Melody of Forgotten Feelings

Вечерний парк окутан мистической атмосферой. Застывшая в небе луна бросает свет на темные аллеи и скамейки, создает причудливые тени, которые с непривычки могут напугать поздних посетителей. В такие моменты даже самые обыденные звуки кажутся особенными. Завораживают. Пугают. Но не Чимина, который прогуливается в одиночестве в самой отдаленной части парка, задумчиво жуёт нижнюю губу и предается в очередной раз тяжёлым воспоминаниям своего прошлого. Теплый вечерний ветер приятно ласкает кожу, перебирает светлые пряди волос и создает тем самым беспорядок на голове, а после забирается под светлый мягкий свитер. Альфа продолжает идти вперед, к любимому месту у озера, чтобы снова сесть на берегу и отдохнуть от тяжёлого, насыщенного работой дня. Бывало, что он мог до самого рассвета сидеть там. Анализировать свою жизнь и раскладывать по полочкам в голове все свои ошибки – это его постоянное занятие после окончания смены. В очередной раз делает выводы и когда его начнет пожирать вина и обида за предательство, уходит прочь. Снова на работу, снова домой. Погружается в обычную рутину обычного человека. Как и все остальные. Как и все взрослые, самодостаточные люди. Единственный фонарь привлекает много насекомых, неприятно гудит, но озаряет теплым светом задумчивое уставшее лицо. Чимин лениво отгоняет противную мошку от волос, пинает камешек и останавливается. Задирает голову наверх, дышит глубоко и глядит на звёзды. Сегодня их действительно много. Нет облаков. Здесь почти нет света, в этой части парка. – Может…стоит пройти дальше? Альфа стоит на развилке. В очередной раз жуёт губу и слишком долго думает. Глубокая, темная и ранее неизведанная часть парка или же любимое озеро? Там есть фонари…там не увидеть звёзд. А Чимину хочется сегодня смотреть именно туда, именно наверх, смотреть и проводить время за бесполезным пересчётом ярких точек. Несколько минут ушло на это решение, хотя казалось бы, чего тут думать? Хочешь звёзды – иди в темноту. Не хочешь – иди к воде. Все просто. Для других. Но не для Пака, который за последние пару лет боится менять в своей жизни что либо вообще. Поэтому сжимает кулаки и глубоко вздыхает, протяжно выдыхает, даже слишком громко, и делает первый шаг в черноту парка. – Звезды так звёзды…–пожимает плечами и кривит губы в ухмылке. Здесь деревьев ещё больше, тьма сгущается и давит на плечи, луна больше не озаряет извилистую узкую тропинку, а постоянно задирать голову наверх становится проблематичным. Несколько раз Чимин запинается о какие-то коряги, прежде чем смириться, что надо идти и смотреть себе под ноги. – Здесь же должны быть лавочки? Верно же? – шепчет сам себе, спрашивает в пустоту. Наверное для того, чтобы хоть немного разбавить тишину, развеять угнетающее состояние, расслабить скрученный живот и следом вытереть потные ладони. Так глубоко и далеко он ещё не заходил. – Может, ну его… вернусь и посижу там, возможно будет видно не так много звёзд, но…– и внезапно спотыкается. Летит вперёд, вскрикивает и врезается лицом в дерево. – Да твою же мать… Вопрос о том, как завтра ему появиться на работе с ободранным лицом слишком ярко мигает в голове. – Пак Чимин, ты грёбаный неудачник! – остервенело трёт красную щеку, которая от прикосновения свитера болит ещё сильнее. Но альфа об этом не думает, пока сидит на заднице у дерева, ругает себя за неосторожность и испорченный внешний вид, ведь не подобает главному маркетологу ходить с разбитым лицом. Но стоило только заткнуться и снова глубоко вздохнуть для успокоения, как Чимин слышит странные звуки. Не пугающие, нет. Знакомые и приятные. Завораживающие… Причем настолько, что он медленно встаёт и идёт на тихую, спокойную мелодию, которая доносится до его ушей. Где-то недалёко. Нужно пройти ещё. Чимин продолжает медленно идти, почти крадётся, и частицей сознания надеется, что это не мираж и не последствия его удара головой. Осторожно выглядывает из-под веток и застывает, словно статуя. На небольшой поляне, на скамейке, что стоит посреди деревьев и скрывается под ветвями огромного старого дуба, сидит молодой задумчивый парень. Он лениво, но в то же время ласково, перебирает струны гитары. Его фигура словно растворяется во мраке, а мелодия, которую он играет, будто создает вокруг него загадочную ауру. Некое таинство, которое Чимин без зазрения совести наблюдает и притворяется растением, чтобы не дай бог не разрушить этот момент единения с музыкой и музыкантом. Чимин останавливается, не в силах оторвать взгляд от гитариста. Он настолько поглощён своей игрой, что даже не замечает альфу, который притаился и тихонько опускается на землю, чтобы не спугнуть его. Лавочка нашлась, но его это больше не интересует. А вот парень, что любовно гладит гитару и протяжно вздыхает, весьма и даже очень. Мелодия продолжает струиться по воздуху, ласкает слух и будоражит все естество Чимина. Слишком красиво. Слишком прекрасно. Настолько, что он прикрывает глаза и полностью растворяется в ощущении комфорта и уюта, в спокойствии, которого так долго жаждал и искал. Музыкальные ноты наполняют воздух, заставляют сердце биться в унисон с каждым аккордом. И тут Чимин чувствует, что он не просто слушает эту мелодию – он становится её частью, сливается с ней в единое целое. И вот сейчас, именно в эту минуту, в темном парке и под лунным светом, Пак понял: музыка способна соединить сердца, даже если между ними океаны и целые миры. Она является языком, понятным каждому, и ключом к тому, чтобы почувствовать себя частью чего-то более глубокого и возвышенного. Чимин открывает глаза и смотрит в небо. Сквозь редкие листья он видит звёзды. Их действительно много…А может он просто раньше не замечал…или голова была забита настолько, что альфа даже не старался обратить на них внимания. Сегодня он готов провести здесь всю ночь под приятную музыку, а так же в компании молчаливого музыканта, и глядеть в небо. И впервые за столько времени в его голове пусто. А на сердце и в теле ощущается та лёгкость и спокойствие, которое он давно уже не ощущал. Чимин настолько отдался этому ощущению, что даже не заметил, как воцарилась тишина. Он надеется, что незнакомец продолжит играть, но вместо приятной мелодии слышит тихий, хриплый голос: – Ну и кто ты, блять, такой? Пак в изумлении открывает глаза и смотрит на парня, что уже отложил гитару и враждебно пялится в ответ. Ну, лица его не видно, но судя по голосу, так и есть. Пака освещает луна, а вот музыкант для него все ещё расплывчатое чёрное пятно. И парень хмыкает, когда видит растерянное лицо альфы, а затем достает сигареты и закуривает. Яркая вспышка огня от зажигалки на пару секунд озаряет миловидное лицо, а ещё Пак успевает заметить черный чокер и густые темные волосы. На этом все. – Прошу, не останавливайся. Ты так хорошо играешь… – А может я лучше тебя нахуй пошлю? – оранжевый уголёк у щеки позволяет увидеть всю её бледность, а так же небольшой носик, что умиляет Пака отчего-то в эту секунду. Даже язвительный тон его не смутил. А вот за свой потрёпанный вид становится стыдно. Хорошо, что поврежденную щеку парень не видит, она скрыта в тени. – Прости, я понимаю, что нарушил личное пространство, я не хотел, правда… – Раз не хотел, хули сидишь тут тогда? Уёбывай. – Ты слишком грубый для омеги, - замечает Чимин и недовольно дует губы. – Сколько тебе лет? – Достаточно много, чтобы без зазрения совести послать тебя нахуй, – продолжает язвить музыкант, но Чимина таким не смутить. Хотя, не очень прикольно, когда сначала ты растворяешься в прекрасной мелодии, а после нее реальность рвет на части и убивает всю атмосферу тонной сарказма и праведного мата. – Прекрати ругаться! Я действительно заслушался, ты невероятно красиво… – Тихо, – парень поднимает ладонь, а затем снова затягивается и выдыхает дым в сторону Чимина. Наклоняется вперёд и ставит локти на колени. – А щас слушай. Я не ищу себе зрителей. Мне глубоко похуй, что ты хотел, а что нет. Ты мне мешаешь, поэтому свали отсюда. И забудь дорогу к этому месту. Парень опять подносит сигарету к губам и внимательно смотрит на Чимина. Альфа не может видеть этот взгляд, но ему становится некомфортно. Виновато опускает голову вниз, чтобы спрятать разочарованный взгляд побитой собачонки, но продолжает упрямо сидеть на земле и ковырять траву пальцем. Уходить почему-то не хочется, хотя его откровенно послали. И даже не один раз. – Я не уйду, я хочу слушать дальше, – тихо произносит Чимин и слышит раздраженный вздох. Ну, а что он хотел? Потревожил музыканта, прервал его работу над мелодией, а вдруг он вообще словил долгожданную музу и писал очередную новинку? А Пак так нагло слушает и даже думать не хочет о том, чтобы уйти. Он хоть и чувствует себя виноватым, но он все ещё упрямый альфа. – Иди дома музыку слушай, я для тебя тут распинаться не собираюсь. Закончу курить и не дай бог ты все ещё будешь сидеть здесь… – А что ты сделаешь? Уйдешь в другое место? – Чимин набирается храбрости и дерзит. Ну, он так думает. На деле же это звучит слишком отчаянно, даже музыкант немного тушуется от такого тона, но судя по всему берет себя в руки после небольшой заминки. Однако, тоже упрямый. – Нет, это мое место. Мое. Я его первый нашел, и буду сидеть здесь столько, сколько хочу. Один, – с нажимом добавляет и тушит окурок о землю. – Я докурил. А ты все ещё здесь. – И я не уйду. – Я буду сидеть здесь до утра, –хмыкает незнакомец. Кончиками пальцев гладит гитару, но в руки ее не берет. – Я тоже. – Я не голодный и мне не холодно. – Мне тоже, – в доказательство Чимин дёргает низ своего свитера, умалчивая о том, что задница уже подмерзает. – Я не буду больше играть, просто буду сидеть. – Я тоже, –Пак невозмутимо продолжает эту игру, а в голове усмехается от этого ребячества. Вроде взрослые люди, а ведут себя…а Чимин ещё и альфа. Но таким придурком себя чувствует сейчас, словно он омежка, что пристала к своему крашу. – Ты долбоёб что-ли?? Все же парнишка не выдерживает и психует, кидает горсть земли с травой в Чимина. Но до него не долетает, а Пак подмечает про себя щуплость и худобу тела, а ещё, что перед ним ну точно омега. – Нет, а ты? – он мягко интересуется, усмехается по-доброму, ведь у него нет цели обидеть этот разозлившийся комочек. – Боже…– парень со стоном садится обратно на скамью и прячет лицо в ладонях. Чимин слышит, как тот пыхтит в них. Успокаивается, малыш. – Да ладно тебе…всего одну ночь. Просто сыграй для меня, а я не буду мешать, обещаю. Молча посижу, даже глаза закрою, хочешь? – Чимин и правда подносит ладошки к лицу, и даже под ними опускает веки, чтобы на всю сотню быть честным перед омегой. Он слышит шуршание одежды, как скрипит кожа его куртки, как ломается ветка, а затем тишина. – Эй? Ты будешь играть или …– Пак открывает глаза, но на лавочке никого. – Ну вот…вот и познакомились. – уныло оглядывается по сторонам, но рядом нет никого. Лишь деревья и мириады звёзд над его головой. И тишина, так нелюбимая Паком в последние годы. *** Юнги с каждой секундой отдаляется от своего места, то и дело наступая на сухие ветки на земле и придерживая в одной руке гитару, а в другой – нотную тетрадь. Зубы от злости скрипят, а тетрадь уже порядком мятая от того, с какой силой он ее сжимает. – Каков мудак, вы посмотрите на него! Послушать захотел видите ли…Бесплатно не играю вообще -то! – оборачивается и кричит это в темный лес, но естественно его никто не слышит. Он отошёл прилично далеко. Затем он останавливается и выдыхает. Противный тугой узел где-то в животе пропадает, красные яркие вспышки перед глазами тоже. Даже тетрадь больше не страдает. – Это же я…я первый нашел это место. Я нигде больше не смогу играть. Юнги жмурит глаза, когда вспоминает тихий голос альфы. «Не может быть» проносится в голове в эту секунду. – Да нееет, точно. Это просто совпадение, – уговаривает себя юноша и продолжает путь в никуда, так как его излюбленное место было сегодня занято этим упрямым индюком. От чего-то голос незнакомца, словно плотный дым от никотина забившийся в легкие, уютно разместился в самом эпицентре черепной коробки, требуя к себе внимания и перебирая трепетные воспоминания. Ну не может же быть такого, что во всем Сеуле, с огромным количеством людей, их пути снова пересеклись? Снова в такой период жизни Юнги? Что это, если не сама судьба над ним насмехается? Топнув ногой, словно обиженный и готовый к мести ребенок, он решает вернуться, чтобы проверить это. В конце концов, он все равно не успокоится. Разглядев под деревом белое пятно, что было свитером того незнакомца, Юнги победно ухмыляется. – И вообще, почему я должен уходить? Это – мое место! – омега требовательно указывает на лавочку, на которой сидел полчаса назад. – Так не уходи, – бархатный голос приятной истомой разливается в груди Юнги, когда он понял, что перед ним тот самый человек, встречи с которым он так боялся и так не хотел. Но желал так отчаянно несколько лет назад. – Вот и не уйду, а ты – уёбывай! Мин грозно смотрит на человека напротив, будто на давнего врага. Хотя для него это так и есть. И может к лучшему, что в кромешной темноте этого не видно, потому что Пак определено и так чувствует себя некомфортно из-за того, что помешал. То ли упрямство, то ли любопытство, а может и вовсе какая-то магия, не позволяли ему встать и пойти туда, куда его упорно уже не раз отправляли. – Впервые сталкиваюсь с таким вредным омегой, – Чимин запрокидывает голову назад и Юнги смотрит, как белокурые пряди касаются его плеч. И он чертовски рад, что луна освещает лишь альфу. – И не дай Бог встретиться тебе со мной ещё раз, – длинные пальцы в пластырях нежно проходятся по струнам, Юнги настраивается на игру. Он честно пытается сконцентрироваться, даже жмурит глаза, приказывая себе продолжать играть дальше, но почему-то не выходит и это ужасно раздражает. Пальцы замирают, а сердце стучит слишком громко. И щеки, щеки заливаются предательским румянцем, стоит только увидеть внимательный взгляд чужих глаз. – Отвернулся быстро. И глаза закрыл, ты мне мешаешь, когда пялишься. Чимин послушно выполняет приказы, но Юнги видит в его движениях снисходительность. «Козел, как же бесит» думает, и проводит снова по струнам. Сам же смотрит на альфу, чтобы уличить в нечестности их игры. – Какой прекрасный вечер. На небе столько звезд, а природа…ммм, – пухлые губы растягиваются в небольшой улыбке, и Юнги вдруг ловит себя на мысли, что смотрит на его шею и хочет провести по ней пальчиком, чисто чтобы убедится в том, действительно ли она такая мягкая, как и на вид. – Заебись просто, – парнишка шлёпает комара, сидящего на щеке, и искренне не может понять, что же тут прекрасного? Кроме шеи, естественно. «Кретин, блять, нашел о чем думать…» – И компания, что надо! – чуть громче говорит Чимин, прекрасно осознавая, что играет на чужих нервах, как омега играет на струнах этой же гитары. – У тебя творческая и необычайно мягкая натура. Я думаю, что мы бы смогли подружиться , если бы ты не вредничал и не посылал меня… – Фууу! – Юнги брезгливо морщится и перебивает альфу. Вот только этого ему не хватало. Шутки судьбы бывают слишком жестоки, разве мало было разбитого сердца несколько лет назад? Юнги больше не собирается страдать, он давно взял на себя роль отъявленного засранца и живёт исключительно по своим правилам. И в этих правилах нет отношений с альфами. – Это что – подкат? – Возможно, а почему нет? – шуршание одеждой говорит о том, что собеседник меняет позу. Скорее всего развернулся лицом к гитаристу, Юнги не хочет проверять. Рассматривать черную землю и мелкие камушки интереснее. – Наверное, хотя бы потому, что мы друг друга не видим и не знаем от слова совсем? – предполагает Мин, наклонив голову в бок. И снова щеки красные. «Держи себя в руках, ты чё поплыл, Юнги? Какого черта происходит?» Альфа мягко усмехается и головой качает. «Когда разговор успел перейти к тому, что я подкатываю к нему? Тебе не нужно это, просто наслаждайся музыкой…» – Знаешь, а такое чувство, что мы уже знакомы, – возможно Чимин сказал это просто так, рассчитывая смягчить омегу шаблонными фразами, коими он не пользовался уже очень давно, но это возымело другой эффект. И совсем не тот, на который рассчитывали оба.