Пурпурные гиацинты

Оглушительный хлопок раздался, громом пронесясь над всем кварталом. Тут же последовавшая за ним ударная волна, нещадно плавившая ткань костюма и обжигавшая плоть, заставила два тела, сцепленных то ли в танце, то ли в схватке, разлететься в разные стороны. Это взорвалось здание банка — как позже сказали в новостях. Того самого, который в ту ночь грабил Джокер со своей сворой. Того, из которого, на счастье, успел выбежать единственный охранник. Того, в переулке возле которого Принца Преступного Мира настиг его закадычный враг. Взрыв прогремел в самый разгар драки. Сквозь толстый слой грима на лбу клоуна уже проступил пот, Джокер сплюнул на землю густую алую кровь — его разбитый нос больше походил на размазанный по лицу фарш, а посреди лица живописно расплылся отёк. Безумные глаза горели адским пламенем; зрачки, точно чёрная дыра, пожрали радужку едва ли не целиком. Его заметно пошатывало — ещё немного, и Тёмный Рыцарь одержал бы верх, закинул клоуна в бэтмобиль и передал бы на попечение психиатрам Аркхэма. Но вдруг дикий, невменяемый взгляд отрезвел, в нём пронеслось выражение тотального, бесконечного ужаса. Последним, что услышал Бэтмен, стал чей-то надрывный крик — крик боли и отчаяния. В горле пересохло. Возможно, кричал он сам, а может и нет. Звук тянулся, постепенно затихая, отталкиваясь от стен, осколков стекла, бетона и металла — вопль раздавался одновременно отовсюду и ниоткуда, и до слуха Рыцаря доносилась лишь малая его часть — Бэтмен словно погрузился под воду. Падая на шершавый, нагревшийся от обожжённого воздуха асфальт, он почувствовал резкий рубящий удар, будто топором, по затылку. Языки пламени, дым, припаркованные неподалёку машины, яркие, точно в насмешку светящиеся билборды и вывески, звёздное, безлунное небо — всё это исчезло в наползшей на глаза тьме. Дальше время остановилось, и все события смешались в единый ком. Прошла минута, а может, час, когда чьи-то холодные жилистые руки подняли полубессознательное, обмякшее тело. Открыть глаза не получалось. Мозг заторможенно обрабатывал происходящее, наблюдая как бы со стороны. Брюсу осталось лишь довериться неизвестному. Быть может, даже если бы он был в сознании, сопротивляться бы не смог: по ощущениям все кости были переломаны, если не раскрошены; резиновые конечности безвольно болтались в воздухе. Несли его поразительно аккуратно, плавно, будто крепкий, высокий мужчина, находящийся на пике человеческих возможностей, ничего и не весил. А может быть, он действительно плыл по реке. Или даже погружался под воду — различить направление движения тоже оказалось задачей со звёздочкой, которую Уэйн с позором провалил. Неизвестно, сколько прошло времени, но в один момент он почувствовал твёрдую поверхность — должно быть, его опустили, с осторожностью куда-то положив. Под головой тут же оказалось что-то мягкое — не настолько, чтобы не чувствовать холодную, сырую неудобную плоскость, на которой он теперь валялся выпотрошенной тряпичной куклой, но достаточно, чтобы почти не чувствовать боль в затылке. Боль — последнее, что удерживало Брюса в сознании — стала отходить на второй план, вытесняемая вязким забытием. С каждой секундой тело теряло связь с разумом, и в конце концов Бэтмен сдался. Хватит на сегодня геройства.

***

Отвратительное вяжущее чувство на языке заставило болезненно сморщиться. Горло раздирало — должно быть, там не было и капли воды как минимум два дня. Дыхание давалось нелегко — Уэйн словно разучился делать это бессознательно. Хотя вряд ли. Если бы разучился, давно бы уже откинулся. Сколько он так пролежал? Дни? Недели? Тяжёлые веки дрогнули в попытке подняться, но как только под ресницы проник яркий белый свет, Брюс с хриплым стоном зажмурился, только сейчас вспомнив звучание собственного голоса. Если он всегда так говорит, должно быть, слушать его то ещё удовольствие. Ещё попытка — и мужчине удалось разлепить глаза. Частично он прикрыл их рукой, создав импровизированный козырёк, чтобы палящая в лицо лампа просто-напросто не выжгла к чертям роговицу. Брюсу не терпелось поскорее окинуть себя взглядом. Пока глаза привыкали к свету, руки лихорадочно ощупали лицо — странно, но маска оказалась на месте. Он даже выдохнул — всё было не так паршиво, как можно было ожидать. Изображение немного плыло, но вскоре Уэйн смог сфокусироваться на левой руке — в вену был введён катетер. Он что, под капельницей?! После более внимательного осмотра, догадки подтвердились — небольшое, ярко освещённое помещение оказалось больничной палатой: белые стены, неудобная, зато стерильная койка, из мебели, помимо неё, почти ничего. Грудь облепили датчики. Справа от изголовья мерно пикает кардиомонитор. И окно… Приоткрыто. Не просто открытая форточка — при желании его можно было бы одним движением распахнуть настежь. Брюс прищурился, силясь рассмотреть оконную раму; как он и полагал, ручки на ней не было — в больницах окнам просто не положено так открываться. Забыв о своём состоянии, о возможных переломах и о звенящей от напряжения голове, он приподнялся, на руках подтянувшись ближе к изголовью койки и принял полусидячее положение. Испытующий взгляд рекошетящей пулей заметался по палате. Белая плитка. Капельница. Приоткрытое окно. Маленькая прикроватная тумбочка.. Линия на мониторе вдруг резко подскочила вверх. Зрение наконец уцепилось за то, что мозг до того успешно игнорировал. На тумбе в красивой фарфоровой вазе стоял пышный букет пурпурных гиацинтов, обёрнутых нежно-лиловой бумагой. Первые секунды Брюс, широко распахнув глаза, таращился на цветы, пока в голове трещали сверчки, но тут его внимание привлекла новая деталь. Среди роскошных, благоухающих пьяняще-сладким ароматом цветов, было что-то ещё — вроде как, торчал уголок бумажки. Забыв о датчиках и катетере, Уэйн перекинулся через кровать и протянул руки к букету, чуть не уронив на себя капельницу. Кое-как он смог подтолкнуть вазу к краю тумбы кончиками пальцев, а там вынуть цветы оказалось не так сложно, но едва он это сделал, ладонь, дрогнув, разжалась. Гиацинты, со стеблей которых крупными каплями стекала прохладная вода, с мягким шорохом упали на пол. Между яркими душистыми цветками, светя жуткой кровавой улыбкой расположилась карта джокера.