Концерт

      — Ого, какая толпа! Как бы успеть на фестиваль — вдруг слышится чей-то голос из толпы. — Да поди успеем, до начала ещё пол часа — отвечает второй.       Спустя приличное количество времени, мужчины всë же вошли внутрь Большого театра Пенаконии. Ах, как он был прекрасен. Стены его были завешаны алыми портьерами, на концах которых красовалась золотистая бахрома. Если пройти дальше, то из-за них выглядвают куклы. Выглядит довольно жутко, но по-своему прекрасно.       Кажется, эти молодые люди ещё ни разу не были в подобных местах, иначе они бы не стояли с открытыми ртами. — О Боже мой! Ты только погляди! — вдруг один из мужчин воскликнул. Пред ними раскинулся огромный зал с местами для зрителей и самой сценой, к которой, с трёх сторон подходили красные дорожки.       Зал был большим не только в ширину. Потолок и пол были настолько далеко,что казалось, само небо и ядро планеты было более досигягаемым.       Но сейчас было не время разглядывать театр. Мужчинам нужно было найти свои места, а если быть точнее, как-то попасть к ним, так как людей собралось уже приличное количество и не очень хотелось их тревожить.       Кое-как пара всë же уселась за места и вот, прямо перед ними гигантская сцена, на которую в скором времени должна была выступить сама госпожа Зарянка. Все присутствующие были взбудоражены. Почти каждый переговаривался с кем-то ближним, что создавало некое жужжание, но стоило свету начать тухнуть, как весь театр замолк.       Тем временем за занавесом.       — Ах, братец, я так волнуюсь — вдруг взволновано прошептала знаменитая на всю галактику певица. — Ну что же ты. Раньше же у тебя всë получалось, значит, сейчас тоже должно получиться. Я в тебя верю, так что не волнуйся. Люди любят тебя и даже на твои погрешности закроют глаза — спокойно и пытаясь успокоить Зарянку, проговорил Воскресенье, а после слегка приобнял еë. Кажется, после слов брата, девушке стало намного лучше и уверенности в её глазах и сердце прибавилось. — Спасибо тебе. Ну ладно, мне уже пора выходить. Пожелай мне удачи! — мягко улыбнулась Зарянка. Воскресенье же кивнул ей в ответ и тоже слегка натянул улыбку. Кажется, его что-то тревожило, но вот что именно, это мы, видимо, узнаем чуть позже.       Певица, чей голос знает каждый, подходит к занавесу. Вот-вот он должен распахнуться и показать белу свету прекрасный лик девушки. Вдруг послышался скрип механизмов, что должны были открыть длинные портьеры. — Ах! — за занавесой было достаточно темно, но на сцену же светили прожектора, из-за чего глаза стало слегка щипать, как если бы средь тëмной ночи посветить фонариком в лицо.       Портьеры всë-таки распахнулись. Девушка улыбнулась и начала двигаться в центр сцены. Стук еë каблуков о пол ударялся о великие стены театра протяжным эхом. Зал начал перешëптываться. Одни боготворили Зарянку, а другие могли и слухи порой распустить. Но кажется, галовианке уже не впервой. Невозможно понравиться всем, а если ты ещë и очень узнаваемая личность, то, увы, слухов, шептаний и наговариваний не избежать.       Остановившись, девушка одаривает своим взглядом помещение. Собравшись с мыслями, она всë же решает произнести свою речь. —Приветствую всех вас, дорогие зрители и гости Пенаконии! Попрошу чуточку внимания. Как вы знаете, совсем скоро должен начнеться Фестиваль Гармонии, а посему, мы убедительно просим всех вас сесть на свои места поудобнее, не отрывая взгляд от сцены! Мы все очень старались и надеемся, что вы справедливо оцените наше выступление! — наконец закончила свою речь девушка и поспешила скрыться за занавесом. Перед её выходом должны были выступить ещё пара человек, так что у Зарянки было время на подготовку. Кажется, она не волновалась так даже в своë первое выступление. Почему же? Что же сейчас изменилось? Раньше она выступала в местах и более оживлённых, но именно здесь ей казалось, что её не поймут. Что начнут осуждающе оглядывать с ног до головы не понимая, что это за чучело перед ними, что возомнило себя певицей. Даже поддержка брата плохо помогала. Но уже ничего не поделаешь, она же не может прямо сейчас заявиться к брату и сказать, чтобы он отменил выступление. Всë же некоторые ждут её выхода.       Время за размышлениями пролетело незаметно. Вот уже подходит очередь Зарянки выйти на сцену. Ах, как еë трясëт. Но ничего, она сможет выдержать любое давление, пусть это и будет трудно. —Итак, дамы и господа, приглашаем на сцену главного гостя нашего фестиваля—прекрасную и неповторимую певицу всей галактики — Зарянку! — громко объявил ведущий. Сама же Зарянка уже вышла из-за огромной шторы и одарила всех присутствующих своей фирменной улыбкой. Как же её лицо уже болело от неё. Но, увы, из образа нельзя было выходить, особенно сейчас.       Девушка подходит к центру и берёт в руки микрофон. —Всем снова добрый вечер! Сегодня, специально для всех вас, я выступлю на этом, долгожданное фестивале! Надеюсь на вашу поддержку и одобрение! — Зарянка начала осматривать присутствующих. Что-то не давало ей покоя. Ничего подозрительного не обнаружив, она, уж было хотела начать петь, но вдруг, среди толпы, заметила две пары глаз, что смотрели точно в душу. Ох, кажется, это сидит еë любимый братец, а вот рядом... Страшно наблюдать такую картину. Сам Гофер Древ явился сюда, дабы посмотреть на свою любимицу и, судя по состоянию Воскресенья, дать нагоняет старшему.       В детстве ему часто прилетало ни за что, а как выяснилось, что тот ещё и болен, господин Гофер не давал и проходу маленькому птенчику. Даже когда Воскресенье вырос, его приëмный отец отчитывал того за каждую оплошность, унижал и, бывало, забивал до лежачего состояния. Зато свою любимую Заряночку, он чуть ли не к божествам приписывал. Она и вправду, внутренне была сильнее брата. Могла справится с окружающим давлением, а он, в свою очередь, на каждый промох свой, чуть ли не с крыши прыгал. Но к этому, увы, приложил руку сам Гофер. Каждую ошибку он отпечатывал на теле или сознании Воскресенья, чтобы тот, в следующий раз, боясь наказания, сделал всë правильно. —Кхм, ну же, господа! Поддержите нашу гостию аплодисментами! — вдруг вывел девушку из транса чужой голос.       Весь зал залился звонкими хлопком в ладоши. Ах, кажется, люди и вправду ждут и не станут еë здесь забрасывать помидорами. Какое облегчение.       Собрав волю в кулак, девушка всë же начала своë выступление. Увидев улыбающегося Воскресение вдалеке, она почувствовала себя намного уверенней. Кто был что ни думал и не говорил плохого, один человек всегда будет на её стороне, Зарянка была уверена в этом.       Они с братом всегда помогали поддерживали друг друга,что бы ни случилось. Они всегда доверяли друг другу, всегда были готовы выслушать. У них не было секретов между собой, до определённого момента...       Пока Зарянка заполняла зал своим пением, Воскресенье и Гофер Древ вышли на улицу. Они ничего не говорили, просто молча, без единого звука возвращались в резиденцию. Кажется, там снова должен был состояться серьëзный разговор. О том, чего же добилась Зарянка в таком юном возрасте, и чего добился этот пернатый глупец. Что же он сделал? Именно — ничего. Он ничего не добился, ничем не интересовался, ничем не занимался... Он лишь ходил хвостиком за своей сестрой и иногда прятался за ней от злого Гофера, ведь сам был очень слабым, что снаружи, что внутри. Что он может сделать, пока его отчитывают и пинают? Ничего. Может только поддаться и упасть на пол, пока его тело прожигает дрожью от боли, ведь пинается Древ довольно сильно. Ему бы в футболисты идти, а не воспитывание. У него это плохо получается. Какой смысл от избиения? Никакого. Воскресенье не станет лучше от пары пинков под рёбра. Да и вообще любой другой не станет. Идеал нужно выстраивать частицой за частицей. Аккуратно и бережно, как будто от одного дуновения ветра, этот самый идеал треснет и снова распадется на маленькие кусочки, которые, увы, собрать будет очень сложно.       Вот уже подходя к резиденции, мужчина обернулся в сторону Воскресенья. Что ему нужно? Обычно, он даже думать о нм не хотел, кроме того, какой силы пинок ему прописать, а тут, смотрит прямо в глаза. Ещë и таким взглядом... Явно что-то не чисто. —Господин, что-то не так? — тихо проговорил парень. Кажется, он даже не подумал, прежде чем сказать, но уже ничего не исправишь. Но на удивление Воскресенья, Гофер ему слегка ухмыльнулся и пошёл дальше. Тот же оцепенел. Что это было? Почему он ему улыбнулся? Может это намëк? От такого количества вопросов, у Воскресенья загудела голова, жаль, ответов он там пока не смог найти. Остаëтся лишь ждать, пока Гофер Древ сам объяснится.       Подойдя к двери они вошли внутрь помещения. Оно было по размерам, не как театр Пенаконии, но тоже довольно вместительное.       Господин Гофер, подойдя к диораме, снова обернулся и уставился на Воскресенье. Что он хотел этим сказать? Что ему вообще было нужно? Обычно, если парень не выполнял то, что нужно, Древ сразу переходил к действиям, а не давил тупую улыбку и не глазел на него из-под очков. Чего же он ждëт? Воскресенье не мог понять. Единственное, что он понимал сейчас это то, что его колени начинают подрагивать. Снова. Снова ужасные мысли лезут в голову. Как же Воскресенью это надоело. Но, увы, он ничего не мог с этим поделать. Целый океан мыслей душил его, давил на мозг. В такие моменты, главе клану Дубов было очень плохо. Он не мог нормально стоять, мыслить и вообще плохо соображал. Он завидовал людям, у которых в голове совсем ничего нет. Как же хорошо наверное, жить в тишине, не слышать голоса, что так и норовят завести тебя в могилу.       Воскресенье начал заметно пошатываться. В глазах начало темнеть, а ноги совсем перестали держать. Жуткие голоса и вправду стали душить его. Воздуха становилось всë меньше и меньше. Под носом пронëсся холод, а из глаз стали проскакивать редкие слëзы. Он уже ничего не понимал, лишь слышал, как его мать зовëт прилечь рядом с собой. Ах, он бы с радостью прыгнул бы в еë мёртвые объятия, но ещë не время. Кто же останется с Зарянкой? А может, она с Гофером заодно и они поскорее хотят избавиться от него? Нет. Наверное нет... Воскресенье уже не знал, куда поддаться. Кому же тут можно верить?       Пока Воскресенье барахтался на полу и подрагивал, Гофер просто смотрел. Кажется, ему это доставляло удовольствие. Ведь на самом деле хорошо, когда глупец сам себя наказывает за ошибки, а не с твоей помощью. Жаль только, эту картинку уже было пора заканчивать, ведь скоро должна была вернуться Зарянка, а увидев Воскресенье в таком состоянии, наверняка бы сразу к нему дëрнулась. Пф, за что ему такая сестра досталась? Сам он ничего из себя не представляет, лишь жалкое породие на человека. Единственное, как его можно было использовать, это манипулировать. Он всегда слушался своего господина, ведь получать меж, и без того побитых рëбер, ему очень не хотелось. Поэтому, Воскресенье, хоть и не всегда удачно, но выполнял задания Гофера. А посему, можно было его использовать почти как удобно.       Кажется, Древ слишком долго думал, потому что уже раздался стук в дверь. Кажется, Зарянка уже вернулась. Надо бы тут прибраться.       Мужчина поднял Воскресенье на руки, а потом уложил на один из диванов и сунул ему в рот таблетки и дал парню запить. Лишь бы он не подавился, в таком то состоянии.       —Отец! Братец! Вы дома? — вдруг послышался ангельский голосок из прихожей. —Да, мы тут, Заряночка — натянуто-радостным голосом пролепетал Древ. — только Воскресенье немного устал — изменился в голосе мужчина. Даже имя своего приëмного сына ему не хотелось произносить. —А? Устал? Можно я к нему зайду? —Кхм... Можешь, зачем спрашиваешь?       Зарянка лишь кивнула и дëрнуласт к брату. Как он и предполагал. Тяжело было избавиться от этого немоща,когда за ним хвостиком бегает такая девушка. Зачем она вообще с ним сюсюкается? У неё есть всë: деньги, любовь окружающих, небольшая, но власть, но она, готова всë это оставить, лишь бы братик еë любимый дай Бог ссадинку не получил какую, а если и получил, то она будет сидеть с ним, пока кровь совсем не остановится...       Ужасно. Гофер Древ не мог понять ход мыслей этой девушки, но и предпринимать что-то, он тоже не решался, ведь потерять такого "союзника" было нельзя, а посему, приходится терпеть все эти нежности и сюсюканья. — Кстати, я хотела кое-что сказать... Я сегодня опять должна уйти. Поэтому, когда ужинать будете, мне не накладывай — с толикой тревоги проговорила Зарянка, на что Гофер лишь выгнул одну из бровей. — Снова? Позволь узнать, где же ты пропадаешь, чтобы если что, тебя можно было найти — Эм...— кажется, она не ожидала такого вопроса, поэтому пришлось быстрее шевелить мозгами. — В Золотом Миге — бросила Зарянка первое, что пришло в голову. — Но я могу потом куда-нибудь уйти, я хотела с друзьями развеяться немного. — Хорошо, но если вдруг что — сообщи мне или своему брату. — Х-хорошо — слегка запнувшись, ответила Зарянка. Поцеловала в лоб Воскресенье и направилась к выходу. Сегодня у неë ещë много дел о которых, увы, еë родственникам пока знать необязательно. Может быть в будущем, она и расскажет, но пока, пусть они останутся в неведении...       Собрав свои вещи, Зарянка всë же выходит из резиденции, направляясь в отстранёный и всеми забытый переулок. Там не было света, не было горящих окон и даже животные никакие не бегали. Лишь тараканы ползали, пожирая чьи-то останки или просто непонятный и, давно выброшенный мусор.       Из-за угла послышались чьи-то шаги и характерный железный звон. Пара остановилась возле Зарянки и один из них стал ухмыляться. — Ха-ха-ха! Давно не виделись, пернатая! —раздался всë же чей-то голос. — Ох! Как вы быстро! Я ещë не успела подготовиться. Через сколько минут у нас до начала? — лишь ответила девушка. — Да не ссы! У нас ещë час в кармане! Поди все хахаряшки свои успеешь одеть — звонко прохохотал киборг, на что две девушки лишь закатили глаза. — Кстати, я почигила твой микрофон. На, держи — всë же заговорила напарница железного человека. —Ах, спасибо тебе, Ахерон! — на что девушка лишь кинула еле заметный кивок — Кстати, отвернитесь пожалуйста на минутку — смущëнно попросила галовианка. Пара друзей всë же отвернулись, давая Зарянке время на переодевание.       Наконец, сменив нежное и пышное платье на чёрный и жëсткий костюм, троица двинулась в сторону Рифа потока сновидений, где, с минуты на минуту, должно было начаться музыкальное соревнование...