Скамейка

Холодный ветер то и дело дует Пампу в лицо, заставляя мальчишку то и дело засовывать руки в карманы. Сегодня прохладно, но, несмотря на холодный ветер и пасмурную погоду, на улице много людей, ведь сегодня праздник — День мёртвых или же Хеллоуин. Многие были в костюмах, кто-то одет в персонажей из фильмов, сериалов или книг, кто-то одет в просто «классические» костюмы по типу ведьмы, вампира и того, что Пампу пока не стоит знать, дабы уберечь свою детскую психику. Весь небольшой городок украшен, почти возле каждого дома можно увидеть тыквы с вырезанными улыбками самых разнообразных форм, скелеты, могильные плиты или же паутину, лениво разбросанную на крыше. В воздухе летал запах сладких конфет, мармеладок, зефира. Аромат смешивался друг с другом, а после и растекался по улице, давая какой-то особый, ни с чем не сравнимый запах, который наверняка стоял бы как невероятные духи на полках дорогих парфюмерных магазинов, если бы его можно было искусственно создать. Но, к сожалению или к счастью, этот обменный аромат нельзя создать искусственно, нет, его можно почувствовать только в Хеллоуин. Кажется, у каждого праздника есть свой несравненный аромат, и как бы взрослые жадные дяденьки не пытались создать его, ничего у них никогда не выходило. Только вот маленький мальчик в до жути очаровательном костюме тыквы ничуть не радовался, он лишь то и дело смотрел по сторонам, сжимая своё вёдерко с какой-то парой жалких лакричных конфет, размахивая ногами в разные стороны, всё ещё сидя на белой, явно уже старенькой скамеечке. В отличие от других детей, он не спешил к домам соседей, выпрашивая у тех конфеты, грозясь, если их не получит, то потом закидать их дверь яйцами, а после сломя голову бежать к очередной двери, не обращая внимания на такие мелочи, как лужи с маленькими жучками, плавающими на их поверхности, или листья, так же плавающие, словно кораблики или на злобную соседскую собаку, то и дело обязательно лающую на всех подряд без исключений. Нет, вместо этого он продолжал сидеть на скамейке, то и дело грустно вздыхая, ему совсем не хотелось выпрашивать сладости. Какой смысл, ведь он был совсем один. В последние годы родители так сильно погрузились в работу, что, кажется, он уже начал забывать, когда они в последний раз виделись. Сестра же вовсе не хотела праздновать, а просто засела у себя в комнате, сидя в телефоне, а дедушка был слишком стар для таких посиделок, да и друзей у мальчика не было, вот Памп и сидел на лавочке совсем один. Ведь Хеллоуин без его родных больше не казался ему таким уж весёлым, как раньше, скорее уж наоборот, теперь праздник оставлял лишь горькое послевкусие, как если бы он выпил апельсиновый сок после чистки зубов, от такого и праздновать совсем не хотелось, лишь сидеть вот так на лавочке и смотреть на то, как все остальные веселятся и радуются вместе со своими друзьями или семьёй. Памп откинулся на спинку скамейки, вдыхая холодный воздух вместе со свежим кислородом. Он прикрыл глаза, как будто это могло унести его отсюда, или же каким-то неведомым образом от этого маленького и несущественного действия могли внезапно вернуться его родители из командировки, ноги дедушки перестали бы болеть, а сестре перестал бы быть интересен телефон, и они все, одевшись в пёстрые и в какой-то степени дурацкие костюмы, пошли бы праздновать. Но вместо этой несбыточной мечты Памп почувствовал, как к нему кто-то подсел, а после и услышал чей-то весёлый и местами даже звонкий голос. — Привет! — крикнул ему мальчик, маша рукой, его лицо было разрисовано под скелета, да и наряд был соответствующий. Памп неловко почесал затылок, прежде чем ответить. — А, привет? — Голос звучал немного робко и даже тихо, выдавая его разочарование по поводу праздника. — Я Скид! — радостно сообщил парень, а после, приподняв бровь, спросил: — Слушай, ты так из-за лакрицы расстроился? Понимаю, мне она тоже не очень нравится, — тот показывал на корзинку Пампа, пока тот неловко посмеялся. — Да, лакрица ужасна, хотя моей сестре нравится, — он слабо улыбнулся, но после, отведя взгляд в сторону, вновь стал печальным и будто бы измученным. — Ты чего? Лимонных конфет объелся? — посмеялся Скид, тем не менее осторожно ложа руку на плечо «мальчика-тыквы». — Я однажды так целое ведро съел, что своих щёк не чувствовал! — А? Нет-нет, я, честно сказать, вообще конфет не ел, — выдохнув, объяснил Памп, — просто знаешь, в одиночку Хеллоуин не такой уж и весёлый на самом-то деле. — А как же твоя семья, друзья? — искренне не понимал тот, но, получив в ответ лишь грустное молчание, Скид, уверенно встав со скамейки, протянул Пампу руку. — Ну что же, раз тебе не с кем колядовать, то, если хочешь, то можешь отпраздновать со мной! — Мальчик говорил так уверенно, что Памп даже не сразу поверил и, немного неловко поморгав глазами, спросил: — Правда, ты не против? — На что получил лишь тихое хихиканье, и Скид, осторожно взяв того за руку, ясно и громко сказал: — Нет! Я не против, так, к слову, как тебя зовут? — Скид довольно улыбался, помогая Пампу встать со скамейки, а после начиная идти с ним по тротуару. — Памп, — уже в разы веселее ответил парень, чем каких-то пару минут назад. — Ну что же, Памп, тогда поспешим, а то нам одна лакрица останется! — Весело воскликнул мальчишка, бежа к очередному дому, пока Памп, весело смеясь, побежал за своим новым другом. *** Сколько прошло времени с той встречи? Два, три, а может, и все пять лет? Памп не считал сейчас, он просто медленно шел по улице, которая, как всегда, была украшена, на которой, как всегда, были золотистые, коричневые или же красные листья. На которой вновь бегали дети помладше, весело смеясь и держа в своих маленьких ручках красиво разукрашенные ведёрки, некоторые из которых были уже наполнены сладостями, а некоторые ещё были относительно пустыми. Памп шел не спеша, ведь спешить ему было некуда, его лицо в тот раз было просто разрисовано под яркую хеллоуинскую тыкву, ведь старая маска больше на него не налезала, но тем не менее он каждый год отмечал хеллоуин со своим другом Скидом, несмотря ни на что, ведь этот день не только день получения бесплатных конфет или же день мёртвых — это ещё день начала их с Скидом дружбы. Памп дошёл до старенькой белой скамейки, которая, на удивление, ещё стояла на этом месте, и её не убрали, на счастье парня. Он улыбнулся, осторожно погладив по спинке, а после проведя по ней от начала и до конца, предаваясь приятным воспоминаниям ровно до того момента, как на его спину с громким радостным, отчасти напоминающим свинячий, визгом, запрыгнул Скид. — Эй! — крикнул парень, но в его тоне вовсе не звучали нотки агрессии, лишь лёгкая дружеская обида на неугомонного друга. — Что «Эй»? Если мы не поспешим, то не успеем на жуткие аттракционы или соберем одну лишь лакрицу! — Хоть и весело, но жаловался парень, смотря на друга. — Хах, не переживай, ещё успеем, — усмехался парень, медленно отводя взгляд на скамейку, которая становилась всё меньше и меньше, пока парень и вовсе от неё ушёл, ведь больше он никогда не будет одинок.