Шаманка Солнечного Света

С дедушкой я познакомилась, когда мне было двенадцать. У меня не было иного выбора. Обеспокоенные родители принесли меня в поместье, — я билась в припадке, корчилась от боли и переживала самые душераздирающие чувства. Ключевое слово здесь «душераздирающий». Мне чудилось, что мои руки и ноги отрывают какие-то диковинные существа, язык и сердце вырывают, а потом варят в котле. Чудилось — это слабо сказано, на самом деле я все это переживала на самом деле. Шаманский переход. А сейчас я прячусь в тенях и смотрю, как дедушку хоронят. Многочисленные слуги и родственники отчаянно заламывают руки и вопят, причитая о своих страданиях. Я же ощущаю спокойствие. Данте: (Наконец-то. Поместье тебя отпустило, дедушка) В глубине души я даже радуюсь, что выбор поместья пал не на меня. Все-таки, мне удавалось хорошо прятаться все эти годы. Я бросаю последний взгляд на могилу и отступаю в тень. Начинается дождь. Данте: (Как удачно. Это обеспечит мне скрытность.) Чем дальше я иду, тем сильнее ощущаю чье-то присутствие. Я замираю — он замирает. Я петляю — и он петляет. Я пускаюсь в бега — и он устремляется за мной. Данте: (Что же делать?) Впереди маячит кирпичный забор с пробоинами. Я устремляюсь туда, ведь наверняка у моего преследователя нет опыта лазания по деревьям! Мой мозг уже прикидывает варианты прыжка, а тело действует интуитивно. Я ускоряюсь, ставлю ногу в выемку, одну вторую, но тут! Что-то мерзкое впивается мне в плечо. Зрение плывет, а тело ослабевает. Злость накатывает на меня. Последнее что я слышу, это молодой мужской голос. Голос 1: — Какая у нас проворная госпожа! Второй отвечает ему серьезным и назидательным тоном. Голос 2: — Он предупреждал, что так и будет. Третий голос — мягкий и обволакивающий. Он такой нежный, что мне хочется посмотреть на его обладателя. Голос 3: — Мы могли бы просто поговорить с ней. Все. Свет выключили, сознание потухло. *** Моя щека прислоняется к мягкому бархату. И это странно, потому что подушки в африканских поселениях сделаны из грубой ткани. Данте: (Слишком мягко) Голову пронзает резкая боль, и я открываю глаза. На меня смотрят они. Совсем рядом. Совсем близко. Глаза в глаза. Гули. Мгновенно приходит осознание. Старинные картины, канделябры, мягкая кровать, застеленная бархатом. Я у дедушки в поместье. Это шокирует больше, чем присутствие гулей. Данте: — АААААА! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ААААААААА! Рука нащупывает ритуальный мячик в плаще. Я кидаю его в сторону гулей: мяч пускается в пляс, сбивая вазы и подсвечники. Гули тут же рассыпаются в прах. Открывается дверь — на меня смотрят две пары рассерженных глаз, и одна растерянная. Дворецкий 1: — Юная госпожа, что вы творите?! Передо мной трое парней-дворецких. Один темноволосый, второй блондин, третий красноволосый. Данте: (Дедуля подбирал их по цвету волос?) Мяч прилетает ко мне обратно в руку, я подбрасываю его и ловлю снова и снова, чем раздражаю парней. Данте: — Ну и? Это вы меня притащили сюда?! Темноволосый дворецкий выступает вперед. Он окидывает меня взглядом сверху вниз, едва морщась от презрения. Данте: (Ну да, ну да. Это не ты пережил Х-часовой перелет и поезд) Парень всем своим надменным видом говорит мне: он не рад моему присутствию. Дворецкий 1: — Господин оставил завещание — во чтобы то ни стало привести вас сюда. Данте: — И вы решили, что самый лучший метод — вколоть мне убийственное снотворное и силком притащить сюда? От раздражения я пару раз ударяю мячом об пол, из-за чего посуда в шкафу заливается опасным звоном. Дворецкий 1: — Не могли бы вы прекратить? Данте: (Этот тип мне не нравится. Но тот рыжий смотрит на меня так, словно хочет убить) Данте: — Нет, не могла бы. Вы не использовали человеческую речь, чтобы поговорить со мной. Так почему же я должна вас слушать? Стук-стук-стук. Дзыыынь. Парни морщатся. Темноволосый дворецкий изо всех сил сохраняет свое лицо, держа маску холодного безразличия. Очередной перезвон антикварной посуды раскалывает его выдержку. По лицу дворецкого ползет трещина. Уголок его рта дергается от злости. Темноволосый: — Потому вы теперь наследница этого огромного поместья! Вы теперь наша госпожа! Безумный смех вырывается из моей груди. Данте: — Боже! ха-ха, нет… За что?..ха-ха-ха Рыжий дворецкий: — Мне кажется, она сошла с ума… Блондин шикает на рыжего и аккуратным шагом подбирается ко мне. Блондин: — Молодая госпожа, может принести вам воды? Его взгляд перемещается с моего лица на мячик и обратно. Данте: (Может объяснить им для чего он нужен?) Глаза блондина полны сочувствия и сожаления — так врачи из психлечебниц смотрят на умалишенных пациентов. Данте: (Ну, их реакция объяснима. Среди родственников у меня дурная репутация) И тем не менее, этот парень — единственный, кто не показывает пренебрежения. Так уж и быть, побуду напоследок добренькой. Данте: — Благодарю, милый друг. Воды не надо. Шаг за шагом я отхожу назад к окну. Второй или третий этаж — это не так уж и высоко. Данте: — Я не собираюсь тут задерживаться! Я бросаюсь к окну, но рыжий действует быстрее: он наваливается на меня всем весом и придавливает к полу. Его тяжелое тело выбивает из легких весь воздух, мой голос сипит. Данте: — Разве так обращаются со своей госпожой? Рыжий: — Вы еще не подписали документы, юная мисс, поэтому технически, вы пока не наша госпожа. И вы даже не удосужились нас выслушать! Данте: — Знаешь, аборигены в Африке гораздо вежливее тебя! Я со всей силы двигаю ему затылком, переворачиваюсь, но рыжий через боль продолжает придавливать меня. Он гневно шипит, и, следует отдать ему должное, не матерится. Рыжий: — Господин передал, что дверь открылась, поэтому нужна ваша помощь. Мое тело застывает. Посуда продолжает звенеть, и я вновь ощущаю сотни прожорливых глаз со всех сторон. Я тихо кладу голову на пол и продолжаю молча таращиться в стену. Когда рыжий отодвигается, я сворачиваюсь калачиком. На глаза наворачивается пелена. Данте: — Не хочу, не хочу, не хочу. Рыжий: — Я был прав. Она и правда чокнутая! Блондин: — Тише. Видимо, смерть дедушки оказалась для нее большим потрясением. Темноволосый: — Клавдий, перенеси ее в постель.