по кошачьим следам

Мир полон запахов и звуков. За закрытым окном приглушённо шуршат машины шинами об асфальт, третий день по стёклам стучат капли дождя. Шерсть Авантюрина помнит, как из-за них намокала и холод заставлял хрупкое кошачье тело дрожать. Вздрагивают усы. Из кухни доносится стук посуды и выкрученный на минимум телевизор — кажется, тот человек из тех, кто любит, когда что-то бормочет на фоне — и пахнет едой. Авантюрин принюхивается, двигая длинными тонкими усами, но не решается подойти ближе. Веритас. Веритас, Веритас, Веритас. Бока помнят его тёплые осторожные руки, а когти — их же мягкую кожу. Веритас зашипел от боли, но не выбросил Авантюрина из объятий тогда, три дня назад под дождём — Авантюрин сидел в плохо пахнущем пакете, стараясь не дать шкурке промокнуть сильнее, а Веритас накрыл его зонтом и присел на корточки, бросая широкую тень. Из того момента Авантюрин помнит страх, резко взвившийся в груди. Собственную вздыбленую шерсть, спину, выгнутую дугой. Тогда он и оцарапал Веритаса, протянувшего к нему ладонь, а Веритас не ударил его, как остальные, а забрал домой. У него под кроватью стоят коробки и почему-то валяются старые очки. Авантюрин каждый час осторожно обнюхивает запыленные стёкла, совершая обход по своей территории под покровом матраса и деревянного каркаса постели, и осторожно трогает лапой дужки. Очки пахнут Веритасом — наверное, прежде чем потерять, он их долго носил. Коробки не пахнут ни им, ни чем-либо интересным, и Авантюрин не решается шуметь картонными крышками, чтобы в них залезть. — Авантюрин? — Веритас всегда зовёт его прежде, чем заходит в комнату, но Авантюрин всё равно вздрагивает и забивается под самую стенку. Это Веритас его так назвал. Принёс домой, прижимая к груди под курткой, а когда Авантюрин вырвался и зашипел, прижимаясь к углу где встречаются шкаф и стена в коридоре, присел на корточки и долго на него смотрел сложным взглядом, что-то шепча успокаивающим тоном и больше не решаясь протянуть исцарапанной руки. Тогда он это и сказал: — У тебя такие интересные глаза, как драгоценные камни; будешь Авантюрин. Нравится? Авантюрину не нравится. Авантюрину всё равно, как люди его зовут. И он не любит свои глаза. Немного постояв в коридоре, Веритас заходит в комнату, и Авантюрин принюхивается, улавливая резкий запах мяса. В животе сводит голодом. Прежде он осмеливался выйти из-под кровати лишь ночью, когда Веритас засыпал и его размеренное дыхание прокладывало тихим лапам дорогу, или в то время, когда Веритас покидал квартиру и Авантюрин оставался один. Сначала он долго сидел на месте, вслушиваясь в потрескиваение холодильника и шумы лифта где-то в стенах. Потом — совершил осторожный обход по дому. Две закрытых двери, комната с кроватью, коридор и кухня — самое интересное место в доме. Скромные территории, но в них нет дождя и Авантюрина не бьют. — До сих пор прячешься? — голос у Веритаса тоже иногда бывает сложным. Авантюрин никогда не понимал человеческих эмоций достаточно хорошо, предпочитая быть котом, но здесь, наверное, сквозит то, что люди зовут жалостью. — Я принёс тебе кое-что. Тебе должно понравиться, это вкусно. Веритас всегда выглядит так, будто догадывается — знает — что люди делали с Авантюрином в прошлом. Авантюрин и сам будто не знает столько, сколько знает он. Договорив, Веритас садится на корточки перед кроватью и медленно вытягивает ладонь вперёд, вынуждая желудок Авантюрина болезненно сжаться снова. На вид у Веритаса на ладони кусочек поджаренного мяса. На запах — частичка божественной плоти, приправленная райскими травами. Авантюрин напрягается, прижимая уши к голове, но медленно отделяется от стены и делает шаг вперёд. Ещё один, и ещё. Веритас пока его не видит, не желая прижиматься щекой к полу и смущать своим непрошенным вниманием, но, должно быть, слышит мягкий шорох лап о паркет, потому что вид его становится воодушевлённее. Авантюрин замирает после каждого шага, но всё же подходит ближе, остановившись перед кромкой света у конца кровати. До руки Веритаса три шага. Он не выглядит так, будто готовится схватить, но с людьми никогда не знаешь наверняка. А мясо пахнет. Ароматно, маняще, слюни уже выделяются и делают скользким шершавый язык. Веритас расправляет ладонь, показывая мясо в центре, но не протягивает руку ближе, призывая Авантюрина подойти самому. Очень осторожно, Авантюрин вытягивает лапу на свет. Смотрит Веритасу в глаза, на мясо, снова в глаза, и на мясо обратно. Глаза Веритаса тоже похожи цветом на мясо. На руках с закатанными вверх рукавами рубашки видно царапины, оставленные его, Авантюрина, когтями, и ему могло бы стать стыдно, если бы Авантюрин не был котом. Он медленно высовывает голову из-под кровати, в любой момент готовый юркнуть обратно, но Веритас не двигается с места, поэтому Авантюрин выходит дальше, принюхиваясь к мясу. Прижимая тело пониже к полу, подходит к протянутой ладони, принюхивается к ней. Касается мокрым носом пальцев. Запах Веритаса окружает его квартиру коконом, и Авантюрин неизбежно в нём путается, проваливается, стараясь не привыкнуть слишком быстро. Он тычется в пальцы снова, втягивая носиком воздух, касается усиками тёплой кожи. Веритас резко вдыхает, глядя на Авантюрина и не смея пошевелиться, но этот звук напоминает Авантюрину о том, где он находится и, схватив зубами еду, он ныряет обратно под кровать. Веритас сидит ещё немного на месте. Потирает пальцы, которых Авантюрин коснулся. Авантюрин не особо за этим следит, аккуратно нюхая кусочек мяса на полу, но не находит в нём ничего странного и впивается зубами. Во рту растекается солоноватый тёплый сок. Авантюрин жмурится от удовольствия, когда Веритас говорит: — Если хочешь ещё, приходи ко мне на кухню. Я тебя покормлю. Глупый Веритас. С чего решил, что Авантюрин его понимает? Но Веритас уходит из комнаты, а Авантюрин несколько минут сидит на месте, решаясь, чтобы затем бесшумно выползти к двери следом, потому что кусочек еды разжигает в нём зверский голод. Телевизор негромко вещает прогноз погоды — дожди, дожди. А в доме Веритаса тепло. Авантюрин следит глазами, как Веритас подходит к плите и мешает мясо с овощами на сковороде деревянной лопаткой. Запах еды волнами разносится по квартире. Авантюрин втягивает носиком воздух, осторожно заходя на кухню, и Веритас оборачивается, роняя на него взгляд и замирая на месте. Пушистый хвост обвивается вокруг задней лапы. Авантюрин не поджимает уши, смело глядя в ответ — точно знает, что успеет добежать до кровати от первого резкого движения в свою сторону. Но Веритас не двигается резко. Он осторожно берёт в руки тарелку с кусочками мяса без овощей и приправ, заранее отставленную в сторону, и ставит на пол, тут же пододвигая к Авантюрину ближе. — Молодец, не нужно шугаться. Ешь. И не отходит обратно. Авантюрин стоит, помахивая хвостом, а мясо смотрит на него из тарелки и ярких глаз Веритаса. Телевизор переключается на рекламу кошачьего корма. Авантюрин подходит ближе, внимательно следя за руками Веритаса, сложенными на коленях, а затем наклоняется к тарелке, принюхиваясь и слизывая мелко порезанную еду языком. — Вот умница. Так они и остаются — Веритас смотрит, Авантюрин ест. Еда согревает и приятно наполняет желудок. Авантюрин съедает последний кусочек и вылизывает тарелку дочиста, скорее из желания продлить удовольствие, чем остатков голода, и поднимает на Веритаса глаза, не уверенный, что ему делать дальше. Тепло дарит безопасность, даже если тревога сидит глубоко в своде рёбер. Веритас сначала стучит пальцами по колену, решаясь, а затем аккуратно протягивает руку к Авантюрину — царапины всё так же выглядывают из-под рукава, и Веритас то ли опасается новых, то ли не хочет спугнуть. И сбежать хочется, но Авантюрин глушит в себе этот порыв, принюхиваясь к протянутой ладони. Пахнет Веритасом и его готовкой. Немножко — мылом. Веритас не спешит его гладить, ожидая разрешения, и Авантюрин даёт его, потёршись лбом о его пальцы. Кажется, у него перехватывает дыхание. По крайней мере, Веритас почти не дышит, когда проводит кончиками пальцев у Авантюрина по макушке и поглаживает за ухом, пуская по телу волну приятных мурашек. Веритас нежен до дрожи. Он смотрит на Авантюрина, пододвигается немного ближе и проводит ладонью по спине, приглаживая пушистую шерсть. Дышит поверхностно и тихо. Авантюрин подставляется под поглаживания, успокаиваясь, и сам трётся щекой о тёплое запястье. — Вот так, — Веритас улыбается одним уголком губ. Это выглядит необычно, словно улыбаться Веритас не привык. Авантюрин засматривается на едва заметные морщинки в уголках глаз и то, как смягчается его лицо. Хочется тыкнуться носом ему в подбородок. Этого Авантюрин, конечно, не делает. Но сидит остаток дня под столом, не уходя в комнату, и наблюдает, как Веритас изредка дёргает коленом, стуча по клавиатуре ноутбука. Авантюрин осваивается быстро. Около недели уходит на то, чтобы перестать прятаться по углам, ещё одна — облюбовать местечки на кухонном диване, батарее и на кровати у Веритаса в ногах. Когда Веритас уходит из дома, Авантюрин засыпает на его тапочках, и вместо того, чтобы его согнать, Веритас по возвращении ходит босиком. Ещё через две недели становится скучно. У Веритаса мало вещей, кошачьи игрушки он не купил, возможно, каким-то образом чувствуя, что Авантюрина они бы мало интересовали. Тогда в доме раскидывается лес. Авантюрин мягко ступает по хвое, слегка выпустив когти для лучшей сцепки с землёй, и высматривает сову — она сидит на ветке, не двигаясь и его не замечая. Читает книгу. Авантюрин обходит её кругом, вслушиваясь в лесные шорохи, и нападает, накрывая сову собой, впиваясь зубами в её перья — Веритас мягко смотрит на него сквозь стёкла очков и отцепляет от своей штанины, забирая на руки. Авантюрин довольно разваливется на его коленях прямо поверх книги, позволяя гладить себя по животу. Второй раз он царапает Веритаса, когда приходит время мытья. Дожди проходят, но из окон сквозит поздней осенью. На подоконнике сидеть тепло. Авантюрин помахивает хвостом, наблюдая за голубями, ютящимися на перилах балкона, и хочет позорно кинуться на стекло, но позволяет себе лишь тыкаться в них лапой, прижимаясь подушечками к холодной поверхности. Веритас наблюдает за ним, сняв очки и потирая переносицу. Он работал четыре часа подряд и едва ли за экраном заметил, что на улице успело стемнеть. — Ты знаешь, что мы забыли? — говорит он, приходя в себя после проверки работ студентов. — Что тебя надо помыть. Купил для тебя шампунь и решил, что справился. Авантюрин оборачивается на него, глядя с любопытством. Голуби разлетаются за спиной. Хлопнув крышкой ноутбука, Веритас потягивается, хрустя позвонками, а затем встаёт, подхватывая Авантюрина на руки и занося в ванную. — Жуань Мэй рассказывала, что надо делать. Не бойся, больно не будет. В ванную Авантюрин уже залезал, исследуя квартиру, и она ему не особо понравилась. Белая скользкая воронка, слив вникуда. Но в этом доме ему прежде ни разу не делали больно, поэтому Авантюрин сидит на месте, пока Веритас пробует температуру воды рукой и направляет душ Авантюрину сначала на лапы, давая осознать происходящее, а затем на спину, поглаживая намокающую шерсть рукой. Пахнет улицей с её мокрыми дождями и старым домом. Пинающие в живот ноги, руки кидают в ванную, обливая ледяной водой, лучше бы тебя утопить. Веритас щелкает крышкой шампуня, капая Авантюрину на спину, плотная жидкость холодит кожу через шерсть и Авантюрин не замечает, как вцепляется в протянутую руку Веритаса когтями, шипя. Они оба замирают. Сердце заходится заполошно, пока Авантюрин медленно втягивает когти обратно, а в царапинах быстро проступает кровь. Уши и хвост поджимаются сами, и Авантюрин вдруг чувствует себя совсем маленьким и мокрым, пушистая шерсть жалко прилипла к телу и, разумеется, он всё испортил сам. Веритас сейчас его выгонит. Веритас выбросит его на улицу, даже не давая обсохнуть, потому что так он и должен поступить с мерзким котом. Авантюрин сверлит глазами мокрую поверхность ванной, и на неё падает капля чужой крови, тут же размываясь. Веритас опускает руку на его спину и нежно растирает шампунь, намыливая и успокаивая ласковыми гладящими движениями. — Ничего страшного, тише. Ты просто испугался, — говорит Веритас, а затем выключает воду и заворачивает Авантюрина в махровое полотенце, прижимая тощее тело к груди. Веритас тёплый. В его руках Авантюрин медленно расслабляется, наблюдая, как Веритас подходит к полкам на кухне и достаёт антисептик, пшикая на руку прямо так, продолжая прижимать Авантюрина к себе, а потом промакивает повреждённую кожу салфеткой. Хочется извиниться, но этих слов нет в кошачьем языке. Авантюрин лишь утыкается в плечо Веритаса носом и сопит, надеясь, что такого раскаяния достаточно. А ночь преобразует квартиру, коридор и холодный мир за окном. Преобразуется и Авантюрин. Свет выключен, Веритас давно спит, перевернувшись на спину и сбросив одеяло с груди. Авантюрин протягивает руку, чтобы его поправить. Наклоняется ближе, наблюдая, как у Веритаса во сне подрагивают ресницы. Без шерсти воздух непривычно холоден, и человеческие глаза хуже приспособлены к темноте; Авантюрин вытягивает руки вверх, как это делает Веритас, когда засиживается за работой, и человеческое тело ощущается странно, странно, худощавое и обнажённое под слабым светом луны. Он садится перед кроватью Веритаса на колени и наклоняется к его руке, опираясь ладошками на матрас. Невесомо касается свежих царапин губами, надеясь немного утолить боль. А затем пододвигается выше и наклоняется к Веритасу, едва дыша. Луна мягко освещает его спокойное лицо. Красивый. Веритас невозможно красивый. Хочется забраться к нему под одеяло и прижаться к груди, обняв рукой, закинуть на него ногу как в неприличном фильме, и улыбнуться утром, когда Веритас сонно разлепит глаза. Но пока нельзя. Он пока не осмелится показаться. Авантюрин наклоняется ниже, невесомо касаясь расслабленых губ Веритаса своими, и шепчет: — Спасибо. А затем отталкивается от пола мягкими лапами, забирается к Веритасу под одеяло и сворачивается в клубок у него под боком, махнув пушистым кошачьим хвостом.