Давай Френки!

      - Давай Френки, засади этой псине пулю!       - Убей фрица, Френк!       Френк держал пистолет на вытянутой руке, и смотрел через целик на голову огромного немца. Двухметровый, с большими и сильными руками, он сидел на краю моста, опустив голову и смотрел в землю. Огромные зимние сапоги в тридцатиградусную жару делали его образцовым пленным с картинки, что висела в казарме.       Так странно, когда им показывали видеохронику, немцы везде были страшные, с плакатов всегда на них смотрели большие солдаты, с животным оскалом, а сейчас перед ним сидел тот, кого и врагом сложно назвать.       Пистолет с каждой секундой становился всё тяжелее и тяжелее, сейчас он уже весил несколько килограмм.       - Чего ты ждёшь, Френк, убей эту свинью! - Гарри всё не мог уняться, его ненависти хватило бы на то, чтобы убить, похоронить, и закопать всех обитателей Рейха. Но оружие ему никогда не давали, у него была радиостанция за плечами, и его задача была — всегда быть рядом с капитаном. Даже от снаряда отлетать в сторону капитана. Наверное, ненавидеть без оружия куда проще, чем когда у тебя в руках уже тридцатикиллограммовый пистолет.       Немец покрутил головой, и поднялся, лениво посмотрев на Френка, на его воротнике блестели молнии на петлицах.       - Эй Френк, - капитан сидел сзади и курил сигарету, - знаешь, что этот засранец делал, пока мы его не взяли?       - Нет, капитан, - промычал Френк, не сводя пистолета с немца.       - Ублюдки с этими молниями на вороте жгли живьём наших парней, а детей так вообще прикладами забивали, к этим свиньям не должно быть жалости.       Френки вспомнил как они осматривали бараки лагерей смерти после штурма. Кровати по 3-4 яруса, подушки в крови, и повсеместный запах смерти.       Рвотные позывы подкатили к горлу, и слёзы брызнули в глаза.       - Сэр, можно я это сделаю? Я дам попробовать этой твари попробовать нашего свинца! Капитан выпустил облако дыма и раздражённо крикнул:       - Гарри, мать твою, ты и по земле будешь стрелять – промажешь, сиди тихо!       Бедняга Гарри продолжил сверлить сцену расстрела взглядом, полным ненависти.       Пистолет уже был скользким от пота, Френк сжал его изо всех сил, и уже почти выстрелил, как его пленник поднял голову и встал на ноги. На секунду стало страшно. Даже на расстоянии нескольких метров Ганс застилал добрую половину неба, а красные глаза превращали его в образцового дьявола из сказок.       Рука с пистолетом медленно, но верно начинала дрожать.       За спиной затарахтел мотоцикл - это приехала почта. Фриц смотрел на молодого парня так, будто понимал, что его не убьют.       «Сейчас спрошу есть ли для меня письмо, и тогда выстрелю» -пообещал себе Френк.       - Эй мистер почтальон, есть радостная весточка для Смита? – крикнул он нарочита громко и смело, чтобы все хоть на секунду но забыли, что он держит на мушке фрица уже больше пяти минут.       - Для всех вас парни! А ну все смотрим сюда! – Почтальон поднял над головой газету, разворот которой украшали огромные чёрные буквы.       «ГИТЛЕР УМЕР»       Френк почувствовал спиной, что в этот момент на газете написано что-то особенно важное, и попытался на секунду повернуть голову, что бы одним глазом посмотреть что там написано. Его лицо тут же озарилось улыбкой, когда он увидел столь знакомые слова как «Гитлер» и «Смерть» рядом.       Рука Френка больно изогнулась, и ствол его пистолета упёрся ему же в висок.       Ганс держал его впереди себя, обхватив за горло огромной рукой, а второй рукой он держал руку Френка, в которой до сих пор был пистолет.       Люди, которые секунду назад наблюдали за казнью и ждали крови уже сами держали оружие, и были готовы выстрелить, но немец резко поворачивался ко всем стрелкам, показывая, насколько беззащитен их друг. Френк в это время понимал только то, что теперь он в плену у немца, и из плена этих огромных рук ему не выбраться.       Ни говорить, ни кричать не получалось, он мог лишь тихо хрипеть. Глаза горели от пота и слёз, но Френк всё равно пытался смотреть на небо, хотел увидеть его перед самой смертью, он, в отличии от фрица, не был настолько уверенным в том, что смерть минует его.       – Опустить оружие! Опустить, мать вашу оружие! – держа сигарету в зубах прохрипел капитан.       Солдаты начали медленно опускать винтовки, продолжая смотреть на немца с нескрываемой ненавистью.       Капитан смотрел на Ганса так пристально, будто пытался загипнотизировать его, после чего, затянул сигарету, выпустил струю едкого дыма, не вынимая её, и почти шёпотом сказал.       – Мне нужна газета, которую принёс почтальон, быстро.       Один из солдат очнулся, и передал это, другому, тот третьему, и так далее, через минуту газета, преодолев десяток рук, предстала перед капитаном.       Он повернул газету обложкой в немцу, и глядя в его глаза напуганного зверя сказал:       – Hitler ist bereits tot.       Сказал он это так, что на несколько минут в поле затихли сверчки, на деревьях замолкли птицы, а в реке остановилась вода.       Для Френка эти минуты растянулись в бесконечность. Он что есть мочи ждал, что вот-вот кто-то схватится за винтовку, и после звонкого хлопка тяжёлый труп его жертвы свалится на землю. Но Солнце всё сильнее и сильнее жгло глаза беспомощного солдата.       «Неужели смерть приходит вот так просто? Неужто я не погибну храбро сражаясь в бою, не подниму знамя над крепостью врага, неужели я не вернусь домой? Эхх, а дома меня ждут мама и папа, они хоть и плакали, но очень сильно гордились тому, что их сын едет защищать мир в Европе. А как мама меня обняла перед тем, когда я садился в поезд, с такой любовью можно обнимать только самого любимого человека. Именно так матери обнимают своих младенцев в первый раз, чтобы показать им, теперь вокруг них только любовь и нежность.       Помню, как вечером, перед отправкой, мы с отцом ехали на машине, и в какой-то момент, он без особого повода сказал:       – Знаешь Френк, ты главное вернись, героев там и без того будет не мало, а от тебя требуется только вернуться домой.       – Но пап, в призывном пункте нам как раз говорили, что стране нужны герои...       Отец усмехнулся, и с лёгкой улыбкой сказал:       – Страна после работы не шла таксовать, что бы у вас с мамой было всё, что нужно, так что не слушай ты этих болтунов, они говорят, только когда им что-то нужно, а как тебя жизнь прижмёт – половина занята, половина в отпуске. Ты главное возвращайся, сына, а там всё будет.       Злой рык капитана снова вернул его в реальность, полную палящего Солнца, и прохладной стали у виска.       – Тупой урод, ты что не слышишь меня? Dein Meister ist tot!       Краем глаза, почти что солдатской интуицией капитан увидел, что взгляд немца стал чуть более пустым.       «Он понял»       Капитан улыбнулся, и сделав пару шагов навстречу фрицу, провёл большим пальцем по шее Гитлера, изображённого на газете.       Френк почувствовал, как сердце нациста заколотилось в бешеном ритме, только сейчас он задумался, неужели, до этого оно было совершенно спокойным, неужели он не боялся?       – Ганс, ты проиграл, - говорил капитан широко улыбаясь, и подходил всё ближе и ближе, показывая на чёрно-белое фото, которое красовалось на первой странице.       Руки немца сжали плечи Френка так сильно, что ещё бы чуть-чуть и он закричал от боли, дуло пистолета стало почти горячим.       Грудь фрица опустилась чуть сильнее обычного, и Френк почувствовал глубокий выдох. Френки понял, что сейчас всё решится, и вдохнул раскаленный воздух в последний раз.       «Эхх, жалко, что не дома» – пронеслось в его голове.       Мир перед его глазами стёрся в кашу цветов, и взгляд застыл на лице человека который его убьёт. Они смотрели в глаза друг другу.       – Schau genau hin, Junge – прохрипел фриц, сверля свою жертву огромными красными глазами.       Где-то сзади Френк слышал как солдаты хватаются за винтовки, как капитан щёлкает предохранителем пистолета. Но всё это было уже будто бы не с ним, он уже лежал на земле с простреленной головой, рядом с красноглазым дьяволом, которого изрешетили солдаты. Он уже видел, как его родителям вручат медаль и сложенный флаг, поблагодарят за прекрасного сына, и оставят один на один с самой большой потерей в их жизни. Он видел, как отец будет плакать по вечерам, а мать больше никогда не сможет улыбаться. Как все его мечты, надежды, и цели на эту жизнь останутся лежать вместе с ним, в ящике, под грудой чёрной, всепоглощающей земли.       Фриц в последний раз сдавил парня. После чего слегка улыбнулся, подвёл пистолет к своей голове и выстрелил.       Френки видел, как пистолетное пламя отразилось в глазах немца, как голова на долю секунды надулась будто воздушный шар, и как его мозги вылетели с другой стороны.       Огромные руки обмякли и упали с плеч парня, гигант ещё долю секунды держался на ногах, а потом упал на землю, будто бы всегда так и лежал.       Френк не видел перед собой ничего, ни огромной реки, ни мёртвого немца, ни гигантского синего неба, он будто бы всё таки умер в этот момент.       – Ты молодец парень, ты всё сделал правильно. – Капитан сказал это негромко, и по отечески приобнял парня.       Капитан развернулся к солдатам, и прокричал во весь голос:       – С Победой Нас!!!       Солдаты ликовали, кто-то кричал от радости, кто-то плакал, некоторые палили в воздух из винтовок, эти люди были счастливы.       Френк подошёл к ликующим товарищам и тоже начал смеяться, он тоже был по своему счастлив.       Счастлив тому, что его война закончилась.