Краш

— Я знаю один секрет, — прошептала Джинни так громко, что ее точно не перепутали бы с человеком, пытающимся вести тайные переговоры.       Глотнув пива, Гарри сморщился. — Поздравляю.       До неприличия водянистое пиво было еще и теплым. Через силу он отхлебнул вновь. Хотя если подумать, сравнивать вкус этого с водой — значит нанести серьезное оскорбление любому водоему, даже самой прогорклой, застоявшейся луже. — Секрет про тебя, тупица, — дабы особо выделить последнее слово, Джинни резко ткнула его под ребра. — Не интересует, благодарю, — сухо и безрадостно засмеялся Гарри.       Все связанные с ним секреты, по горькому опыту, отравляли жизнь, причиняя лишь боль. Ну, например: твои родители были волшебниками, о чем мы прекрасно знали, просто решили врать маленькому ребенку в течение десяти лет. Кстати, весь мир полон подобных тебе уродов, но мы и это хранили в тайне, по приколу, весело же!       А, еще, тут есть безумец, который ни перед чем не остановится, лишь бы с тобой расправиться. P.S. И еще кое-что: частичка его души поселилась в твоей. Чтобы она исчезла, тебе придется умереть.       Да. Гарри в рот ебал эти секреты. — Эй, мальчик, который скис, вижу, ты начал свое путешествие в особые сентиментальные дали. Вернись обратно. Это хороший секрет.       Она наклонилась к нему, пощекотав его кожу кончиками рыжих волос и дыханием. — Кое-кто в тебя влюблен, — нараспев произнесла она.       Гарри невольно оживился. — Кто? — быстро спросил он, оглядев паб, словно там притаился невероятно привлекательный мужчина с букетом роз и табличкой «Трахни меня!» — Тогда никакого секрета не будет, — с лукавой ухмылкой заявила Джинни.       Черт. Гарри нарушил одно из главных своих правил: никогда не показывай Уизли, что ты заинтересовался их информацией. Именно поэтому последние два года в честь дня рождения Гарри получал от Рона книги по шахматным стратегиям. И поэтому после пары чересчур вежливых вопросов он вместе с Перси оказался участником магловской лиги по ракетболу. («Мы же прекрасно знаем, что такое настоящий спорт, правда? — бодро сообщал Перси каждый четверг, заговорщически подмигивая потному и несчастному Гарри. «Волшебники не понимают, какого удовольствия лишаются!»)       И ни один Уизли не мог сравниться с Джинни на поприще собирательства сплетен.       Ну, кроме Джорджа. Или Молли. Или Рона. — Как пожелаешь, — с исключительной небрежностью ответил Гарри. Он с исключительной небрежностью глотнул дрянное пойло и с исключительной небрежностью снова окинул паб быстрым взглядом.       Зловещая улыбка на лице Джинни сообщила ему, что предпринятые усилия по созданию флера напускной незаинтересованности были успешно проигнорированы, и Гарри съежился под ее пытливым взглядом. — Я не могу сказать, кто это, мне ужасно жаль, - без всякой, очевидно, жалости сказала она. — Не вправе предать доверие. Но… если попробуешь угадать… — Неа, спасибо, — твердо ответил Гарри. Одному Богу было известно, что Джинни предпримет, если узнает об унизительном предположении, которое тот с надеждой сделал, услышав о таинственном кавалере. — Ладненько, — Джинни легко вскочила со своего места, предоставив Гарри возможность оценить обнаженные кремовые бедра, мелькнувшие на уровне его взгляда. Конечно, чисто с эстетической стороны. Она была в отличной форме, все благодаря профессиональному спорту. Было бы невежливо закрыть глаза на ее старания.       Еще мгновение Гарри потратил, радуясь отсутствию чувственного влечения к женщинам, ведь если бы жилистые, мускулистые ноги Джинни наряду с ее острым язычком принадлежали мужчине, он, несомненно, по уши бы влюбился в подобный экземпляр, разрушив его жизнь одним своим существованием. — Еще увидимся, красавчик, — через плечо бросила Джинни и удалилась. Гарри отказался от эстетического восхищения видом ее уходящей фигуры, вернувшись к незаметному (исключительно небрежному) изучению посетителей паба.       Джинни не дала намеков, что упомянутый поклонник находился где-то рядом с ними, но примерно так бы она и поступила: сунула бы ему под нос анонимного воздыхателя, а потом наслаждалась бы представлением, включающим в себя все оттенки его позора на глазах у того, кто оказался достаточно глупым, чтобы питать страсть к Гарри Поттеру. А затем, как и все прочие, когда-либо проявившие к нему романтический интерес, ухажер осознал бы ошибку и с новоприобретенной мудростью ушел бы от греха подальше.       Не то чтобы Гарри не везло с партнерами. Он все-таки был достаточно востребован для двадцатилетнего молодого человека («Продолжай твердить себе это», — усмехнулся внутренний голос, звучавший в точности, как Рон). С другой стороны, настоящие отношения все чаще проходили мимо него.       Он даже не знал наверняка, а что вообще считать отношениями? Когда пара занимается сексом? Когда Ежедневный пророк публикует про вас намекающую статью? Нужно ли, чтобы ваш партнер увидел, как вы переживаете как минимум две панические атаки? («Если тебе необходимо уточнять, что считается отношениями, Гарри, — произнес еще один голос в голове, подозрительно напоминавший Гермиону, — тогда, вероятно, ответ будет нет, не считается»).       Даже если включить приведенные выше сомнительные слагаемые, итоговая сумма его отношений будет примерно… Бля.       Ну, цифрой два.       И он знал, что был неуклюжим подростком, особенно в плане романтики, но так можно было сказать про каждого: все они в этом возрасте проходили этап неуклюжести. Однако большинство людей, видимо, смогли преодолеть свою неловкость и научились вести адекватную беседу с будущими половыми партнерами.       Неловкость Гарри, с другой стороны, росла вместе с ним, раздуваясь до удушающей оболочки, поглощая целиком вместе с конечностями и, подобно чарам, превращая слова флирта, кокетливые жесты и искренние комплименты в нечто неуклюжее, саркастичное и/или откровенно жуткое.       Его маленькая проблема отнюдь не затронула остальные сферы жизни: компетентность Гарри в аврорской работе не знала равных, он считал себя отличным другом, неплохим поваром и доброжелательным соседом. Все остальное, включающее в себя коммуникации с людьми? Гарри держался на плаву.       Но как потенциальный партнер? Абсолютная безнадега.       Изучая паб, Гарри на секунду задумался о том, кто мог бы соответствовать критериям: 1) недостаточно хорошо знать Гарри, чтобы в него влюбиться, 2) достаточно хорошо знать Джинни, чтобы рассказать ей.       Его взгляд упал на Джастина Финч-Флетчли, стоявшего у стойки бара в окружении министерских коллег. Он был геем и дружил с Ханной Аббот, которая вышла замуж за Невилла Лонгботтома, лучшего друга Джинни. Какой-то период времени Джастин считал Гарри социопатичным серийным убийцей, но смог преодолеть это, значит, вероятно, преодолеет и его всепоглощающую некомпетентность в амурных делах.       Словно нутром ощутив слежку, Джастин развернулся, испуганно уставившись прямо на Гарри. Тот, попавшись на подглядывании, сделал единственное, что пришло ему в голову: отсалютовал ядовитой пинтой и залпом осушил кружку. Допив остатки, он едва не опорожнил желудок, но цель была достигнута: Джастин продолжил прерванный разговор с Как-ее-там из Подразделения зверей.       Ладно. Он мог лишь надеяться, что это был не Джастин. Торопясь разделаться с пинтой, Гарри умудрился пролить немного пива на футболку — на глазах у изумленной публики, разумеется. Он взял салфетку и начал вытирать лицо и грудь. Чудесно. Теперь была липкой...вся его одежда. Гарри подумывал привести себя в порядок в туалете, но рассудил, что, учитывая текущую ситуацию, споткнется о свои развязанные шнурки и разобьет нос, если рискнет встать с места. — Эй, — услышал он, пока рвал дешевую салфетку потными руками. — Подвинься, пожалуйста.       Вскинув голову, он увидел Драко Малфоя, возвышавшегося над ним, с бокалом виски в руках и с идеально уложенными волосами, а еще — Гарри быстро проверил — с аккуратно и туго завязанными на ботинках шнурками. — Оу, — тупо выдавил он. Малфой многозначительно посмотрел на свободное место справа от Гарри, и, осознав, чего от него хотят, тот быстро сдвинулся в сторону.       Малфой грациозно сел, закинув ногу на ногу одним плавным движением. Выпивка Гарри закончилась, и, не понимая, куда деть свои неловкие руки, он решил рвать кусочки салфетки на еще более мелкие кусочки. Взгляд Малфоя скользнул вниз, и Гарри резко выбросил их куда подальше. — Как проходит вечер? — спросил наконец Малфой.       Гарри не знал, какой дать ответ, чтобы не солгать сквозь зубы, поэтому просто пожал плечами и выдавил: — Тут очень… темно. В пабе.       Бляядь, он был таким ущербным. — Наверное, — приподнял бровь Малфой.       Гарри задался вопросом, а не начать ли обучение на анимага? Вдруг его формой станет маленькое существо, и с ее помощью он сможет избегать неловких разговоров и унизительных ситуаций.       Больше не вызывало вопросов то количество времени, которое Сириус проводил в облике собаки. — Хочешь выпить еще? — спросил Малфой, вернув Гарри в настоящее. — Если честно, — отодвинув стакан, заметил тот, — еще одна пинта этого пойла меня, наверное, добьет.       Малфой рассмеялся, и теплое, дружеское ощущение, когда смеются не над ним, а вместе с ним, согрело Гарри. — Как неожиданно и приятно, — сказал Малфой. — Я уж думал, у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Неважно, какой напиток ты здесь закажешь, они все равно подадут тебе чертов смертельный яд. Молодец, что отказываешься.       Украдкой оглянувшись через плечо, Малфой достал из-за пазухи волшебную палочку и, направив ее на пустой стакан, прошептал: — Бибериум.       Стакан наполнился какой-то жидкостью насыщенного янтарного цвета. Прикоснувшись к стеклу, Гарри понял, что оно стало освежающе прохладным, а сам напиток оказался божественным на вкус, с приятным букетом, — как сливочное пиво с градусом. Идеально. — Нисколько не сомневаюсь, что в пабах существует запрет на использование подобных заклинаний, — сказал он, с удовольствием отхлебнув еще. — За это вы меня арестуете, аврор Поттер? — спокойно уточнил Малфой.       Гарри уставился на него, не понимая, он что… пошутил? Его эмоции вообще с трудом поддавались прочтению, у этого Драко Малфоя. Годы, последовавшие за смертельной враждой, не превратили их в закадычных друзей. Скорее, между ними царила неизменная, обоюдная, до смерти скучная вежливость.       Не особо-то было похоже на Малфоя — вот так болтать с ним в пабе, и Гарри не мог не задать себе вопрос: он уже достиг дна, раз даже бывший враг сжалился над ним, почувствовав необходимость вовлечь его в беседу? Боже, подумал Гарри, да он сам ведет себя так, словно хочет попасть в список неудачников. Сидит, надувшись, в темном углу паба, с пятнами отвратного пива на футболке. — …завершили судебный процесс, приятно иметь больше свободного времени, — донеслось до него. Ах, да, беседа. Притворившись, что все услышал, Гарри кивнул. — И смена обстановки тоже радует.       Малфой работал адвокатом, поэтому Гарри понятия не имел, чем он на самом деле занимался, помимо того, что постоянно говорил с отличной дикцией и носил потрясающие костюмы. Гермиона неоднократно рассказывала о его просветительской деятельности, о попытках переосмыслить прошлое и двигаться дальше. Это и их всеобщее взросление, появившаяся мудрость и отдаление от военных лет, привело к тому, что друзья Гарри если и не любили Малфоя, то, по крайней мере, относились к нему весьма терпимо.       И кстати, выпрямившись, подумал он, Малфой сделал нечто невероятное, впечатляюще быстро реабилитировав себя в глазах общества. Если кто и знал, как адекватно себя вести и о чем говорить, так это был чертов Малфой, верно? — Малфой, — перебил его Гарри. Тот рассказывал о новом ресторане, открывшемся в Косом переулке, но прямо сейчас Гарри интересовало не это. — Ты очень… поразительный, так? — А это, — начал Малфой, с любопытством на него взглянув, словно обдумывая следующие слова, — вопрос или утверждение? — Так и есть! — уже обрисовав мысленный план, воскликнул Гарри. — Ты умный и обаятельный.       Уголок рта Малфоя слегка дернулся, но в остальном его лицо не выдало ни одной эмоции. Он открыл рот, собравшись что-то сказать, но Гарри вновь перебил: — И вообще, — гордясь своим фантастическим планом, продолжил он, — я не знаю никого, кто относился бы к тебе плохо. То еще достижение, учитывая, каким тупицей ты был раньше. — Спасибо, — сухо ответил Малфой. — Могу я тебя кое о чем попросить? — Абсолютно, — уголок его губы вновь дернулся. — Это немного смущает, — признался Гарри. — Не нужно смущаться, — голос Малфоя смягчился. Потеплел. Он уже был хорош, даже не зная, чего хотел Гарри. Все-таки отличный план снизошел на него, лучший. — Есть… есть кое-кто, кого я хотел бы поразить с хорошей точки зрения, — сказал Гарри. Он решил не упоминать, что не знает личности этого человека, как и не знает, а понравится ли тот ему вообще. — Но я безнадежен в таких вещах. А ты… вроде бы полный антипод безнадежности. Поэтому мне интересно… Мог бы ты помочь мне… Не знаю. Привести себя в порядок? Научить не выставлять себя абсолютным тупицей большую часть времени?       Пристально в него вглядевшись, Малфой сжал губы в тонкую линию, будто закусил внутреннюю сторону губы. — Давай-ка я уточню, — начал он. — Ты влюблен и хочешь получить от меня советы? Как стать более привлекательным?       Гарри кивнул, а потом помолчал. — Но мне не нужна чудесная смена имиджа или что-то такое… — Тогда нихуя не выйдет. Я хочу заняться чудесной сменой твоего имиджа, — ответил Малфой, окинув потрепанную и мокрую футболку Гарри загоревшимся взглядом, который тот во время аврорской работы частенько наблюдал у поджигателей. Аккурат перед тем, как они начнут швыряться огнем в городскую застройку. — Ладно, — Гарри обреченно пригладил рукой дикую копну волос под внимательными глазами Малфоя, следившими за его движениями, как он бы предположил, с легким отвращением. — Ты можешь заняться моим имиджем. — Принято, — кивнул Малфой, по-прежнему не сводя пристального взгляда, блуждающего вверх и вниз по его телу. Гарри очень постарался не ерзать. — У тебя такой мечтательный и жаждущий вид, когда ты говоришь об этом человеке, — фыркнул Малфой. — Но ты уверен, что ради него стоит меняться?       Гарри задумался. На самом деле, он не особо стремился обновлять свой гардероб. Или приспосабливаться к другой еде и непривычному режиму сна. И, помогите ему, он даже не хотел становится более общительным. Дорога по этому пути таила в себе кучу опасностей и, вероятно, еще больше часов игры в ракетбол. — Давай скажем так… усовершенствоваться, — предложил Гарри. — Не измениться. Просто немного сгладить мои острые углы. — Поттер: разбавленный, — хмыкнул Малфой. — Гарри Поттер: теперь на 50 процентов меньше дерьма, — ухмыльнувшись, добавил Гарри, но сердце почему-то кольнуло грустью. — Ну и прекрасно, — согласился Малфой. — Когда начнем?

***

— Я прошу прощения, — сказала Гермиона. — Но объясни-ка мне еще раз, как в твой план вписывается Малфой? — Он очень мягкий, — почему-то он рассказывал об этом, нависая над сидевшей на диване Гермионе, которая грелась в свете их с Роном камина. Будто читал лекцию. — Я не про его кожу. Хотя она, полагаю, тоже мягкая. Вероятно, у него вся ванная комната заставлена шикарными дорогими кремами. Я про его… мягкость в общении. Он умеет быть обаятельным, общительным и все такое прочее, в чем я полный ноль. — Верно, — нахмурилась Гермиона. — И ты хочешь быть «мягче», потому что.? — Джинни сказала, что кое-кто в меня влюблен.       Гарри даже перестал стесняться этого факта. Во-первых, рядом сидела Гермиона, давным-давно переставшая бы с ним дружить, не будь ей все равно на его периодические превращения в косноязычного идиота. А еще, он был очень-очень горд придуманным планом. Это был потрясающий план. — И если я хочу не дать этой влюбленности угаснуть, мне стоит начать вести себя адекватно. Вот тут-то и появляется Малфой. — А Джинни не сказала, кто это? — Нет, — беспрестанно расхаживая по комнате, ответил Гарри. Внезапно он остановился, одарив ее пристальным взглядом. — Ты знаешь? — Да, — призналась Гермиона, и у него отвисла челюсть. — Она сказала тебе? — по-настоящему уязвленно переспросил Гарри. — Вот тебе и верность бывших. — Ой, заткнись. Мы оба знаем, что бывшие никому ничем не обязаны. И не волнуйся, у меня был другой источник информации: я сама догадалась. — Что? Как? — Иногда, знаешь ли, люди упоминают мое интеллектуальное и эмоциональное развитие, — закатила глаза Гермиона. — Знаю, — пристыженно ответил Гарри с видом, должно быть, до того жалким, что Гермиона, протянув руку, похлопала его по плечу. — Ох, Гарри. Когда-то мне казалось, у меня есть право вмешиваться в твою личную жизнь со своими попытками помочь. Но во время нашего взросления я поняла: у моих обязательств как друга есть очевидные пределы. Я сделаю для тебя все. Дам все на свете. Кроме романтических советов.       Если Гермиона, очень-очень любившая указывать людям, сочла его личную жизнь единственной сферой вне ее юрисдикции, то… Гарри не был уверен, как продолжить это предложение. — Ну и ладно, — опустившись на диван рядом с ней, сказал он. — Кому ты вообще нужна? У меня есть Малфой. — Да, — Гермиона вновь похлопала его, но уже по колену. — Похоже на то.

***

      Вечером, ожидая появления Малфоя, Гарри впервые засомневался в адекватности своего плана. Еще до обеда у него пропал аппетит, а в животе что-то отчаянно затрепетало. Весь рабочий день он проходил рассеянным и встревоженным, а когда аппарировал домой, почувствовал, что его вот-вот вывернет на ковер.       Гарри уже довольно давно не ощущал тошноты во время аппарации.       Запаниковав, он бросился наводить в доме порядок, а потом осознал, что было бы неплохо приготовить еду, раз уж Малфой заявится к ужину. Зачаровав ножи чистить и резать картошку, Гарри снял заклинание Стазиса с цыпленка, чтобы отправить его тушиться. К тому моменту, как он закончил с беготней по кухне, он слегка вспотел, поэтому решил принять душ, который обычно принимал по утрам, перед работой.       Едва Гарри закончил одеваться (в более нарядную рубашку, висевшую в передней части шкафа) и пригладил по-прежнему влажные волосы, раздался звонок в дверь. Открыв дверь, они с Малфоем еще пару мгновений гипнотизировали друг друга взглядами. Похоже, даже Малфой не знал, как вести себя в ситуации «скажи привет началу ежевечерних тренировок по личностному росту».       И раз уж Малфой был Малфоем, а план - по-настоящему фантастическим, он сообразил что к чему быстрее Гарри. — Добрый вечер, Поттер. Пригласишь меня войти?       Тот провел его мимо крашенных-перекрашенных стен прихожей на кухню, где их дожидался сытный ужин, не существовавший в планах Гарри еще час назад. — Ты готовил, — заметил Малфой бесстрастным тоном, по которому Гарри не смог понять, он уже проебался или его сейчас похвалили. — И ты… принял душ.       Ладно, это высказывание было сложно не счесть оскорблением. — Я часто принимаю душ, — обиженно возразил Гарри. — Думаю, я зашел так далеко, что начал принимать его каждый день. — Это не… — повернулся к нему Малфой. — Это репетиция? Свидания?       Гарри взглянул на кухню другими глазами. Ему показалось глупым не подать вина к тушеному цыпленку (кто-то вообще ест жаркое без вина?). А раз уж он открыл бутылку, естественно, стоило зажечь и свечи. Именно так, объединив все элементы, он создал идеальную романтическую атмосферу.       Блядь.       Гарри решил сделать ставку на честность. — Не совсем. Просто не хотел лишать тебя ужина — я не настолько груб. Ты не голоден? Прости за… — он махнул рукой в сторону свеч, приглушенного света и вина, — это. Обещаю, ты не столкнешься с попыткой соблазнения. — Хорошо, — протянул неубежденный Малфой. — Честно, — поспешно заверил Гарри. — Если бы я пытался затащить тебя в постель, то, наверное, успел бы оскорбить, испачкал бы твою одежду, ужин бы подгорел, а вино бы закончилось. Мои свидания никогда не проходили так успешно, как сегодняшний ужин. — Ты оскорбляешь людей, которых хочешь затащить в постель? — Ну, не намеренно, — потер виски Гарри, уже жалея, что с утра не смог проглотить ни кусочка. Его желудок устроил ебаную забастовку. — Скорее я случайно вякаю глупые вещи, которые неправильно трактуют. — А-а, — подойдя к столу, Малфой подхватил бутылку и внимательно изучил этикетку. А вот Гарри не озаботился ничем подобным, выуживая ее из погреба. Лишь пришел к выводу, что достал бутылку красного вина. Очень пыльную бутылку красного вина. — Итак, когда ты за кем-то ухаживаешь, ты бросаешься оскорблениями и портишь ужин. Но когда ты не заинтересован, ты причесываешься и угощаешь вином за двести галлеонов.       Двести галлеонов? Упс. — Ладно, — ответил Гарри. — Хорошо. С тем же успехом можно и поесть.       Они сели за стол, потому что, ну блядь, они не могли есть стоя. Малфой начал расспрашивать его о работе, и Гарри опомниться не успел, как выложил все подробности своего последнего, довольно напряженного дела. А потом они еще угостились десертом и допили вино за двести галлеонов. В конце концов, Малфой с помощью хитроумного алкогольного заклинания наколдовал им пару дижестивов, и они удалились в гостиную Гарри.       Выяснилось, что Малфой был по-настоящему забавным. А его подростковое стремление неизменно сворачивать с пути переросло, видимо, в сильное чувство справедливости, которое Гарри мог только поддерживать.       В целом, Малфой оказался отличным собеседником.       Вечер пролетел в мгновение ока, и Малфой, извинившись, засобирался домой. Добродушно пожав плечами, Гарри отмахнулся от извинений и упаковал ему с собой оставшуюся еду.       После ухода Малфоя, Гарри пришел к выводу, что им не хватило времени поработать над его проблемой. Он решил заняться этим в следующий раз.

***

— Гермиона сказала, что Малфой стал твоим секс-инструктором, — чуть позже поделился с ним Рон на работе. Гарри чуть не поперхнулся кофе. — Быть не может. — Ну да, — ухмыльнулся Рон. — Она выразилась по-другому. Но суть-то не поменялась.       Их общий кабинет внезапно сузился до удушающей тесноты. — Я достаточно взрослый и могу признать свои слабые стороны, — сказал Гарри. — У Малфоя есть определенные… таланты, которыми я обделен.       Ухмылка Рона стала еще шире. — Да не сексуальные! — Разумеется, — бросил на него сложно интерпретируемый взгляд Рон. — Мы все прекрасно осведомлены о способностях Малфоя.       На мгновение Гарри задумался, может, Рон все еще злится из-за той школьной песни. — Он теперь совсем другой, — запротестовал он, удивившись, как быстро и с каким жаром он встал на защиту Драко Малфоя. — Знаю, — ответил Рон. — Но я и не подозревал, что ты знаешь. — О чем ты? У нас все хорошо. Мы уже много лет не ссорились. — Да, — согласился Рон. — Мы просто подумали…       Дверь в их кабинет со скрипом отворилась, и в щель просунулась голова начальника, напоминавшая парившего полтергейста. — Вы двое, за мной, у нас проблема.       То, что их начальник назвал «проблемой», закончилось необходимостью вызвать подкрепление из двух групп авроров и визитом в больницу Святого Мунго (для подкрепления, не для Рона или Гарри). Измученный, покрытый грязью и чужой кровью, Гарри пополз домой. — Какого хера, Поттер? — услышал он, едва открыв входную дверь.       О, точно. После ужина Гарри дал Малфою свой каминный адрес, предложив заглянуть…сегодня вечером. И вот, тот пришел, безукоризненно одетый, в то время как Гарри выглядел, словно оживший мертвец, прогулявшийся по всем мусоркам этого города. — Привет, — неуверенно произнес он. — Боже мой, — Малфой шагнул к нему ближе с расширившимися от… беспокойства глазами? — Что случилось? — Ты бы видел того парня, — слабо улыбнулся Гарри.       И повалился на пол.       Проснулся он на диване. Его грязная одежда была при нем, но не аврорская мантия. Гарри поднял голову (ауч) и увидел сидящего напротив Малфоя со все тем же выражением на красивом, симметричном лице. В его руках была книга, которую Гарри опознал как принадлежащую его домашней библиотеке. — Долго я спал? — хриплым от продолжительного молчания голосом спросил Гарри. — Пару часов.       Каждый мускул яростно опротестовал попытку сесть. — Бляя, — прошипел он. — Ты в порядке? — опустившийся на колени Малфой внезапно оказался прямо перед ним. Было так неправильно, что его идеальные брюки могли запачкаться в пыли. — Нормально, — ложь в словах Гарри была очевидна даже ему. — Ты мог бы и не ждать меня. — Я не… — резко замолкнув, Малфой сердито на него посмотрел. — Это было бы предельно грубо, Поттер. Неудивительно, что ты не можешь найти себе пару. — Эй. Я вообще-то ранен. — Ты сказал, что все нормально, — парировал Малфой. — Уф, — откинулся на подушки Гарри. — Можешь принести мне мою палочку?       Кивнув, тот встал и подошел к другому креслу, где лежала рабочая мантия Гарри. Покопавшись, он выудил палочку из кармана.       Получив ее назад, Гарри сразу же наложил на себя стимулирующее заклинание. Их следовало использовать лишь в полевых условиях, но он всегда плохо соблюдал правила.       Оглянувшись, он встретил пристальный взгляд Малфоя. — Что? — защищаясь, буркнул Гарри. — Применение медицинских заклинаний без присмотра целителя? — ответил Малфой. — С такой тонкой магией шутки плохи. А еще это незаконно. Угадай, откуда я знаю. — Э-э, потому что ты адвокат? — И бывший преступник. — Ладно, — приподнявшись с дивана, сказал Гарри. — Ну, спасибо, что остался, Малфой, это было очень мило с твоей стороны, но я в порядке. Просто устал. — Чушь собачья, — отрезал тот. — Ты ужасно выглядишь.       Ауч. — Завтра я приду в себя… — Нет, черт возьми, если продолжишь спать на этом отвратительном диване.       Гарри внезапно понял, что Малфой подошел к нему совсем близко. — Верно, — ответил он, испытывая невыносимое желание отдалиться. И все же. Прикованный взглядом серых глаз, он не смел и не мог двинуться с места. — Пожалуй, я пойду спать… — Давай помогу, — перебил Малфой. — Ох… ладно, — поддерживаемый его сильной рукой, Гарри встал, но покачнувшись на ослабевших ногах, прижался к груди Малфоя. Несмотря на многочасовый сон и запрещенное стимулирующее заклинание, усталость все же взяла свое.       Совместными усилиями им удалось подняться по лестнице. Малфой дотащил его до спальни и помог забраться в постель. Все это время Гарри не сводил с него глаз.       И впервые задумался о том, что расчудесный план, кажется, свернул куда-то не туда.

***

      В итоге на следующий день Гарри все-таки отправился в Мунго, где ему диагностировали «магическое истощение». Он проигнорировал наставления целителя и приступил к работе.

***

      Спустя несколько дней Малфой вновь посетил Гриммо. Это произошло в четверг, в день ракетбола, но Гарри пропустил игру, сказав Перси, что целители запретили ему играть пару недель. Он солгал, но, вероятно, лишь потому, что персонал больницы не знал о существовании ракетбола.       Поэтому вместо беготни по стерильному, уродливому корту в идиотской, уродливейшей форме, которая когда-либо была придумана человечеством, он сидел напротив на сто процентов не уродливого Малфоя. В целом, ему удалось провернуть неплохой размен. — Поттер, ты уверен, что справляешься?       С небольшой помощью магии дома Гарри опять приготовил весьма приличный ужин. Учитывая предыдущий прецедент, было бы странно не поделиться с Малфоем едой и в этот раз. Не так давно Гарри освоил изысканный рецепт лосося в медовой глазури, и ему показалось хорошей идеей предложить Малфою первому опробовать результаты его труда. — Почему бы тебе не поесть сначала, а судить потом? — буркнул Гарри. — Я не пытаюсь тебя судить, — прошипел Малфой с таким необоснованным волнением, что Гарри выронил из рук вилку. — Так уж вышло, что мне не наплевать, если ты свалишься замертво от магического истощения. А ради этого… — он обвел рукой кухню, вино, свечи, красивые подставки для посуды, купленные Гарри днем, — нужно было трудиться. И колдовать. Колдовать, не жалея себя, насколько мне известно. — Да ты не волнуйся. — Нет, — вилка Малфоя со звоном ударилась о столешницу, и Гарри подскочил на месте. — Я буду волноваться. — Господи, Малфой, — попытался успокоить Гарри, ерзая на стуле. — Ничего страшного не произошло. — А ты когда-нибудь задумывался, — повысив голос, продолжил Малфой, — что причина отсутствия у тебя хотя бы намека на личную жизнь кроется, возможно, в твоем нежелании постараться ради себя, а не только ради работы и погони за темными волшебниками? — Конечно, задумывался, — огрызнулся Гарри. И нет, он никогда не рассматривал такую возможность. — И ты постоянно несешь херню, якобы тебе грустно и одиноко, — не остановился Малфой. — Но меня ты не проведешь. Какой ты неудачник, Поттер? Ты мученик. — Эй, — оскорбился Гарри. — Я абсолютно точно неудачник.       Вероятно, с его стороны было не слишком-то умно бросаться подобными возражениями.       Вскочив на ноги, Малфой ударил кулаком по столу. — Ты лицемер, Гарри Поттер. Ты обратился ко мне, сказал, что хочешь сгладить свои углы. Будто вообще не в курсе. — Будто вообще не в курсе чего?       Тремя большими шагами вдоль обеденного стола Малфой сократил расстояние между ними до минимума. Он встал прямо рядом с ним. Можно было даже дотронуться. Так близко, что Гарри ощутил исходящую от него волну гнева, жар которой заставил его кожу покрыться испариной. — С какой стати кому-то захотелось бы «сгладить твои острые углы»? — разъяренно спросил Малфой. — Твои углы охуенные. Я хочу о них порезаться. — Оу, — ответил Гарри.       И тогда он начал подозревать, что Малфой не просто злился на него, а испытывал куда более сложные эмоции. Он наклонился вперед.       Малфой обхватил руками стол по обе стороны от Гарри. Его лицо было всего в паре дюймов от лица Гарри, а широко раскрытые глаза казались еще более серыми, чем обычно. — Я так больше не могу. — Как? — сглотнув, спросил Гарри.       Они разделили поистине бесконечное мгновение. Биение его собственного сердца грохотало в ушах так отчетливо, что даже Малфой мог бы услышать этот стук. Взгляд огромных красивых глаз Малфоя опустился на губы Гарри, и он, наконец, придвинулся ближе.       А затем резко отстранился. — Твой план был до хрена глупым, — сказал Малфой. — А я — до хрена глупцом, раз согласился. — Да, — согласился Гарри, и Малфой поморщился. — То есть, нет… ты не глупый. А вот план — да. По-настоящему глупый. Теперь мне это очевидно.       Закрыв глаза, Малфой медленно вдохнул и выдохнул через нос. — Я пойду, пожалуй, — и отвернулся.       И замер, остановленный рукой Гарри, схватившей его за запястье. — Подожди, — сказал он.       Взглянув на вцепившуюся в него руку, Малфой в замешательстве сдвинул брови. — Что ты делаешь? — А разве не понятно? — спросил Гарри. — Ты пропустил мимо ушей, как я назвал тебя глупцом?       Тот нахмурился еще сильнее. — У тебя много граней, Гарри Поттер, но я никогда не думал, что жестокость одна из них. — Нет, — крепче сжимая его запястье, возразил Гарри. — Просто я тебя оскорбил. Случайно. Помнишь? Так я и делаю, когда влюбляюсь.       Он глубоко вздохнул, попытавшись успокоиться, и притянул Малфоя к себе.       Впервые за последние недели Гарри увидел, как Малфой растерял всю свою былую грациозность. Он споткнулся в его объятиях, но спустя мгновение выпрямился, вернул равновесие и оперся рукой о бицепс Гарри. — Ты, — сказал Малфой и, зарывшись другой рукой в черные волосы, провел ногтями по коже головы, — разочаровываешь, сбиваешь с толку и вызываешь зависимость больше всех прочих людей на свете. — Охуеть, — неуверенно прикоснувшись к его груди, заметил Гарри. — Ты тоже ничего, Малфой. — Ты безостановочно мучал меня, — резко дернув за волосы, заявил тот.       Было больно. Член Гарри затвердел. — Я не специально. — Да, — признал Малфой. — Судя по всему, я недооценил тугость твоего ума. Больше подобных ошибок я не совершу. — Малфой, — сказал Гарри. — Поцелуй меня. — Перестань называть меня так, — сморщился он. — О, — выдавил Гарри. — Прости. Поцелуй меня… папочка? — Ну что за клинически безнадежный случай ебучего дегенерата, — Малфой сжал его шею так сильно, что Гарри захотелось просто обмякнуть в этой хватке. Как котенок. А затем нырнуть всем лицом ему в подмышку. Что-то такое. Он не привередлив. — Эй, — бросил Малфой, щелкнув пальцами перед его носом, и Гарри понял, что создает впечатление тупого, похотливого идиота. — Перестань звать меня «Малфой». Используй имя.       Оу. Оу. — Драко! — выкрикнул Гарри во всю мощность своего горла, и Драко содрогнулся.       Но потом… — Поттер, — прорычал он, и внезапно они начали целоваться.       У Гарри перехватило дыхание от того, какими мягкими и теплыми были губы Малфоя. Он попытался усадить его на свои колени, но вместо этого Драко притянул Гарри к себе, смахнул со стола их ужин и усадил того на освободившееся место, навалившись сверху. И проделал все это, не прерывая крышесносный поцелуй. Серьезно, голова шла кругом.       Взмахнув рукой, Гарри просто на всякий случай заставил столовые приборы исчезнуть, надеясь, что Драко не отругает его за очередное заклинание (или… что отругает? Возможно). Но он бы точно не одобрил идею получения колотых ран. Иначе секс придется отменить. Наверное. Хотя?.. Гарри чувствовал себя исключительно вовлеченным в процесс. Он бы смирился с любыми неудобствами.       Расстегнув несколько пуговиц его рубашки, Малфой впился поцелуем в изгиб шеи Гарри, и тот решил, что точно переживет пару ножевых ранений.       Ему ничто не помешает заняться сексом.       Все тело Гарри рвалось навстречу губам Драко. Он схватил его за плечи, спустился руками по спине и приласкал идеальные бедра, которыми он любовался весь вечер. — Разбавленный, — отстранившись, яростно высказал Драко и прикусил зубами тонкую кожу на его горле, почти причиняя боль. Гарри, как и следовало ожидать, мгновенно растаял. — Сам себя арестуй за подобные мысли. Тебя нельзя разбавлять. Тебя нужно дистиллировать, Гарри Поттер. Разлить по бутылкам и продать, чтобы я, скупив все запасы, напился тобой.       Гарри мог с уверенностью отнести данную метафору в разряд лестных, хотя и довольно замысловатых для его текущего состояния. Которое можно было охарактеризовать простыми словами: какая-то безумная лихорадка. Возбуждение и парение в облаках. И он не мог не задаться вопросом: их отношения уже достигли той стадии, когда можно вытащить из штанов их члены?       Драко, этот ебейший, невероятный человек, который буквально все делал намного лучше, чем Гарри когда-либо сможет, дал четкий ответ на этот вопрос, оторвавшись от покусывания шеи, прижав оба его запястья к столу (одной рукой! Сколько можно доводить Гарри до обморока?) и грубо засунув другую в штаны Гарри, чтобы вытащить член с пугающей, но все-таки возбуждающей ловкостью. — О, вот так просто отлично, — мурлыкнул Драко (надвигающийся обморок уже упоминали?). Поглаживая его член, он обращался к нему будто к живому, отчего Гарри захлестнула волна абсолютно иррациональной ревности. Но затем Драко вжался в него сильнее, и Гарри с наслаждением вспомнил, что член был полноценной частью тела, и по факту трогали именно его. — Драко, — выдохнул Гарри. Он не планировал шептать, просто так вышло. Завороженно. Обожающе. — Не вздумай меняться, — на этот раз Драко обратился персонально к нему, правой рукой безжалостно скользя вверх-вниз по его члену, а пальцем левой — лаская колотящийся под кожей запястья пульс. — Иначе мне придется тебя похитить и запереть в своем доме, пока ты не осознаешь истинную суть вещей. — А ты меня… — выдавил Гарри, пытаясь решить, не пора ли ему уже кончить. Нет. Рановато. Он собрал всю волю в кулак, — а ты меня свяжешь? — Я использую самые сильные приклеивающие чары. И тогда ты не сможешь покинуть мою кровать, — простонал Драко.       Да блядь. Это не помогло бы отсрочить оргазм. — Драко, — сказал Гарри. — Пошли в спальню… — Нет, — крепко сжав его член, возразил тот. — Ты заставил меня слишком долго ждать, Поттер. Я возьму тебя прямо сейчас.       И эти слова окончательно уверили Гарри в том, что он непременно кончит раньше положенного. На глазах у Драко. В своей же столовой. На Драко. — Ладно.       С очередным стоном Драко продолжил ему дрочить. Опустив взгляд на обхватившую его член руку, Гарри слегка подвигал в воздухе своей собственной, пытаясь дать понять, что хотел бы оказать ответную услугу. Драко даже не разделся. — Сомневаюсь, — возразил тот, не ослабляя хватку на запястьях Гарри. — Мне плевать, кончишь ты сейчас или нет. Можешь испачкать себя, свой старинный стол, этот великолепный, идеальный ужин, который ты мне приготовил. Но я буду трогать твой член столько, сколько захочу. А потом я тебя выебу.       Господи. — Ладно, — повторил Гарри. Он перестал бороться, сдаваясь ощущению плавящихся костей. Ему было интересно, способен ли он расплавиться до состояния жидкости и стечь на пол.       На пару секунд Драко оставил его член в покое, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке Гарри, а затем продолжил атаковать кожу зубами, оставляя влажные укусы на пупке, сосках и обнаженных ключицах. — С какой стати ты захотел поменяться? — опускаясь поцелуями по животу и облизывая головку его члена, спросил Драко. Гарри сжал руки в кулаки. — Только взгляни на себя.       И так как его указания в последнее время лишь помогали, Гарри подчинился. Головка члена казалась еще более яркой на фоне бледной руки, как и покрасневшие от укусов губы Драко, чья мантия широко распахнулась, открывая взору — блядь — очертания твердого члена под модными, узкими, идеально сидящими брюками. — Прошу, — заскулил Гарри, и сверкающие серые глаза смягчились. Отпустив запястья, Драко погладил его по щеке. — Хорошо, — тихо сказал он. — Не двигайся.       Гарри кивнул столь поспешно, что шею кольнуло болью. Он собрал все свои силы, пытаясь приподняться и посмотреть, как Драко слегка подрагивающими руками расстегивает брюки и достает член. Большой. И такой твердый. Во рту у Гарри все пересохло до состояния пустыни. Он был счастлив, что не успел снять очки. — Как ты хочешь? — спросил Драко. — Медленно? Быстро? Жестко? — Да, — ухмыльнулся Гарри. Тот замер, хмуро на него глядя, и Гарри быстро добавил: — Я серьезно. Выбирай сам. На усмотрение дилера.       Выругавшись, Драко дотянулся до волшебной палочки. У Гарри перехватило дыхание от его колдовства — чертовски красивого, трогающего сердце именно так, как всегда трогала магия. А потом на него обрушилась сила заклинания, и он ощутил Драко каждой клеткой своего тела, эту дрожащую, призрачную ласку, осветившую его мир, подобно яркому солнцу.       Но Драко по-прежнему не разделся. Если бы не выставленный напоказ член и тонкая струйка пота, огибавшая верхнюю губу, он мог бы отправиться в офис прямо в таком виде. Гарри мог отчетливо представить его, творящего сложное колдовство этой палочкой, этими руками. Мечта наяву исказилась, и вот Драко уже стоял в суде, сыпал убедительными аргументами, произносил полными губами замысловатые и впечатляющие слова.       Ну разве Гарри не был ебнутым извращенцем? Он фантазировал о выполняющем свою работу Драко, когда оригинал этого образа готовился засунуть в него член.       А затем покрытые смазкой пальцы погрузились в его задницу, раздвинув стенки, и разум стер все, кроме восхитительного скольжения настойчивых прикосновений Драко. — Ты охуенно тугой, — заметил тот, и Гарри, поперхнувшись собственным языком, ответил: — Обожаю, когда ты так говоришь. — Прекрасно.       Локтем другой руки, не занятой растягиванием дырки Гарри, он подтолкнул его, призывая перевернуться на живот, что тот и сделал, опустив ноги на пол и зашвырнув очки куда-то в угол. Наклонившись, Драко впился поцелуем невероятно горячих губ в основание позвоночника. Член Гарри скользнул по столешнице, и он, взволнованный своей открытостью перед партнером, не смог удержаться и не погладить его. — Обопрись на локти, — приказал Драко, и Гарри немедленно подчинился. Это вышло так просто и легко. Он чувствовал себя согласным на все.       Как и Драко, видимо, поскольку через мгновение Гарри ощутил, как крупная головка члена, смазанная ловкими чарами, дразняще прижалась к его влажной дырке. — Я скоро кончу, — выдохнул Гарри, и Драко толкнулся в него с такой силой, что повалил на стол.       Драко был повсюду. На нем, внутри, заполняя целиком. Он обхватил член Гарри, безжалостно поглаживая, лаская языком вены на шее. Второй рукой Драко заставил его повернуть голову и втянул в голодный, мокрый поцелуй. Время вокруг застыло в едином сплетении жара, влаги, яркости и совершенства. — Я кончаю, — едва вспомнив о возможности дышать, повторил Гарри. Голова шла кругом от давления распирающего изнутри члена. — Да, Гарри, давай, — крепко прижав его к себе, ответил Драко, продолжая его трахать. — Кончи прямо на этот стол, ты, красивая грязная шлюшка. — Ебать, — яйца Гарри почти болезненно поджались. — Драко.       Тот отпустил его член, чтобы покатать в ладони ноющие яйца, сопровождаемый жалобными стонами Гарри. — Кончай, Гарри. Кончи, пока мой член в твоей заднице. Дай мне это почувствовать. — Да, говори еще, Драко. Уже почти. — Хочу, блядь, увидеть тебя, покрытым твоей же спермой. А потом я кончу на твою идеальную задницу. Я измажу ею каждый кусочек твоей кожи и буду поедать твою дырку, пока у тебя в глазах не потемнеет.       Драко сплюнул на свою ладонь (будто никогда не слышал о смазывающих чарах, и вообще, почему это так хорошо сработало на Гарри?), сунул руку вниз и тремя решительными поглаживания довел Гарри до оргазма. — Драко, — ахнул он и кончил.       Он почувствовал, как тот вынул из него член, как согрела кожу растёкшаяся по бедрам горячая сперма. Она по-прежнему медленно ползла вниз по расщелине, когда позади Гарри всколыхнулся воздух. Это Драко опустился на колени.       Уронив голову на поверхность стола, Гарри окончательно превратился в бескостную массу. Моргнув, он уставился на темную древесину, пытаясь перевести дыхание, но пальцы Драко, нырнувшие в его задницу, не дали ему и шанса. Очередной поток магии зажег что-то внутри. — Можно? — спросил Драко.       Гарри кивнул, но ничего не произошло. Ой. Драко же никак не мог увидеть кивок. — Да, — прохрипел он. Так сильно кричал, пока его трахали? Чужие руки успокаивающе легли ему на бедра, стянули штаны вниз до самого конца, заставив еще больше раздвинуть ноги. — Гарри-блядский-Поттер, — произнес Драко столь довольно и ошеломленно, что сердце Гарри пустилось в пляс.       А затем язык Драко медленно, с ощутимым наслаждением обвел кругом растраханное отверстие. Гарри закрыл глаза. Он едва мог дышать. Было невообразимо приятно — чувствовать подобные прикосновения, быть опробованным на вкус, взятым вот так. Учитывая лишь два серьезных романа в его жизни, один из которых закончился из-за полного отсутствия совместимости в постели по причине стопроцентной гомосексуальности (прости, Джин), у него не нашлось времени на открытые и комфортные эксперименты в интимной сфере. И то, что делали с ним сейчас — о, господи, это с ним делал Драко — не было каким-то белым пятном на карте его опыта, но самоотдача и мастерство Драко заставили Гарри осознать, что этот самый опыт не шел ни в какое сравнение с происходящим. И уж точно он никогда не получал настолько всепоглощающего удовольствия.       Кончик языка Драко проник еще глубже, что казалось практически невозможным. Гарри резко и унизительно громко застонал. Может, ему все-таки стоит попросить Драко стать его секс-инструктором.

***

      В конце концов они добрались до спальни. Какое-то короткое, но полное неловкости мгновение, Драко, казалось, не хотел снимать рубашку, хотя Гарри и не знал, из-за шрамов или из-за Метки. В груди у него тут же всколыхнулась ужасающая тревога, что, возможно, у них ничего не выйдет, но впервые за всю свою жизнь ему удалось найти правильные слова: — Драко, нет никого в этом мире, кто бы лучше меня понимал, что отметины на коже и шрамы не определяют нашу истинную суть.       А когда Драко стянул рубашку, Гарри повалил его на кровать с твердым намерением расцеловать каждый дюйм прекрасной кожи. — И подумать только, — чуть позже заметил Гарри, оставив до глупости счастливый поцелуй на до глупости идеальном лице Драко. — Ничего бы не случилось, не стань я чьим-то крашем.       Тот мгновенно от него отстранился. — Какого хуя, Поттер? В тебя влюблен еще кто-то? — он провел рукой по волосам, и на секунду Гарри отвлекся на их красивый блеск в тусклом свете спальни. — Возможно, я забегаю вперед, но я не собираюсь делиться. Я настаиваю, чтобы в наших отношениях были только мы…двое. — Конечно, никого, кроме нас. Я голову от тебя потерял. Очевидно, — рассмеялся Гарри.       Лицо Драко расслабилось, а уголки губ чуть дернулись, словно он пытался сдержать улыбку. У Гарри не осталось другого варианта — он был вынужден вновь его поцеловать, абсолютно уверенный, что произошедшее между ними можно считать отношениями. Кто бы подумал, насколько легко все в действительности оказалось. — Я не знаю, кто это, да и наплевать, — произнес Гарри после до того длительных поцелуев, что начал подозревать: если он сейчас правильно разыграет свои карты, его опять трахнут. — Мне просто сказала Джинни. В пабе, до просьбы стать моим тренером по личностному росту или что-то подобное. Она сказала, кто-то в меня влюблен, и я начал нервничать о моем придурковатом поведении, поэтому попросил тебя о помощи.       Драко молчал в течение долгих секунд, пристально сверля его взглядом. Наконец он сказал: — Поттер, ты идиот. Это я в тебя влюблен. Я сообщил Пэнси, поскольку знал, что она точно проболтается Уизли, а та — тебе. И в пабе буквально флиртовал с тобой, а потом ты заявил, что хочешь поменять имидж ради кого-то другого. — Ты не флиртовал. И я конкретизировал, что не хочу менять имидж, — нахмурился Гарри.       В полном возмущении Малфой выпрямился на кровати. Светлые волосы торчали во все стороны, сближая его с очаровательным нахохлившимся птенцом. Он начал загибать пальцы. — Я сел рядом с тобой, хотя вокруг было полно свободных мест. Я угостил тебя выпивкой. Я спросил, не хочешь ли ты меня наказать. Понятно, ты утверждаешь, что являешься неким калекой в отношениях, но ты не заставишь меня поверить, что не разглядел очевидных намеков. Я швырял их тебе прямо в лицо! — Слово «наказать» в разговоре не упоминалось, — проворчал Гарри. — Ты спросил, арестую ли я тебя. Именно это я и делаю на работе. Твой вопрос был абсолютно закономерен. — О, Господи, — в дичайшем ужасе уставился на него Драко. — Ты и вправду идиот. — Никогда не утверждал обратного, — слегка усмехнулся Гарри. — Итак… — откинувшись на спинку кровати, продолжил Малфой и нахмурился. — Никто другой тебе никогда не нравился? — Ну, если говорить в целом про мою жизнь, то нравился, но… — его высказывания прервал резкий тычок локтем. — Прямо сейчас я испытываю подобные чувства лишь к тебе и только к тебе.       Секунды все тянулись и тянулись. Наконец губы Драко предательски дернулись. — Ну, ебать меня метлой, — заключил он. — Можно сначала мне?       Гарри придвинулся под простынями чуть ближе к нему, невербально сотворив охлаждающие чары, чтобы не обжечься о горячее тело партнера. Секс с Драко, видимо, чудесным образом излечил пострадавшее магическое ядро. — Угх, — буркнул Драко, но без еще каких-то возражений лег на Гарри, обхватив его бедра своими прекрасными, талантливыми руками. — Вряд ли нам стоит следовать твоим планам. — Мой последний план оказался гениальным, — вожделение вновь отуманило разум Гарри, погрузившегося в мечтание о том, как Драко прижмет его к себе, раздвинет ему ноги, возьмет все, что захочет. — Он был ужасным. Но поскольку ты Гарри Поттер, тебе повезло. Как и всегда. — Никогда еще мне так не везло, — ухмыльнулся Гарри, а Драко, драматично закатив глаза, ответил: — Идиот, — и вновь накинулся с поцелуями, прокладывая влажную дорожку от губ до основания шеи. — Я тебе нравлюсь, — восхищенно сказал Гарри.       Из горла Драко вырвался яростный стон неверия. — Гарри. Я ел твою задницу меньше получаса назад. Наверняка это могло прояснить ситуацию. — Но до этого. Я нравился тебе до всего этого. — Да, — медленно выговорил Драко. — Я ведь уже говорил. Скорость твоих мыслительных процессов весьма настораживает. — Я просто… — рассмеялся Гарри, — не могу поверить, что это был ты. Если бы Джинни мне рассказала про тебя, я бы сгорел прямо на том же месте. Ты такой…       Его глаза беспомощно оглядели кожу Драко, очертания плеч, твердую грудь, ниспадающие локоны, твердеющий член, видневшийся из-за края простыни. — Просто. Такой. — О, боже, — простонал Драко. — Я подаю в отставку с должности твоего тренера по личностному росту. Красноречие подобного уровня невозможно исправить. — Мне не нужен тренер личностного роста, — улыбка никак не сходила с глупого лица Гарри — оно уже начало болеть от ее ширины. — Я уже получил все, что хотел.