Fiat lux

В школе ей нравился профессор Каллахэн. Типичный благообразный представитель племени твидовых пиджаков с Оксфордом в анамнезе, чуть шаркающей походкой и манерой растягивать гласные. Последнее выдавало в нем уроженца Корнуолла, и Джейни тут же отыскала графство на карте и обвела кружком. Алая метка привязанности влюбленной в своего преподавателя девицы. Не будучи скрытной, Джейни все рассказывает Рэй, и те долго смотрят на подругу осуждающим взглядом. — Что за избитый троп: учитель и ученица? — Рэй хмыкают. — Ты же метишь в интеллектуалки. Как ты скатилась до штампов? Джейни пожимает плечами. Профессору сто лет в обед, она ему годится почти во внучки, и все же что-то внутри нее настойчиво шепчет: он классный, крутой, один такой. Почти в рифму. Джейни записывается на дополнительные занятия по литературе, выдает блестящее эссе по Джейн Эйр, где обличает пороки Рочестера, с грустью рассуждая о сломленной воле главной героини, и удостаивается эпитетов "неординарная" и "самобытная" от обожаемого мистера Каллахэна. — Да у тебя просто кинк на похвалы, — хихикают Рэй, когда Джейни сбивчиво делится своей радостью, — признай. Зови я тебя почаще супермегамозгом, может, и мне бы перепало? Они шаловливо играют бровями. Джейни хлопает друга по плечу, мол, ты чего, и мечтательно смотрит вперед, в будущее, подернутое розовой дымкой надежд начинающей писательницы. А потом все летит к чертям. Поначалу ничего не предвещает беды. Стоит обычный осенний день с кружащимися над землей листьями и разлитым в воздухе ожиданием холодов. Джейни поддевает носком ботинка упавшие каштаны и смотрит на некогда злое, но сейчас словно притухшее солнце сквозь сложенные кольцом пальцы, пока идет за очередным списком книг к профессору Каллахэну. Уже три месяца он обменивается с ней любимыми романами, и Джейни не терпится поделиться впечатлениями о "Любовнике леди Чаттерлей". В рюкзаке за спиной громыхают древние греки: где-то там, на страницах, Одиссей мчит на верном коне сквозь троянское войско, а Ахилл оплакивает Патрокла и клянется отомстить. Дверь в класс кажется Джейни барьером между мирами — стоит лишь дернуть за ручку, и попадешь в волшебную страну с добрым чародеем. Рывок, и книги падают из раскрытого рюкзака на пол, взбивая пыльные облачка. Профессор Каллахэн отскакивает от стола, поспешно застегивая брюки и что-то бормоча, но Джейни его не слышит и во все глаза глядит на тело на столе — спутанные пергидрольные волосы, сбившаяся набок юбка, отсутствие нижнего белья. Келли Кристалл, туповатая блондинка из параллельного класса, беспомощно пытается встать, но от волнения никак не попадет рукой в лямку лифчика. — Это не то, что ты думаешь, — говорит она Джейни, размазывая по лицу остатки красной помады, — это не ради зачета. Только никому не говори. Джейни опрометью бросается прочь, забывая об учебниках и рюкзаке. Будь они в Древней Греции, не раздумывая, всадила бы древко копья по самую грудь и удачливой сопернице, и объекту привязанности — эллины с предателями не церемонились. Ее обуревает и злость, и ярость, и чувство жалости к самой себе — так глупо попасться и поверить в то, что ее посчитали особенной. Но еще обиднее, что ей предпочли не какую-нибудь умницу, но безмозглую куклу. Пустозвонку, которая ни одной книжки не прочитала. Девчонку, не способную отличить слог Сервантеса от Барбары Картленд, будь она неладна. И, несмотря на все это, профессор Каллахэн, некогда ее кумир, выбрал не подающую надежды мисс Монро, а мисс Кристалл, способную подать только бургер в придорожной забегаловке. И себя в качестве соуса. Книжки лгали — ничего-то они не дают. Никаких преимуществ. Ну и пусть. Она все равно будет самой отпетой ботаничкой, поступит в Оксфорд или Кембридж, или в любой университет Лиги Плюща и уж тогда-то всем покажет. Станет новой Вероникой Сойер. А там видно будет. Джейни захлопывает свое сердце на замочек и садится за учебники. Профессор Каллахэн оставляет их класс без всяких объяснений и увольняется, не дождавшись окончания семестра. Значит, справедливость все же существует. Джейни учится, учится, учится до рези в глазах и головной боли, проклинает древних греков и историю Америки, а потом поступает в Карни и встречает Тристана. Он странный. Не так чтобы фрик (кто, спрашивается, останется нормальным с многомиллионным счетом в банке и горкой травки поблизости), но и не типичный представитель белых воротничков. Специальность Тристана даже звучит богато — IT-технологии, и Джейни ловит себя на том, что порой хочет забрать документы и умотать назад в Слоун, до того ей не по себе. Ее бабушка живет в трейлерном парке и пьет растворимый кофе с синтетическими сливками, считая их чуть ли не лакомством, в то время как Тристан наверняка питается цельнозерновыми хлебцами, посыпая их семенами чиа. — Ты ему налей в кофе наш ореховый сироп, — подначивают Рэй, — он и ласты склеит. Джейни качает головой. Пакостить из вредности она не любит, да и ничего плохого Тристан пока что не сделал, если не считать эпизода на парковке и требованием рассказать секрет. Поцелуя он тогда так и не дождался, пришлось закатать свою пухлую, (весьма, кстати, привлекательную) нижнюю губу, а что касается секретов… О настоящем доверии между ними нет и речи (и не только с ним, спасибо профессору Каллахэну), а потому Джейни придумывает историю о сексуальной фантазии со связыванием, где она выступает в роли доминатрикс. С Тристаном творится что-то странное: он вдруг краснеет, и румянец смотрится инородно на его алебастрово-бледном лице, а потом довольно улыбается, точно Чеширский Кот, поставивший в тупик Алису Лиддел. — Я мог бы тебе помочь, — говорит он с расстановкой и смотрит Джейни прямо в глаза, — с реализацией фантазии. Если хочешь. Оу. Ну надо же. Разумеется, она хочет, и не потому, что Джейни так уж нравится Тристан (хотя нравится, конечно. И у нее есть сексуальная фантазия, связанная с ним: там нашлось место хитонам и лавровому венку — Джейни и Тристан занимаются сексом где-то у подножия Олимпа, а вокруг сверкают молнии разгневанного Зевса. Видимо, она слишком любит древних греков, раз тащит их даже в пока еще толком не начавшуюся интимную жизнь) но потому, что, во-первых, пора становиться крутой девчонкой на районе, а для этого ей нужна поддержка, а во-вторых, высказывание Тристана звучит как вызов, а Джейни обожает вызовы. Хочет взять ее на слабо? Не получится. Следующие пару недель Джейни откровенно подначивает Тристана: длина ее юбок становится все короче, макияж — ярче, а в качестве аксессуаров Джейни добавляет парочку шипастых браслетов и кожаный чокер ярко-алого цвета. — Это отсылка к Марии-Антуанетте, — объясняет она в Роузвуде, — вы же помните, что ее отправили на гильотину. Так я выражаю свою скорбь. — Какое позерство, — фыркает Джеймс, но его одинокий голос тонет в воплях «круто» и «заебись придумала» от остальных членов братства. — Ей было больно и страшно перед смертью, — Джейни разворачивается к Тристану и ловит его восхищенный взгляд, — но она смогла приструнить своих демонов. Говорят, она даже извинилась перед палачом за то, что случайно наступила ему на ногу. И это меня в ней привлекает — способность контролировать эмоции. Подчинять их себе. Иметь власть над своим страхом. — Охренеть! — выдыхает стоящий за спиной Саймон. Тристан не говорит ничего, но со свистом втягивает воздух сквозь сомкнутые губы. Так-то, братишка. Она может быть крутой. Вечером Джейни разживается кассетой с фильмом «Секретарша», где Мэгги Джилленхол долго и упорно добивается своего босса, и врубает мощность на полную. Комната Тристана не так далеко от ее, стены тонкие, и если он не дурак (а он, конечно, не дурак), то прекрасно считает намеки. Хотя какие там намеки, это неприкрытый лозунг: мне интересна культура бдсм, помоги мне разобраться. Героиня Мэгги кидает на идеально белую простыню насекомое и хлопает ресницами. — Плохая девочка, — шипит ее партнер, — очень-очень плохая девочка. Та кивает, прикусывая губу, и жест этот при всей его затасканности вовсе не кажется Джейни карикатурным. Происходящее на экране ее…немного возбуждает? Она всего лишь хотела подразнить Тристана, а в итоге распалила себя? Между ног становится влажно. Рука скользит под нижнее белье, нащупывает горошину клитора и делает мягкие круговые движения. Ей не требуется много времени, чтобы кончить, и когда тело отзывается растомленным восторгом, Джейни шепчет в экстазе «плохая девочка», представляя, как это говорит ей Тристан. Что ж, похоже, она действительно влипла. Утренняя лекция об истории моды навевает на Джейни скуку. Она клюет носом на верхней скамье лекционного зала и украдкой посматривает в книгу: на случай нудного материала у нее есть Эсхил (в этом месте Рей непременно начали бы неприлично громко смеяться). Да, Джейни Монро тот еще нерд, и этим почти гордится. Иногда ей хочется похулиганить, и с помощью пилки для ногтей девственно-чистые парты Карни превращаются в испещренные латинскими афоризмами доски. — Порча школьного имущества, — хихикают Рэй, — но Джейни если и стыдно, то самую капельку. Она же не похабщину пишет, а вполне себе умные вещи. Fiat lux. Quo vadis. Homo homini lupus est. И пусть только попробуют с ней поспорить. Это перфоманс. Можно сказать, она своими руками (окей, пилкой) творит историю. Не будь наскальной живописи, что бы мы знали о древнем мире? — Ну зато теперь мы знаем, что Венера из палеолита явно на диете не сидела, — не сдаются Рэй, — это ж антиреклама тогдашней схеме питания. И это при условии, что макдак еще не изобрели. — Что читаешь? Тристан. Материализовался словно из ниоткуда и улыбается знакомой загадочной улыбкой Чеширского Кота. Сегодня на нем бархатный костюм, который словно создан для того, чтобы послужить пылесборником, с крайне забавными шортами, едва-едва закрывающими коленные чашечки. Проследив за ее взглядом, Нокс наклоняется к Джейни и шепчет: "Очень мягкий материал. Как подушка, если приходится долго стоять на коленях." — А зачем долго стоять на коленях? — брякает Джейни и тут же краснеет. Ну конечно. Вот блин. Окей. Она ждет подначиваний от Тристана, но тот только улыбается. Лектор все бубнит о роли Мадлен Вионне в истории, и Джейни с трудом подавляет зевок. — У, как скучно, — дыхание Тристана опаляет ей щеку, — тебе же нравятся древние греки, так? Он кивает на Эсхила. — И? — тут же подбирается Джейни, готовая защищать свои вкусы. — А ты знала, — рука Тристана ложится ей на колено и медленно ползет вверх, — что в Древней Греции не носили нижнее белье? Джейни сглатывает. На ней довольно короткая плиссированная юбка, призванная в очередной раз подразнить Тристана. Его ладонь беззастенчиво отодвигает подол на бедра и останавливается в опасной близости от края трусиков. — На что ты намекаешь? — она говорит почти одними губами, искоса следя за лектором. — Кумирам обычно подражают, — пальцы выписывают круги на коже, — тебе бы хотелось попробовать? Слава богу, на ряду, кроме них никого нет, иначе бы их давно спалили. Джейни решается. В конце концов, не этого ли она добивалась? — Возможно. — она смотрит Тристану в глаза. Тот усмехается и резко дергает трусики вниз. Джейни тихо ахает, почти сразу его ладонь скользит по обнаженной коже бедер, настойчиво приближаясь к лону. Они, должно быть, совсем чокнулись. Стоит кому-то хоть на минуту поднять на них глаза и заподозрить неладное, им конец. И все же, помимо острого приступа страха быть разоблаченной, Джейни чувствует возбуждение. Адреналин пульсирует по венам. Не за этим ли гонится Тристан: за ощущением опасности и вседозволенности, что делают тебя живыми? Тристан вдруг ныряет под парту и замирает между ее коленей. — Ручка упала, — говорит он задумчиво, — хочу найти. Джейни почти забывает, как дышать. Ноги сами разъезжаются в стороны, и через секунду Тристан мягко целует внутреннюю поверхность бедра, мазнув языком по складкам. Если он зайдет дальше, то… — И на сегодня это все, — слова лектора доносятся словно сквозь туман, — запишите темы для семинара во вторник. Тристан тут же появляется из-под парты с трусиками в руках. — Semper ubi sub ubi, — шепчет он Джейни, протягивая клочок ткани, — пусть Эсхил со мной бы не согласился. Она молча запихивает белье в сумку и замечает, что ворс на коленках его бархатных шортов выглядит основательно потертым. Интересно, как часто Тристан поднимает ручки возле девчонок в коротких юбках? Не то, чтобы это было важно. Совсем нет. Спустя неделю они не двигаются с мертвой точки: Тристан то торчит у родителей, то срывается в горы. — Отправился штурмовать очередной Эверест, — заявляет Лилиан, — после ссоры с отцом. Джейни рассеянно кивает. О проблемах с отцом ей кое-что известно. Помимо взаимных подколов они с Тристаном говорят и о чем-то личном. Пусть отрывочно и недолго, но все же. Старшему Ноксу принадлежит чуть ли не сетевая империя, одно это способно помочь в срыве крыши и раздувании собственного эго, но мистер офисный костюм и без того человек малоприятный и самодовольный. Тристан давно с ним конфликтует, и чуть что сразу норовит сбежать из дома. Вот такая вот patria potestas. Не потому ли ему так нравится бдсм? Способ удержать контроль над собственной жизнью. — Попсовая какая-то психология, — Рэй цедят мелкими глоточками чай на кухне Роузвуда и восхищенно разглядывают стены, — с такими-то деньжищами быть несчастным…похоже на сюжет мыльной оперы. Ну, знаешь, «Богатые тоже плачут» и всякое такое. А ты все же на него запала, да? Джейни ковыряет пальцем столешницу. Может, и запала. Если просмотреть историю ее браузера, то можно найти много интересных вещей. Например, один форум для любителей тех, что погорячее, куда она получила доступ почти чудом (Саймон помог, и даже не стал уточнять, зачем ей оно надо, огромное ему спасибо). Или пара магазинов с любопытными товарами: в коробке под кроватью своего случая ждут кожаные черные сапожки с каблуками-стилетами и портупея, обошедшаяся Джейни почти в половину стипендии. С другой стороны, цель оправдывает средства — exitus acta probat — то, что началось как антропологический интерес переросло в интерес реальный. Возможно, это и правда способ раскрыть себя как-то по-новому и научиться доверять людям. Телефон тренькает, на дисплее высвечивается имя Тристана. — Пойдешь сегодня со мной в «Плохие намерения?» Джейни кажется, что буквы горят огнем. Вот оно. То, чего она боялась и подспудно ждала. — Да, — печатает она в ответ, — встречаемся в семь возле ворот? В «Плохих намерениях» орет музыка, сверкают огни стробоскопа, а мимо Джейни с Тристаном проплывают парочки, все сплошь в латексе. Некоторые носят маски, у нескольких рот закрыт кляпом. Из соседней комнаты раздаются весьма недвусмысленные звуки: щелкают плети, и почти каждый удар сопровождается протяжным стоном. — Хочешь посмотреть или попробуем поиграть? — кричит Тристан ей прямо в ухо. Поиграть. Как будто они парочка приятелей, решивших сразиться в нинтендо поздно вечером, пока родители не уложили их спать. Весь запал куда-то исчезает, и Джейни косится на администратора, стоящую наготове с документом: отказ от претензий при проведении сессии. Видя сомнения, Тристан отводит ее в сторону, где музыка не так оглушает. — Если ты не хочешь, то не стоит делать это через силу, — говорит он мягко, — это вопрос доверия. Кажется, он рассказывает что-то еще: о стоп-словах, возможности все прекратить в любой момент, о роли саба и дома. Но Джейни его почти не слышит, при слове «доверие» она вспоминает распростертое на столе тело Келли Кристалл и упавшие на пол учебники. Что она вообще тут делает? Тристан — неплохой парень, а она пытается его обмануть. Выдать себя за ту, кем не является. Джейни Монро — обычная заучка, ей стоит огромных трудов обращать на себя внимание. Ну какая из нее доминатрикс? Возможно, иногда в ней просыпаются командные нотки и она способна поставить зарвавшихся хамов на место или обломать с поцелуем особо наглого парня, но не больше. Что же касается подчинения, то она не уверена ни в чем. Боль не так страшна, как страшна потеря ее контроля над ситуацией, и оказаться полностью зависимой, пусть ее и хотят уверить в обратном…нет. Она резко выдыхает. — Мы можем отсюда уехать? Ну вот, теперь она окончательно все испортила. Завтра ее ждет позор на весь Карни: Джейни Монро струсила, увидев флоггер. Стыдобища. — Разумеется, — тут же кивает Тристан, — может, просто погуляем? Покажешь мне свое любимое место в Слоуне? — Ммм, вкусно, — Тристан поднимает большой палец и тут же пачкается в соусе, — никогда раньше ничего подобного не пробовал. Джейни думает о цельнозерновом хлебе и прикусывает язык. — Обожаю пупусы, — она берет еще одну лепешку, — особенно с сыром и овощами. Сочные, хрустящие. — Эсмеральда бы с тобой согласилась, это блюдо из ее национальной кухни. — Так она из Сальвадора? — Нет, из Гондураса, насколько я знаю. Он весь измазался в соусе. — Вытри, у тебя вот здесь табаско, — пытается показать Джейни и протягивает ему салфетку. Тристан развозит табаско по подбородку и делает только хуже. До чего он сейчас забавно выглядит, в этом своем строгом костюме и с каплями соуса на лице. Даже мило. — Дай я, — Джейни забирает салфетку и проводит по губам Тристана. Палец замирает. Что-то происходит, должно быть, кто-то рассыпал в воздухе волшебную пыльцу, потому что Джейни отбрасывает бумажный платочек, и целует Тристана. На вкус поцелуй похож на пеперони с сыром (а Джейни любит пеперони и обожает сыр), видимо, дело в пупусах. А может, еще в чем-то, Джейни кажется, что внутри нее кто-то включает невидимый светильник. Fiat lux, как сказали бы во времена античности. — Воу, горячо! — кричит им продавец из трейлера, и они отлепляются друг от друга. — Спасибо за вечер, Джейни, — он нежно вытирает остатки соуса теперь уже с ее подбородка, — позволь, я провожу тебя домой. В такси они молчат, но перед воротами Карни Джейни решается. — Знаешь, я наверно очень нелогичная и странная, — говорит она тихо, — согласилась идти в клуб, а потом включила заднюю. Но дело в том, что для меня все в новинку, и, возможно, я не такая продвинутая, какой хочу казаться. Ты мне нравишься, просто…все сложно. — Я не считаю тебя странной, — спокойно говорит Тристан, — и тем более не думаю, что ты нелогична. У меня весьма специфичные интересы, и они способны оттолкнуть. Я не хочу и не буду просить тебя их безоговорочно принять. Мне было бы приятно, но…— он качает головой, — ты мне нравишься, Джейни. Такой, какая есть. И мне бы хотелось узнать тебе поближе, если ты разрешишь. Вот и все. В голове у нее случается короткое замыкание. Тристан говорит на удивление правильные вещи, почти как из книжки по психологии о проработке травм, и Джейни задается вопросом, как давно он в терапии (что он посещает психотерапевта, нет сомнений. Проблемный папа в анамнезе, уход матери из семьи, любовь к экстриму просто не оставляют на это никаких шансов. Джейни представляет Тристана на дорогущей кожаной кушетке в кабинете какого-нибудь модного врача, бесцветным голосом перечисляющего свои сексуальные предпочтения, и ее передергивает. У нее на случай загонов есть Рэй). С другой стороны, несмотря на гладкость речи, видно, что Тристан нервничает, обкусанные ногти тому доказательство, а потому Джейни склонна ему верить. Он не похож на коварного извращенца, как и она на невинную овечку (ну хорошо, она похожа. На овечку с портупеей под кроватью.) — Спасибо. — она неуклюже пожимает ему руку. — За вечер и за понимание. Джейни поднимается к себе в комнату с легким сердцем. Спать не хочется, и она вытаскивает заветную коробку из-под кровати. Как-то так получилось, что пока она не примеряла свои покупки, и сейчас самое время это исправить. В конце концов, она отнюдь не последняя ханжа и ничем не хуже тех девиц в латексе из «Плохих намерений». Мгновение, и Джейни раздевается, оставшись в одном нижнем белье, и придирчиво крутится перед зеркалом. С портупеей довольно легко разобраться, а вот замочек на одном из сапог застрял в районе икры. В дверь стучат. — Войдите, — на автомате кричит Джейни, и тут же с ужасом осознает свою ошибку. В комнату просовывается голова Тристана. — Джейни, ты забыла…— он замирает на полуслове. Живописный у нее, наверно, видок. Растрепанная, раскрасневшаяся, в одном сапоге и портупее поверх сбившегося набок лифчика. Загляни в комнату Софи, Джейни ославилась бы на весь Карни в течение минуты. Почему с Ноксом ее жизнь сделалась похожей на ситком начала нулевых? — Свою сумочку. — заканчивает Тристан и тихо добавляет. — Тебе очень идет. — Боюсь, что я не угадала с размером, — упавшим голосом признается Джейни, — у меня замок заел. — Могу взглянуть? Тристан вновь опускается перед ней на колени. Пустячок, а приятно. Так ведь и привыкнуть можно. Пальцы Тристана нежно обхватывают лодыжку. Воздух наполняется смесью шоколада и морской соли. Ей бы такие духи не помешали, очень приятные. Не задумываясь, Джейни гладит Тристана по голове, и тот едва заметно вздрагивает. — Прости, я тебя напугала? — она тут же опускается рядом. Черт, не первый раз он нервно реагирует на прикосновения. Не у одной Джейни проблемы с доверием. — Ты просто застала меня врасплох, — бормочет Тристан, отводя взгляд, — кстати, все готово. Сапог слетает с ноги. — А с этим, — Тристан дразняще касается рукой портупеи, — помощь не требуется? Она долго смотрит ему в глаза, обдумывая вопрос. Тристан тоже боится, так же, как и она. Но если отринуть предположение о том, что Homo homini lupus est — человек человеку волк, то кто знает, вдруг, они оба ошибаются? Губы Джейни разжимаются, она произносит одно-единственное слово: «Помоги», и щелкает выключателем.