Он идёт

      Он идёт. Он — пеший.       Ходит себе по пустыни, под названием «Жизнь», пинает камни, да хуи, постепенно проходя путь бытия. Наблюдает, как какой-то странник, в очередной раз рассказывает какую-то историю и тихо смеётся от неё. Часто просто смотрит на других, смотрит, изучает, слушает. В какой-то момент забыв, что является ходоком, а не вечно наблюдающим облаком.

***

      Пеший видел много таких же пеших, как и он. У всех был свой путь: у кого-то извилистый, у кого-то прямой, кому-то приходилось идти через преграды, а кто-то останавливался перед обрывом и не знал, что делать. Были те, кто вяз в песках пустыни и те, кого окончательно затянуло. О таких вспоминали с грустью. Есть те, кто останавливался и те, кто даже не начинал свой путь. Были дошедшие до конца своего пути и другие — кто ещё искал его.       Он не знал к кому себя относить.       Пеший шёл умеренно, медленно, пропуская сквозь пальцы ног песок и подолгу мог останавливаться на месте, отдыхая.       Правда, ему кажется, что весь его поход — один большой превал. В голове себя отчитывал за беспечность и безответственность, по итогу, ничего не меняя. Стыдно.

***

      Для него был предначертан свой путь и вскоре поставлена цель, которой он держался. В кармане рюкзака всегда лежит карта, куда порой вводились коррективы другими пешими, что соправождали его в начале. Окончательно поставленный ориентир, ярко маячил в голове, не давая о себе забыть.       Порой он останавливается, задумываясь о своём пути. По долгу размышляет, переживает. Много плачет из-за страха. Ищет других идущих, словно смотря на них можно было что-то понять. Словно они могли предсказать, где лучше свернуть, а где идти прямо. Море сомнений и паники. Бесчисленное множество раз перестраиваний своего плана и пути.       Потом успокаивается, глубоко дышит и снова идёт.

***

      В какой-то момент своей жизни его бедную, несчастную головёшку помещают туда, где всё его тело и сознание прходят тяжелейщее испытание на прочность, стрессоустойчивость и умение быстро ответить.       Общение.       На самом деле, он, возможно, совсем чуточку преувеличивает, говоря о сложности этого дела. Ведь, по большей степени, тот просто сидит где-то в уголке, изредка подходя, чтобы что-то взять или спросить. И часто его не беспокоят, оставляя его с самим собой.       Он, в принципе, не жалуется.       Неожиданно к нему поворачивается один из пеших. Смотрит в глаза, проходя сквозь кожу и органы, прямо в душу. Любопытно наклоняет голову и с вежливой улыбкой интересуется:       — А ты как идёшь?       Он пару секунд смотрит сквозь него, прежде чем взгляд сфокусируется и до него дойдёт, что обращаются именно к нему. Из головы совсем вылетело то, что тот, так-то, тоже живёт. В мгновение он замечает под ногами землю, тёплый песок, заходящее солнце и свои ноги.       — «Такие худые» — думается. Думается тяжело.       Потом, до него доходит, что, как бы, от него всё ещё ждут ответа. Слюну громко сглатывают и из горла доноситься звук:       — Нормально       Собственный голос звучит странно, незнакомо. Он всегда таким был?       — «Надо почаще разговаривать с другими» — думается. Думается тяжело.       Собеседник понимающие кивает, возвращаясь к обсуждению с другими. В мгновение, по телу бежит густой жижей усталость. Глаза лениво закрываются, ноги слабеют, а разум улетает далеко от сюда. Чужие разговоры такие громкие, яркие, а он такой блеклый и сонный. Хочется что-то сказать, влиться в разговор, но как-то не получается. Спать только сильнее хочется. Он, возможно, и рад со всеми поговорить, да чёт, не очень хочется.       — «Уйди» — предлагает разум. Верные, в целом, мысли глаголит, да только стрёмно что-то. Тут все рядом: помогут, накормят, подскажут, как лучше идти. А он не слухом, не духом, в голове пусто, взгляд глупый и ноги дрожат, да и куда он пойдёт — дороги то не знает.       В момент, когда все понемногу начинают расходиться кто куда, пеший просто сидит, клевая носом в воздух и ждя, когда люди, с которыми он идёт, наговорятся. Тот с радостью, и сам бы уже ушёл, но решает всё-таки остаётся ждать. Одному идти страшно.       Ради справедливости, он может и один ходить — привык просто, что кто-то рядом с ним болтает. А так может (да и любит больше)один ходить.

***

      В конце концов, он доходит до того места, где приходится начать думать своими мозгами. Момент, где идёт развилка, дороги которой имеют свои препятствия, трудности и свой дальнейшей путь, от которого завист его счастливая жизнь.       Руки трясёт, голова кружится, а в горле стоит ком. Он жмурит глаза, сгоняя накатившую панику, делая глубокий вдох и выдох и поднимает голову к небу, смотря в небо. Бегущие облака были слегка розового оттенка из-за заходящего солнца. С одной стороны едва виднелась луна, появившаяся из-за гор, а где-то в дали играл ветер.       Снова делает вдох и выдох, на этот раз спокойней.       — «Будь что будет» — проносится в голове, на что ходок слегка улыбается и делает шаг вперёд.

Пути назад нет.