Кофе с корицей

За стеклом медленно удалялась желтоватая планета в рваной шали облаков. Роб мысленно попрощался с ней навсегда и откинулся на кресло, приготовившись к транспортному сну. «Расслабьтесь, — проникал прямо в мозг голос бортуправления. — Закройте глаза». Роб вздохнул и привычно повернул голову влево, точно зная, что там никого нет. Влево, где в их комнате стояла кровать Терри — вечного соседа Роба по общежитию. Терри… Роб вообразил его улыбку с узкой щербинкой между зубами за миг до того, как глухой удар транспортного сна погрузил сознание во тьму.

***

Все начинается с чего-то, с толчка. Так и его бегство началось гораздо раньше, в День республики. Роб запомнил этот вечер в деталях, будто знал наперед — случится что-то важное. В гостиной был полумрак — лампы погасили, чтобы видеть праздничный фейерверк, но из-за яркого света уличных фонарей от салюта курсантам достался лишь отдаленный грохот. Роб помнил музыку, безнадежно старающуюся перекричать шум залпов, и пьяный гогот дружков по учебке, помнил, как кто-то, изнывая от скуки, предложил игру «Правда или действие». «Детская забава», — думал Роб и, подпирая подбородок кулаком, уныло смотрел, как вращается на полу темная пивная бутылка. Пока после кукареканья, тверка у стойки и череды признаний, которые он предпочел бы никогда не слышать, горлышко не указало на Терри. — Действие! — закричал тот, задрав ладони, и повалился назад под всеобщий хохот. Роб тоже выбрал бы действие, ведь с каждым глотком пива и оборотом бутылки вопросы становились все скандальнее, и последний: «На кого ты дрочишь?» — привел Лема в ступор. Хотя тот мог просто ответить: «Я не дрочу», но кто же поверит в это на учебной базе, где ни одной женщины и сотни оголодавших до секса мужиков? Терри рассмеялся собственным неуклюжим попыткам встать и упер мутноватый взгляд в Сэма, рыщущего в миске с заданиями, — против правил тот не брал первую попавшуюся бумажку, а выбирал, украдкой подсматривая. — Что ж, сам напросился! — гыкнул Сэм, поднося мятый стикер к самому носу. — Поцеловать соседа! Терри округлил глаза и стал ошарашенно оборачиваться по сторонам. — Э, нет! — Джей, сидящий справа от него, хлопнул Терри по плечу так, что тот потерял равновесие. — Соседа по комнате! — и указал на Роба, заваливаясь в игровой круг вслед за рукой. — Его! — Только по-настоящему! Не в щеку! — подначивали Терри наперебой. Роб, как ни силился, не мог прорваться сквозь гомон их голосов и смеха, а может, был настолько пьян, что слова, четко выстроившиеся в голове, покидали рот невнятной тихой кашей. Бутылка «Лигбира», будь она проклята, указала не на него, так отчего же Роб в тот вечер должен был, сгорая от смущения, покорно тянуть губы к мужчине? — Давай, давай! — орали, как куча подростков, курсанты, многим из которых было под тридцать. «Вот педики! — ругнулся про себя Роб. — Да им просто нравится смотреть, как мужики целуются! Тьфу!» Он мысленно плюнул в приоткрытый рот Терри и щербинку между зубов, а потом… Из Роба будто выбило дух, и стиснутые вакуумом легкие замерли в неподвижной груди. Теплые губы коснулись его, кожу пощекотала вчерашняя щетина, и в нос проник знакомый запах корицы, которым Терри пропах насквозь. Роб утонул в этом обволакивающем сладком облаке, и голоса вокруг стали глуше, смех затих. Но поцелуй прервался, и, судорожно вздохнув, Роб вынырнул в реальность и уперся взглядом в смеющиеся, с искорками, глаза. — Смотри, смотри, как уцепился! Понравилось! — хохот громом ворвался в уши, и Роб, похолодев, отдернул руку с бедра Терри. — Теперь я кручу! — воскликнул тот и незаметно отодвинулся. Роб боялся поднять глаза, лицо пылало. Он чувствовал себя реанимированным после клинической смерти — оглушенный, с боем пульса в ушах. Сцепил руки, но все же не сдержался и провел пальцами по припухшим, гудящим губам. Терри… Тот не смотрел на Роба, смеялся и указывал на Джея, которому не посчастливилось на этот раз. Роб же потерял интерес к игре, и к празднику, и к пиву. — Пойду спать, — устало сказал он и, ни на кого не глядя, вышел. А в комнате поспешно залез в кровать и натянул одеяло на голову, прячась от вездесущего света фонарей. Он вспоминал, осознавая, все дни и годы учебки, что они прожили с Терри бок о бок: разговоры, смех, общие ужины и споры, кто первым пойдет в душ. Он знал о Терри все, каждую мелочь. Но знал ли Роб себя? Какое чувство притаилось в его сердце? Он понял это лишь сегодня. Роб не спал полночи, а наутро встал другим. Как зомби, он бродил по комнате, не находя привычных вещей. — Я положу корицы? — спросил Терри, склоняясь над туркой. — Знаю, ты не любишь запах… Привычный Терри: заспанное лицо, взлохмаченные русые волосы и мятая футболка на расправленной груди — но почему же так заходится сердце? Терри уже открыл пакетик, и яркий аромат наполнил комнату, напоминая о поцелуе. Роб сглотнул и шумно выдохнул. — Нет? — растерянно откликнулся Терри и поднял взгляд. Роб замахал руками, дескать, делай что хочешь, и закрыл лицо, даже сквозь пальцы опасаясь на него смотреть. Терри, закусив губу, сосредоточенно отмерил молотую корицу кончиком ножа. — Похмелье? — поинтересовался он и прикоснулся к руке так, что Роб вздрогнул. — Я тоже перебрал вчера. Терри сел за стол, потер лицо и улыбнулся, показав щербинку. В серых глазах искрилось утро и что-то теплое, как коричный запах, пропитавший все вокруг. — Мне пора! — бросил Роб и, сам удивившись своей внезапности, выскочил за дверь. А ночью, когда все стихло, встал и в свете фонарей подкрался к кровати Терри. Тот спал, откинув руку. Роб присел на корточки и не решился поцеловать, только коснулся пальцами его расслабленных губ. Терри дернулся во сне, перевернулся на бок так, что Роб почти уперся в его лицо. Он дотронулся губами до кончика носа, и от запаха кожи с корицей внутри вспыхнул огонь.

***

Днем Роб держался. В делах, занятиях и тренировках он не думал о Терри, но вечером, оставшись с ним наедине и наблюдая, как тот прохаживается в одном полотенце вдоль шкафа в поисках белья, Роб сходил с ума. Он стал грубить и злиться, порой специально доводя до скандала, чтобы в пылу спора дать волю сжигающему изнутри жару. Он держался. Раздобыл порно и, запираясь в душе, неистово дрочил, на месте тощего ублюдка на видео, похотливо выгибающего поясницу, представляя задницу Терри в своих руках. Какая она, должно быть, плотная у тренированного десантника, какая же она тугая… Роб со стоном кончал в кулак и упирался лбом в мокрую плитку. А после, смыв с себя всю страсть, выходил и делал вид, что ничего не изменилось. Он не сдержался лишь однажды, когда, измученный, рявкнул что-то про корицу, и Терри вспылил в ответ, вскочил со стула и хотел уйти. Но Роб внезапно кинулся ему наперерез и с силой оттолкнул плечом к стене, прижал и засверкал глазами, набирая воздуха, — тогда от запаха, от его близости в штанах напрягся предательский бугор. Роб отлетел, как от удара, сел на кровать и сунул руки между сжатыми плотно коленями, дрожа от возбуждения. — Ладно, ладно! — выдохнул Терри, освободившись от хватки. — Раз это так тебя бесит! — он вылил кофе в раковину и выбросил пакетик с корицей. А наутро Роб отправился в командование вербоваться на Изму. Недоучившегося офицера не перевели бы в боевую часть, но простым солдатом, летящим на убой, его охотно взяли — на Изме им всегда были рады. Он сообщил об этом Терри спустя неделю, когда, заметив, как тот понуро глотает пустой горький кофе, сказал с печальной усмешкой: — Зря выбросил свою корицу — меня тут скоро не будет. Терри вытаращил глаза и потрясенно уперся лбом в ладонь, вплетая пальцы в густую шевелюру. — Зачем же, Роб? Нам оставалось учиться меньше года, а дальше: штаб, пульт управления! На Изме ты будешь пехотинцем, — он искренне переживал, страх плескался в зрачках. — Ты слышал, какие там потери личного состава? Ужасный климат, ветер, кругом горы, засады… Для измеитов это дом, а наши? Сколько их не вернулось? Как объяснить ему, что Роб не собирался возвращаться? Пусть ветер, горы — главное, на Изме нет измучивших его любимых глаз и теплого запаха, что въелся под кожу. — Зря ты мне не сказал сразу, — Терри покачал головой. — Сколько мы знаем друг друга — с колледжа! Что было в его взгляде? Роб не разобрал: досада, разочарование? Горечь потери? Уже неважно.

***

Миновал месяц адаптации, когда Роб впервые вышел за ворота Учебного центра в Юго-Восточном кластере и увидел Изму как она есть. Плоская равнина убегала вдаль, вся утыканная, будто шипами, красными останцами, выветренными до причудливых форм. Пыль древних скал кружила между камнями в суетливых вихрях и поднималась в небо, наполняя красноватой мутью. Роб поправил маску, защищающую от вездесущего песка, и двинулся к припаркованным у забора джипам с «когтями» — устройствами по обеим сторонам машины, которые цеплялись за грунт и удерживали джип на земле во время знаменитых местных ветров. Дождавшись остальных новобранцев, колонна двинулась на базу в сорока километрах от Центра. Роб задремал, убаюканный толчками на ребристой после грейдера дороге и однообразием ландшафта. Он встрепенулся, лишь когда кто-то из солдат встревоженно заговорил: — Смотрите, трупы… Роб выглянул в окно, вытянув шею, и тотчас отпрянул, увидев следующий вровень с джипом грузовик, из-под криво натянутого тента которого свисала человеческая рука в браслете пехотинца. Он был не мальчик и много лет посвятил армии, но лишь теперь столкнулся с войной лицом к лицу. В чужом враждебном мире так далеко от дома. И от Терри. Ком встал в горле, страх, одиночество, сомнения и безысходность сплелись под грудью в узел. Роб выдохнул их с шумом и выпрыгнул из джипа на бетонный плац огороженной трехметровым забором базы. Их расселили вразнобой — где было место. Получив кипу постельного белья и полотенце, он направился к комнате, ногой толкнул дверь и ввалился. Роб бормотал приветствие, когда что-то остановило его, кольнуло сердце — знакомый говор взволнованной беседы новобранцев или запах… Он поднял взгляд, еще не успевая сообразить. — Роб! Стопка белья едва не выпала из рук. — Терри?! Что ты тут делаешь? — Кофе варю! — ответом Робу стала широкая улыбка со щербинкой. — Ты сегодня приехал с Центра? — Терри, объясни… — ему хотелось схватить его за плечи и вытрясти ответ или прижать к груди и осыпать лицо поцелуями, но еще трое поселенцев, с интересом оглядывающих их, охладили пыл. — Я тоже решил завербоваться на Изму, когда ты рассказал, — Терри небрежно присел на край стола мини-кухни и отхлебнул напиток. — Не думал, что нас снова вместе поселят. Извини, но тут уже воняет корицей! Он обвел пальцем комнату и рассмеялся под одобрительный гомон соседей. А взгляд ощупывал Роба с тревогой и надеждой, ласкал и гладил. Обнимал. — Хочешь кофе?