Welcome to the Hotel Satori

      Беспросветная депрессия, полное отчаяние и немного иронии — смешались, перемешались и ударили под зад.       А вы что думали?       Думали, что Ген будет лежать на полу полуживым трупом и мириться с миром, каковым он является? Нет уж, увольте, у него есть идеи получше.       Например выключить все уведомления — абсолютно все, включая любимую пиццерию — и записаться на экскурсию в горы. Да-да, вот прямо сейчас в девять вечера позвонить в первую попавшуюся компанию и забронировать место в группу на завтра, на раннее утро, чтобы никаких возражений даже от самого себя не было.       Всё. Прямо сейчас он бежит в спортивный магазин за час до закрытия, чтобы как следует собраться. Домой. Разводит бардак в сборах. Три часа спит. Закидывается кофе и бежит в горы. Всё.       Люди равно говно, социум сосёт, одни деревья приветливо шуршат неполностью опавшей листвой. Суровый проводник не говорит лишнего, а иностранцы из его туристической группы не успели как следует проснуться, чтобы начать оживлённо обсуждать вчерашний день.       Вчерашний день у Гена был тем ещё дерьмом, но вспоминать об этом равнялось добровольному размусоливанию своей чести. Ген об этом не вспоминал. Возможно потому что и чести-то не было, но не суть. Сейчас он более чем доволен.       Живописные виды, отсутствие связи и молчаливое топанье по тропам в ту рань, когда ещё петухи не кудахтали, действовали как бальзам на душу.       О да, Ген был счастлив.       И не сразу понял своего великого счастья, когда нашёл себя потерянным посреди туманного леса где-то на середине среза с нормальной тропы.       Его забыли. Точнее, как всё было: они коллективно решили сократить дорогу через лес и где-то там по пути в тёмном лесу, Ген наступил на свой же шнурок и присел завязать.       Тут в сюжет вступает клише всех страшных историй: Поднялся. Осмотрелся. Никого. Хотел же вроде подальше от людей, в конце компании попёрся и вот отщепился от коллектива. Так в чём проблема?       Вот и Ген сразу не понял.       Хотел абстрагироваться от общества? Абстрагировался.       Что не так?       Нет, ну, посмеялся конечно шутке судьбы, но прикола как-то сильно не понял. Тропинки нет, шагов не слышно и ничерташеньки не видно в гребаной белёсой поволоке.       Оттенки красивые, безусловно, можно и фотографию сделать, чтобы потом показывать коллегам и говорить: вот смотрите я вот в этом месте однажды потерялся и три дня в лесу спал на деревьях, как Китнисс Эвердин, а чтобы не грызть кору, как я, берите с собой запас еды… или упитанного друга...       В общем Ген достал телефон из кармана, чтобы сделать легендарную фотку.       Сейчас, минуту, он достаёт телефон из кармана…       Нет, подождите, он наверное в другом…       Или в рюкзаке… Точно. Точно должен быть в рюкзаке. Они останавливались километра два назад на передышку и Ген тогда точно лазил за водой, но сначала попался телефон и он его тоже достал, чтобы сделать фотографию вида на озеро, там ещё пень был широкий, куда он поставил вещи, а потом положил телефон, чтобы потом сделать фото, но сначала выпить воды... А потом его отвлекли.       Да… обратно он его так и не положил.       Ве-ли-ко-ле-пно.       Однозначно коллегам будет что рассказать после уикенда в лесу. Если он конечно вернётся целым. Или хотя бы погрызанным, но на ногах. Или… Нет, не время поддаваться отчаянию, нужно вернуться к телефону и связаться со спасателями.       Трагично прислонившись лбом к стволу и впитывая ману древесную, Ген склонялся к тому, что его не так сильно беспокоит шанс смерти или спасения, как сильно беспокоил факт того, что даже та обаятельная официантка, с которой Ген за её стойкой обсудил чуть ли не всю жизнь, не знала, что он прямо сейчас чахнет в лесу. Ну вот даже с ней он не успел поделиться своей блестящей идеей проораться в лесу, понимаете каким отчаянием тут пахнет?       Она ведь будет о нём вспоминать?       Ах, Луна-чан, — мысленно посылал Ген благословение, пустив скупую слезу. — Надеюсь ты справишься с утратой своего любезнейшего гостя.       Пофилософствовали, поплакали, пора мыслить о деле.       До того как небо закрыли тучи, солнце вставало справа, а раз мох указывает на юг, значит нужно придерживаться его и желательно сверяться…       Спустя по ощущениям два часа, Ген устал ругать мох, который непонятно как рос, вместе с ним кривые деревья и непроглядную чащу, и склонялся к варианту с аномальной зоной.       В принципе-то быть сожранным ёкаями намного веселее, чем умереть от инсульта в тридцать из-за переработок, ведь так?       — Умм, дорогие друзья, почему бы вам не перестать водить меня кругами? — поникший Асагири придерживался за деревья, заметно сбавив темп. — Я бы правда-правда поиграл с вами после отдыха.       Асагири замедлялся, уныние догоняло.       Бежал от города, бежал от надоевшей работы, бежал от склочных коллег, зверей-начальников, людей, одинокой жизни, бежал от себя и вот где оказался.       Хоть ложись с упавшим трухлявым деревом и рассуждай в какой момент свернул не туда.       Наверное всё-таки возле стрёмного камня нужно было взять левее.       Оперевшись на гигантскую криптомерию, он глянул по направлению предполагаемого юго-востока. И каково было удивление заметить, что с той стороны сквозь туман пробивается больше света.       Не силясь ни минуты более туманного леса и нагнавшего бессилия, Асагири подорвался с места.       Взору предстал резной забор из металла. Красивый такой, высокий, свежий, чёрненький, он перемежался кирпичной кладкой. Но самое главное в этом прекрасном заборе было то, что за ним виднелся дом.       Судя по заострениям в европеском, готическом стиле. По размерам конечно больше напоминал дворец.       Наверное какой-нибудь миллионер забрался подальше от люда. Жаль будет его огорчить, ведь Ген тоже сюда забрался.       Правда перемахнуть через забор не решился. Мало ли там стайка доберманов… А что? Ген бы завёл, если бы поселился вот здесь на отшибе.       Он обошёл с половину всей территории у забора и мельком различил что-то наподобие сада с присущими ему постройками, и классифицировал всё в высшую степень дорого-богато. Выше только Золотой храм.       Перед коваными воротами, Ген подзавис на минутку. Под сгустившимися тучами, в остатках тумана предстало угловатое здание в два этажа. По бокам возвышались в третий этаж две башни с тонкими шпилями в тёмных цветах, в остальном кремовый кирпич практически сливался с серым небом и кажется был ещё темнее из-за нахождения в низине посреди старого хвойного леса.       Туманный, прямо-таки, альбион.       Нехорошее предчувствие было заткнуто туда откуда вылезло, депрессивные настроения стряхнулись туда же; с мелкой опаской Ген вошёл в открытую калитку.       Слева-справа садовые ухищрения, которые разглядывать не было резона и душевной стойкости — пусть ворота и были открыты, заходи кто хочешь, но долго находиться там, куда тебя не звали, было решением ненадёжным.       На подходе к дверям, Асагири в кое-то веки выдохнул. Над парадным входом ненавязчиво подсвечивалась аутентичная вывеска “Hotel Satori”.