но и правда: зачем ему?

Киму неприятно множество вещей, которые другие люди назвали бы обыденными.  Пожимая при встрече знакомому руку, Ким старается мягко и быстро разорвать касание — даже через плотные перчатки он чувствует жар чужой кожи. Возвращаясь с улицы в помещение, Ким первым делом ищет ванную: чем дольше он медлит, тем сильнее становится иррациональное жжение на чистых с виду ладонях. По утрам, перед выходом на работу, Ким обязательно пьет стакан воды и тщательно чистит зубы. Вечером он ворочается в постели и не может уснуть, если не проверил, выключен ли в коридоре свет. Ким не целуется после еды, пьет только одну кружку кофе в день и по вечерам выкуривает только одну сигарету. Впрочем, зимой он может не ходить курить — просто дышит свежим воздухом через распахнутое окно или выходит на общий балкон, когда нужно упорядочить мысли. Если кто-то опаздывает на важную встречу, Ким достает часы и засекает время: упущенные минуты становятся для него мерилом искренности опоздавшего человека. Занимаясь осмотром «Кинемы» вечером в субботу или воскресенье, Ким обязательно включает по радио канал Speedfreaks FM, а в понедельник покупает свежий номер любимого спортивного журнала. Ким уверен, что от множества привычек мог бы отказаться. Он мог бы не пить кофе, не вступать в споры с расистами, дважды не перечитывать отчет, опасаясь упустить детали, и не смотреть на пылающие над Эсперанс розово-оранжевые закаты, — но зачем ему? Там, где другой видит бессмысленное действие, для Кима это маленький важный ритуал, кусочек его жизни, его личности, проявление образа мыслей. Ким знает, что многие эти ритуалы — пережиток прошлого, отголосок дней, когда трава точно была гуще и зеленее, но и правда: зачем ему? Зачем ломать то, что не сможет вновь срастись?