Глупая любовь, месть и она

«Как глупо». У Трисси не было и секунды лишней, чтобы задуматься о том, что она пыталась сделать. В пылу битвы голова забита только обдумыванием своих и врага действий. Однако эта мысль все время всплывала в ее голове, даже когда она сама не понимала к чему это. К тому, что она пытается сражаться с Третьей Последовательностью с поддержкой мощных запечатанных артефактов, когда сама пришла одна на Четвертой Последовательности? К тому, что она пытается слиться с Первородной Демоницей, после чего ее в любом случае ожидала бы смерть? Или к тому, как она влюбилась в идиота-принца? Она помнила, как хотела выбраться из позолоченной клетки, хотела свободы, но что теперь? В нее летело серебристое копье, но она успела поставить множество барьеров изо льда и волос, чтобы выиграть секунду. В ее руках был ромбовидный амулет, который ей дал Герман Воробей и она тихо прошептала на Гермесском, вливая свою духовность. — Снова в прошлое… Вокруг нее образовался серо-белая дымка, ее барьеры медленно, но верно разрушались копьем, от прикосновения которого все превращалось в камень. Однако ей было все равно. Перед ее зрением была совершенно другая картина. Она видела, как она, все еще мужчина, работала на банду и воровала. А когда выпила зелье Ассасина, то стала и убивать по заказам. От безысходности и обмана ей пришлось выпить зелье Ведьмы. Она помнит даже сейчас всю ту боль, что ей пришлось пережить, чтобы ее тело изменилось: талия стала тоньше, изгибы круглее, волосы длиннее, а личико милее. И ей было еще долгое время после больно, каждый шаг давался трудом, а от прикосновений проходили искры, от которых проще было потерять сознание, но даже тогда она держалась. И сейчас тоже. Наконец она увидела величественные апартаменты, покрытые шелком и золотом. Каждый день ей подавали вкуснейшие яства из любого уголка мира, чтобы она не просила. И редкие прогулки с тем глупым мужчиной. Его руки всегда держали ее ладони, но совсем не давили, будто она в любой момент могла убрать и убежать. Как ее держали во время конных поездок, и как она чувствовала тепло со спины и неловкие объятия. От такой нежности ей хотелось смеяться. От такой заботы она хотела уйти, ведь никогда не получала ее. Она не та милая девушка, что готова стать принцессой для прекрасного принца. О, нет, совсем нет. Она Убийца, на чьих руках кровь уже сотней жертв. Она Подстрекатель, что отправил на смерть сотни людей. Она Ведьма, проклявшая своих врагов. Она Удовольствие, что соблазняла и убивала мужчин. Она Болезнь, от которой погибали тысячи человек. Она… Отчаяние. Черное и непроходимое Отчаяние, что дарит только боль и смерть всем, с кем связывалась. Наконец в своих воспоминаниях, когда она еще была Ведьмой и была в поместье Принца, она заметила сапфировое кольцо. Оно и было ей нужно. Кольцо появилось на ее пальце и светилось мистическим светом. От ее барьеров оставалось совсем ничего, но белая дымка не могла до нее дотронуться. Ее глаза открылись, но они сплошь черные, как две бездны. Трисси подняла руку на свой лоб и кольцо медленно плавилось и поглощалось ее телом, от нее начала исходить божественная аура. Раньше она подавляла любую ненормальность, не желая терять себя и становиться бездушным сосудом для Бога. Теперь же это был ее единственный шанс. Она громко засмеялась, как сумасшедшая. Хотя, наверное, она и есть, раз добровольно идет на такую смерть. На ум пришла добрая, но такая глупая улыбка идиота-принца. Она не заметила, как из уголков ее глаз потекли черные слезы. Она уже не обращала внимание на Святого перед ней, всей силой она врезалась в мавзолей, а за ней в него летели горящие астероиды. Георг III, что был в процессе создания своего мира, был в замешательстве и гневе. — Вы с ума сошли?! Трисси ничего не ответила, а только продолжила смеяться и плакать: — Разве в конце прекрасной истории не должны умереть все плохие парни? — она сказала с усмешкой, посмотрев на полуразрушенную постройку. — Например, ты или я… Она стала Злом ради любви мести.