Перегрузка

      Хотя Мондштадт совсем не похож на Снежную, Ляле он нравится. Вот уж правда — город свободы, никаких тебе правил или ограничений. Кругом мельницы ветряные, одуванчиковые поля, а в воздухе стоит ненавязчивый запах известного на весь Тейват вина, сопровождаемый беспрестанным распеванием весёлых песен. Люди в Мондштадте живут тоже интересные. Они добрые и отзывчивые, очень радушно относятся к гостям. Хотя не все из них приятные в общении, конечно — например, от заискиванья хозяина их гостиницы, Гёте, её так и тянет надавать ему по шее, даром что он старец.       Мондштадтска кухня — отдельная тема, но она тоже Ляле нравится. Многие блюда схожи с тем, что любят есть в Снежной, но готовят мондштадтцы в основном из того, что добудут сами — из дичи или рыбы. Это объясняется тем, что и промышляют местные жители по большей части рыбалкой и охотой. Ляля узнавала: здесь часто охотятся на диких уток и фазанов, на зайцев, на кабанов, на слаймов, на хиличурлов, на магов Ордена бездны, на людей…       — Ай-яй!       Ляля наигранно испуганно вскрикивает, когда в паре сантиметров над её головой пролетает огненное нечто, оставляя за собой запах гари и шлейф выженной травы прямо позади неё. Электро цицины вокруг бесконтрольно кружатся, отгоняемые смертоносным пламенем, а у Ляли от него мурашки по коже бегут, пронизывая до самых косточек. Эта сила — сила пиро, настоящая, не искусственная, заставляет всё её естество трепетать. Ей приходится пропускать сквозь саму себя короткие удары тока, чтобы совсем не потерять голову, но едва ли её это спасает. Скорее, наоборот, стимуляция только усиливает зуд в теле, который становится хуже, стоит ей в очередной раз столкнуться с презрительным взглядом Полуночного рыцаря.       Оказывается, хозяин местной винокурни очень любит поиграть! Каждую ночь он цепляет на себя маску и выходит в патруль окрестностей родного города, охотясь на неугодных ему людей и чудовищ. Кто бы мог подумать — Ляля ведь тоже охотлива до ролевых игр! И хотя обычно охотником выступает она, мастер Дилюк позволил ей наконец примерить на себя роль жертвы. Хотя жертва из Ляли такая себе, откровенно говоря — слишком дерзкая, совсем не трусливая, ну прямо сорвиголова. Она будто специально лезет на рожон, стараясь подобраться к охотнику поближе, пока цицины отвлекают его.       Ненависть Дилюка, приправленная некой жаждой мести и отвращением ко всему, что связано с Фатуи, пахнет ничуть не хуже туманной травы, и этого удивительного аромата достаточно, чтобы свести бедную Лялю с ума.       — Мастер Дилюк, что-то Вы совсем не веселы! — задорно реагирует Ляля, пятясь от него, соблазнительно виляя бёдрами, пока он решительно наступает на неё с мечом наперевес. — Вы что, обиделись, что я сегодня за ужином оставила чаевые не Вам, а господину Чарльзу?       — Заткнись, — цедит Дилюк, стиснув челюсти, и в замахе снова выпускает пламенные искры прямо перед носом у неё. Ляля отскакивает назад, позволяя цицинам занять её место, но он и от них избавляется одним ударом, сжигая несчастных дотла. От едкого дыма уже глаза слезятся, и Ляля в самом деле плачет, но не от дыма — от наслаждения. Сердце в груди заходится в бешеном ритме, адреналин заставляет кровь в венах кипеть, и тело всё от ощущения элемента пиро горит.       Ляля даже задумывается: может, позволить мастеру Дилюку вступить с ней в реакцию, чтобы испытать на себе, каково это — чувствовать себя так, словно от перегрузки вот-вот взорвёшься?       — Вы слишком напряжены, мастер Дилюк! — Ляля смеётся, продолжая уплывать от него, пока вокруг неё материализуется электро щит. — Кто-то подмешал в Ваш бокал вино? Так уж и быть, признаю, это была я!       Она снова задорно хохочет, кружась в воздухе, пританцовывая. Видит, как Дилюк чуть ли не зубами скрипит от злости. Его до одури бесит то, как она относится к их бою — несерьёзно, легкомысленно, будто это всё игра, будто они не на смерть здесь дерутся. С самого первого раза начала вести себя так — первая же выследила его и, ничего не боясь и не стесняясь, стащила с его лица маску, звонко чмокнув в щёку! А потом полночи бегала от него вокруг озера Звездопадов, пока наконец не навела Полуночника на лагерь спящих хиличурлов. Но маску она ему потом всё-таки вернула, когда заявилась в «Долю ангелов» и выложила её прямо на барную стойку вместо оплаты за свой коктейль.       Это было приглашение на новое «свидание». И он ведь его принял — пришёл, уже без маски, как и она. И после приходил. И сегодня, вот, тоже.       Увлечённая пляской, Ляля совсем не замечает, как Дилюк, прорвавшись через завесу цицинов, избавившись от всех до единого, уже несётся к ней. Лишь развернувшись, она наконец видит, как тот заносит над ней тяжёлый меч. Чёрные зрачки в Лялиных глазах расширяются, скрывая за собой радужку, когда в них отражается пламя, освещающее гневную гримасу. Мастер Дилюк — Ляля это сразу поняла — хорош собой всегда, но вот таким, сердитым и серьёзным, он ей нравится ещё больше. Дилюк в гневе красив — горяч! И у Ляли даже в воздухе трясутся коленки, а бёдра сами собой прижимаются друг к другу покрепче в поисках трения.       Да простит её Царица, но этому подданному Барбатоса даже хочется проиграть!       Впрочем, Ляля искренне изумляется, когда меч раскалывает её щит, а элемент пиро наконец вступает в реакцию с электро. Между Лялей и Дилюком вспыхивает пламя — в буквальном смысле — и их обоих отбрасывает друг от друга на разное расстояние. Он вовремя успевает затормозить себя, вонзив клинок в землю, а вот она с громким визгом прокатывается по поляне, пока не останавливается на спине, раскинув руки, уставившись на звёзды. Её бьёт мелкая дрожь, но на раскрасневшемся лице всё равно расцветает блаженная улыбка. Ляля обхватывает себя руками, сжав в одной ладони упругую грудь, и хихикает как-то дико, пока Дилюк приближается к ней, волоча за собой меч.       Хорошо, хорошо, хорошо! Ляля давно такого не испытывала — ей так хорошо, что в самом деле хочется плясать и петь! К чему эти бессмысленные битвы, погони и ругань, когда они вдвоём просто могут скрыться в Шепчущем лесу ото всех и веселиться от заката до рассвета? От этой мысли сердце Ляли стучит ещё быстрее, словно птичка бьётся о прутья клетки, и она неосознанно напрягает мышцы внизу живота, чувствуя накатывающее на неё возбуждение. Поиметь Дилюка — не потребность, а истинная необходимость! Она же теперь не уснёт, если не ощутит его внутри себя!       Дилюк останавливается и нависает над ней, одаривая острым взглядом сверху вниз. Поджимает губы, стискивая пальцами рукоять меча, так что даже костяшки под перчаткой белеют. Он видит, как глаза Ляли блестят нездоровым блеском, а слетевший с головы капюшон не скрывает её румяных щёк, по которым стекают слёзы. Ей слишком весело, и поза вульгарная выдаёт её похотливые мысли. Дилюку от испорченного мага цицинов становится даже противно.       Он вздыхает и приседает рядом с ней, продолжая опираться на меч, а другой рукой хватает её за грудки и приподнимает, чуть встряхивая.       — Ты мне уже порядком надоела, — прямо замечает он, хмуря брови, пока Ляля лупит на него глаза с неприкрытым вожделением. — Думаю, стоит бросить тебя в Сидровое озеро. Что скажешь?       Ляля расплывается в довольной улыбке.       — Давай трахнемся, — без задней мысли предлагает она. Дилюка её дерзость поражает и даже в какой-то степени пугает. Он закатывает глаза в раздражении.       — Вот больная, — он снова встряхивает её. — Ты себя-то слышишь хоть?       Ляля куксится, обиженно надув губы, и обхватывает его запястье своими пальчиками, легонько щекоча волнами тока.       — Да ну бро-о-ось! — канючит она, не сводя с его лица свой масляный взгляд. — Неужели ты не чувствуешь, какая между нами алхимия творится?! Я же сейчас от вожделения искриться начну!       — Тогда тебя точно стоит утопить, — Дилюк щурится, наклонившись к ней ближе, и шипит низким голосом: — Просто прикуси язык и благодари Архонтов, что я до сих пор не снёс твою тупую голову.       Ему не нужна лишняя шумиха в городе, но если одна из делегации Фатуи вдруг пропадёт, те ведь весь Мондштадт будут носом рыть, пока не найдут её.       Ляля хнычет, извиваясь под ним, и тянет шаловливые ручки от его запястья к крепкой шее. У неё и между ног зудит, и внутри всё чешется, и течёт она точно дикая кошка во время вязки! Дышит жадно, вдыхая запах пота и винограда, пропитавшего одежду Дилюка. Этот кисло-сладкий запах оседает на её языке, такой аппетитный, что у Ляли аж слюнки текут! Она тянется ближе к нему, цепляясь, как за спасательный круг, и смотрит жалобно-жалобно, выгибая брови.       Будет ли ей стыдно умолять его позволить ей залезть ему в трусы?       Маловероятно.       — Мастер Дилюк, не отказывайтесь… — томно шепчет Ляля почти в самые его губы, всё-таки заставив его склониться над ней ещё сильнее. — Я сделаю Вам очень, очень хорошо… Неужели совсем не хотите попробовать на вкус холодную заморскую девушку?..       Дилюк скрипит зубами, едва заметно краснея. Девица слишком умело касается его шеи, поглаживая кожу, обводя позвонки и почесывая загривок. Через него пробегают мурашки, вызывая непрошенную, хотя и естественную реакцию, оседая тянущим ощущением в районе паха.       — Я вырву твой грязный язык, — грозится Дилюк, но Ляля в ответ только хихикает, опаляя его кожу своим дыханием. Из-за неё кажется, будто воздух вокруг разряжен, и в лёгких становится щекотно с каждым вдохом.       — Вы такой романтичный, мастер Дилюк!       В следующий миг Ляля уже вгрызается в его губы. Целует жадно, очень небрежно, размазывая слюни по всему подбородку. Она кусается, пусть и нежно, но ощутимо, пропускает разряды электро сквозь его тело, стимулируя все нужные точки, а ещё продолжает тянуть его на себя, не давая отстраниться. Дилюк хоть и до сих пор твёрдо держится за меч, чувствует, что самообладание неожиданно мало-помалу покидает его.       Эта чёртова Фатуи!..       Он начинает упираться, отталкивая Лялю, чтобы разорвать поцелуй. Та неожиданно поддаётся — а следом с блеском в глазах бьёт его больно электро в шею. Дилюк вскрикивает — удар пришёлся на какую-то важную точку, едва не лишив его сознания. Он заваливается на землю, а Ляля, ловко вынырнув из-под него, тут же усаживается сверху. Пока охотник — или уже жертва? — не успел спохватиться, она заводит его руки над головой и крепко держит, с ненормально счастливой улыбкой заглядывая ему в лицо.       — Только дай выбраться — переломаю все пальцы и не посмотрю, что ты, прости Архонт, девушка, — хрипло рычит Дилюк, вглядываясь в её блестящие глаза. Ляля будто нарочно ёрзает тазом по его промежности, и даже плотная ткань его брюк не позволяет скрыть, какая она мокрая. Возбудилась во время боя настолько, что с неё чуть ли не течёт! Ну точно безумная.       — Я столько приятных слов в жизни ни от кого не слышала! — Ляля укладывается на его грудь и смотрит на него неотрывно, продолжая улыбаться. — Будьте аккуратнее, мастер Дилюк, иначе я решу, что Вы заигрываете со мной.       Дилюк одаривает её полным омерзения взглядом, подёрнутым поволокой возбуждения, но молчит, наблюдая, как она медленно сползает ниже, скользя ладонями по его торсу, пока не останавливается у пояса. Он сжимает кулаки, приподнявшись на локтях, так что ткань перчаток скрепит, пока Ляля расправляется с застёжкой и в мгновение ока оставляет его без белья и штанов. От того, как хищно она облизывается, проводя указательным пальцем по стволу, становится даже не по себе.       Дилюк продолжает напоминать себе о том, что дурной маг цицинов — его враг, а ситуация, в которой они оказались, — бред её сумасшествия и его мимолётной слабости. Он в мыслях кроет девушку благим матом и обещает самому себе, что непременно вздёрнет её в подвале винокурни, наплевав на проблемы с делегацией Фатуи. Он заставляет себя думать о чём-нибудь отвлечённом и неприятном, чтобы член даже под гипнотическим взглядом Ляли не встал. Вот что, например, скажет Кэйя, если вдруг узнает, с кем переспал Дилюк? Назовёт его опущенцем? Или подберёт слово похуже?..       Все мысли разом улетучиваются, стоит Ляле взять его в рот. Дилюк запрокидывает голову, закашлявшись от неожиданности; выступающий кадык на шее нервно дёргается под раскрасневшейся натянутой кожей. Сосёт Ляля так же грязно и жадно, как и целуется — со слюнями, топорно, заглатывая больше, чем может уместить, давясь и продолжая посылать в его тело лёгкие разряды тока. Она довольно мычит и причмокивает, бросая на него взгляды из-под ресниц.       Дилюк скребёт пальцами землю и стонет гортанно сквозь зубы, чувствуя, как совсем теряет контроль над телом. Во рту у Фатуи оказывается тепло, влажно, отвратительно приятно — приятнее, чем ему хотелось бы признавать. Она заставляет его напрягать мышцы и потеть, напрочь лишает дыхания и рассудка.       Будто через член саму душу вытягивает.       С громким чпоком Ляля выпускает его изо рта и закусывает мокрую губу, утыкая красную головку в свою щёку. Смотрит на Дилюка снизу вверх, невинно хлопая глазками. И вновь улыбается ему, довольная собой.       — Вина не пьёте, а вкусом всё равно опьяняете, — лопочет она и мягко вздыхает, склонив голову чуть набок. — Что вы за человек такой, мастер Дилюк?       Не глядя на неё, ему кое-как удаётся подавить желание надавить на её макушку, чтобы заставить вернуться к прерванному занятию.       — Рот бы тебе… с мылом… вымыть… — слова на выдохе слетают с его пересохших губ.       — Ах! — Ляля наигранно ахает и делает паузу, проводя языком от самого основания вверх ствола, заставляя Дилюка в очередной раз захрипеть от натуги. — Так Вам нравится погрубее? Не удивительно, что Вы до сих пор в холостяках ходите, — она отстаёт от члена и трогает его между ног, играясь. — Девушки-то ласку любят!       Дилюк скрипит зубами, с шумом дыша, но гнев, приправленный похотью, вдруг сменяется секундным разочарованием, когда Ляля приподнимается над ним. Ему приходится всё-таки пересилить свой крохотный стыд — если не сказать позор — и взглянуть на неё с прищуром. Ляля, дуя блестящие губы, трогает между ног теперь уже себя — подцепляет пальцами мокрую ткань боди и сдвигает в сторону, обнажая плоть. Её передёргивает, стоит воздуху коснуться чувствительной кожи, а очередной волне тока — простимулировать тело в нужном месте.       Ляля опускается на его член легко и плавно, уперевшись руками в крепкую грудь, вынудив Дилюка полностью лечь на спину. Он сопит, положив ладони на её бёдра, и сминает их пальцами крепко, намеренно, чтобы оставить синяки. Ляля пищит недовольно, но не противится. Она, повесив голову, двигается на нём, стискивая в руках его рубашку. Вверх-вниз, вверх-вниз — очень быстро наращивает темп и начинает буквально скакать, громко скуля, закусив губу. Дилюк за ней не поспевает, но снова чувствует себя на грани.       — Ма… а… астер… — голос Ляли тоже звучит скачаще и неровно. Она не выдерживает и подаётся вниз, припадая к его шее. От смены положения и дополнительного трения у Дилюка вместе с хриплым сдавленным стоном из горла пропадает и весь воздух. Ляля целует его, лижет и царапает зубами, с жаром оставляя отметины, которые потом придётся как-то прятать, чтобы дурацкие слухи не пошли. Ляля пускает на него слюни, как пёс при виде куска мяса, и из-за влаги в сочетании с неконтролируемыми потоками электро Дилюк словно ощущает ещё одну реакцию.       Он точно сошёл с ума из-за этой девицы, иначе как ещё объяснить то, что он испытывает эфемерный заряд?!       Ляля выгибается, запрокинув голову. Теперь не скачет, а елозит по нему вперёд-назад, активно сжимаясь внутри, и этого оказывается достаточно, чтобы бесповоротно лишить их обоих разума. По красным щекам Ляли текут слёзы истинного наслаждения, когда она чувствует, как Дилюк кончает в неё, наполняя спермой толчками. Эта маленькая победа настолько радует Лялю, что она сама кончает за ним следом, затрясшись в экстазе, точно сама оказалась под статусом «заряжен».       Но всё же именно перегрузка, возникшая между ними, дала такой результат.       Она обессиленно падает на грудь Дилюка, не слезая с члена, и с жадностью дышит через рот. Её сердце бьётся синхронно рядом с сердцем Дилюка, и он невольно к этому прислушивается. Ужасное ощущение.       — Сваливай, — он неосторожно спихивает её с себя и кое-как приподнимается на локтях, понимая, что голова идёт кругом. Ляля, распластавшись у него под боком, течёт, пачкая смесью выделений траву под собой, и хихикает.       — Это было та-а-ак здорово!.. — Ляля потягивается, зажмурившись от удовольствия, и выдыхает, заложив руки за голову и качая ногой, закинутой на другую. — Повторим как-нибудь ещё, мастер Дилюк?       Дилюк фыркает, отворачиваясь от неё. У него всё ещё трясутся руки и ноги, и ему приходится силой воли заставить себя спрятать перепачканный член обратно в трусы. После такого ему придётся отмокать в ванне очень долго.       Кажется, он весь пропах туманной травой из-за Ляли и её цицинов.       Ляля с любопытством наблюдает, как он медленно садится, приводят в порядок ремень на брюках, потом встаёт, нашарив рядом с собой меч, и ссутуливается. А в её сторону даже не смотрит больше! Он просто начинает плестись, оставляя её одну под круглобокой луной, лишь пробурчав напоследок:       — Приправлю твой коктейль крысиным ядом… и дело сделано.       Ляля смеётся, прикрыв рот ладонью, и кричит ему в след:       — Из Ваших рук, мастер Дилюк, я и яд готова выпить! — потом она резко садится и хитро щурится, уставившись на его удаляющуюся фигуру, добавляя чуть тише: — Если только коктейль будет за Ваш счёт.