Птица Говорун

Оказывается, дыхание может быть недовольным. Олег узнал это именно сейчас, сидя на одном колене напротив Птицы. Тот же смотрел на него исподлобья, всё ещё дергался, пытался вырваться, но всё бестолку – руки связаны тугим ремнём. – А я говорил тебе закрыть рот. – Вздыхает Олег и его рука ведёт по напряжённому бедру, сжимая ткань узких джинс. В ответ на это лишь возмущённое мычание – попытка что-то сказать. Но это невозможно. Ведь во рту чёрный кляп, крепко закреплённый ремнями за затылок и снизу под челюсть. Идеально смотрелось с точеным лицом Разумовсаого и огненно-рыжими волосами. Волков подчёркивает это для себя движением руки, проводя пальцами по линии челюсти... И тут же ловит Птицу за голень, препятствуя пинку. С его характером ничего уж не поделаешь, как ни связывай, всё равно будет брыкаться и пытаться выбраться на свободу. Олег лишь тяжело вздыхает. И вытягивает его ногу ближе к себе: губами ласково касается голени, этой тёплой дорожкой из поцелуев, от стопы до колена, прокладывает тропинку, казалось, к самому сердцу второй личности своего возлюбленного. А вот Птиц от этого резко замирает, казалось, затаив дыхание. Неуж-то его можно было так легко заткнуть? Аж не верится. Поэтому Олег тут же проверяет это, слегка прикусив бедро. Комнату тут же пронзает стон на рваном выдохе – это очень хороший знак. Тело у них с Серёжей одно, значит и эрогенные зоны тоже. Птица всё ещё брыкается, однако даже не пытается оттолкнуть Олега, напротив, его бёдра раскрыты даже слишком широко. Волков проверяет его желание ещё раз, когда пальцами скользит по талии и мягко накрывает своим телом сверху. Птица хмурится так, будто сейчас говорил какой же волче жалкий и до отвратительного пошлый, и если бы не кляп во рту, Олег уверен, что давно бы уже был укушен. А если бы не связанные за спиной руки, то и щека бы уже горела от пощёчины. Но сейчас они просто прижимаются друг к другу через одежду, давления достаточно, чтобы сладко тянуло, но не достаточно, для того, чтобы быстро кончить. С Птицей им нравится вот так, чтобы редко и невыносимо долго, но без касаний, быть у самого края вечность. Птица ненавидит это, но млеет под умелыми руками Олега, под всей этой нежностью, любовью и обжигающим теплом. Поэтому, когда Птиц наконец кончает, прямо в те же узкие джинсы, под Олегом, спустя вечность, он выглядит так покорно, словно с самого начала планировал именно это. Щеки покраснели, глаза блестят слёзной росой, а с губ и подбородка капает слюна из-за кляпа. Олег тратит секунду на то, что бы наконец освободить его рот, тут же ласково ведёт по спине, облакачивая на своё плечо, пока Птица ядовито шипит «сволочь...» и кусает его в плечо, теперь уже до крови