Save Tonight

      Ночью ощущения как-то особеннее. Никому до тебя дела нет, ты отдан себе и своим чувствам. В голове нескончаемый поток мыслей, заставляющий нырнуть в пучины сознания и застрять там, стремительно захлёбываясь тревогами. Страшно потерять себя и забыть, ради чего живешь. Чувство фрустрации не отпускает, а лишь набирает вес, отчего голова начинает тяжелеть. Сонхун часто сидел так на темно-коричневом кресле в гостиной, которое стояло прямо возле окна. Глубокой ночью это место по особенному прекрасно. В дни нарастающей луны её свет всегда попадал на мягкую обивку кресла. Сонхун любил развалиться на нём и просто смотреть в окно, не зная, что хотел увидеть. То ли свое отражение, то ли то, что за тонким стеклом.       С каждым днем усталость становилась все сильнее, от чего не хватало сил ни на что. Сонхун не понимал от чего она, да и найти причину уже не видел смысла. Хотелось утонуть как можно быстрее, чтобы перестать чувствовать себя так, словно на плечах тяжелейший груз из скрытых эмоций и недосказанных слов. Сонхун безумно устал жить каждый день с мыслями о том, что он недостаточно хорош, ленив и холоден. Тяжесть мыслей опустилась на виски, отдавая неприятной болью. Сонхун вздохнул, прикрывая веки, откидывая затылок на спинку кресла. Хотелось спать. Уснуть надолго, желательно навсегда, чтобы перестать что-либо чувствовать. В квартире было так тихо, что можно было уловить звук сердцебиения Пака, и в моменты ёрзанься тела - шуршание ткани домашних штанов об обивку кресла. Но что всегда было слышно четко — это открывание замка входной двери. Сонхун при этом звуке вжимался в кресло, и пытался быть тихим, чтобы Джеюн его не заметил и не отчитал за то, что Сонхун снова сидел и без перерывов угнетал себя, хотя Шим так никогда не делал, но непередаваемая тревога заставляла думать об этом.       — Сонхун? - не напрягая связок, негромко произнес Джеюн, заходя в темную гостиную. Ладонь потянулась к выключателю, дабы хоть немного добавить света в эту угнетающую тьму. Но ладонь остановилась в пару сантиметрах от переключателя, когда глаза заметили силуэт, вжимавшийся в кресло, думая, что тело слилось воедино с мягкой обивкой мебели и его незаметно. В голове пронеслись самые ужасные варианты того, почему Сонхун снова сидел в этом несчастном кресле и мысленно мечтает исчезнуть. Шим наполнил легкие воздухом перед тем, как медленно начать приближаться к Сонхуну. Боясь издать хотя бы один громкий звук, Джеюн словно не касался ногами пола, чтобы тот противно не заскрипел.       Приблизившись как можно ближе к мебели, Джеюн присел на корточки, рядом с подлокотником кресла, и неотрывно глядел на Сонхуна, что специально отвернул голову в другую сторону, чтобы не встречаться с глазами, которые полны переживаний. Видеть их, Сонхун терпеть не мог больше всего. Он не хотел, чтобы Джеюн так сильно переживал за него, пытался помочь ему, спасти его. Он так много старается, а Сонхун в итоге вновь утопает в настигнувшей дистинии. Он благодарен Джеюну за то, что тот до сих пор с ним, но как Пак боится, что однажды Шиму надоест его спасать и он просто уйдет, оставив того одного. Он не хочет думать об этом ни на миг, но голова не слушается и заставляет прогонять такой исход события с каждым разом по новому. Сонхуну хочется разрыдаться, словно ребенку, у которого забрали мать. Он устал от самого себя и не знает, как спастись. Джеюн сжал обивку кресла, прогоняя слова в голове, выбирая нужные, чтобы отвлечь Сонхуна на себя.       — Ты в порядке? - произнесенные слова эхом раздались в ушах Сонхуна. Тот слегка дернулся, все же повернув голову, но не на Джеюна, а прямо, все еще боясь поднимать взгляд. Глаза смотрели лишь вниз, на тонкие белые руки, что продолжали трястись. Губы сжимаются в тонкую линию, а в области сердца всё неприятно сжалось. Когда Сонхун слышал такой вопрос от Шима, он хотел лишь одного: быть в порядке. Но все, что он может — это постыдно молчать и бояться высказать свои мысли. Джеюн никогда не торопил Пака с ответом, и сейчас, медленно встав на ноги, глянув на Сонхуна сверху вниз, направился на кухню. Достав из холодильника подмёрзшее красное вино, Джеюн разлил немного алкоголя по бокалам. Без лишних слов, взяв два фужера в ладони, вернулся к Сонхуну.       Встав напротив парня, Джеюн протянул бокал Сонхуну. Пак неторопливо поднял взгляд на протянутый ему бордо, после перевел вопросительный взгляд на Джеюна. Тот, ничего не говоря, лишь протянул бокал ещё ближе, заставляя Сонхуна взять вино.       В голове вместо торнадо мыслей теперь был вопрос: что хочет сделать Джеюн?       Только фужер оказался в ладони Пака, Шим довольно улыбнулся и присел на корточки рядом с креслом. В глазах Джеюна было только спокойствие, которое он очень желал передать Сонхуну. Пак прибывал в недоумении, боясь сделать и движения, но когда его глаза уловили взгляд Джеюна, по телу растеклось тепло. А когда ладонь Шима нежно опустилась на колено, Сонхун и вовсе перестал чувствовать тяжесть внутри. Напряжение стремительно начало отступать, заменяясь на чувство безопастности и уюта.       — Я всегда рядом, Сонхун. Я всегда выслушаю тебя. Не закрывай внутри себя свои переживания, я помогу с ними справиться. — голос Шима был настолько успокаивающим, что Сонхун едва мог держаться, чтобы не выпустить бокал из ладони и без сил упасть в объятья Джеюна. — Давай выпьем по вину, и поговорим? Идёт? — Уголки губ сами взметнулись вверх. Сонхун слабо улыбнулся, протягивая бокал в сторону джеюнова. Хрусталь встретилась с другой и издался приятный звон.       Он всегда спасает вечера, несмотря на свою усталость. Сонхун чрезмерно благодарен Шиму, что тот делает для него. Он не может описать это словами. Если бы не Джеюн, Сонхуна бы не было на этот свете, ему бы просто незачем было жить. Но глядя сейчас на Джеюна, от которого веяло теплом, Сонхун понимал, что он никогда не останется один. Пока Джеюн улыбается ему, Сонхун будет иметь смысл жизни.