? Но когда они поднялись на третий этаж и упали в кровать, Кэйа, напевая мелодию под нос, с разрешения мастера освободил пуговицы из петель его рубашки. Правда дышать становится легче, если ослабить эти путы из хлопка?       Кэйа хитро прищурился, поймал настороженный взгляд Дилюка.       — Что? — спросил тот.       — Я тут кое-что вспомнил.              Пальцы распахнули подол рубашки, подушечки прочертили шрамы по будто бы мраморной коже, отслеживая последовательность этих ранений.       — М?       Дилюк перехватил его руку, останавливая экспедицию — огладил возле запястья, поднес к лицу и оставил поцелуй на лучевой кости. Очень сакрально… до мурашек. В его винных глазах еще больше бесов, огня и нескончаемой нежности, спрятанной под слоем пепла.       Кэйа, не в силах устоять, склонился над ним, поцеловал в уголок губ. И улыбнулся.       — Я вспомнил про двойное седлание и…       — О нет, — Дилюк тут же вскинулся, отпихивая его от себя.       Кэйа, падая на постель, засмеялся:       — Так ты помнишь? Ты помнишь это название!       — Я не!..       — Мастер Дилюк, — справившись с собой, Кэйа поднялся на колени и подполз к нему, прилипнув со спины, — ну так может… повторим?       — Ни за что. Ни одна лошадь нас не выдержит!