День Святого Валентина / Valentine's day

Четырнадцатое февраля всегда был днем, который она ненавидела. На самом деле, девушка могла вспомнить точное время и день, когда её ненависть проявилась. Шёл четвёртый год обучения, ей было четырнадцать лет, и часы показывали шесть часов вечера. Рональд Уизли умудрился разрушить всё, в том числе разбил и её любящее романтику сердечко, которое с тех пор начало биться немного иначе. Конечно, сам факт того, что четырнадцатилетний мальчишка смог разрушить её представления о любви звучал жалко, но Гермиона старалась уважать свои эмоции. С тех пор она ни с кем не встречалась и даже не заморачивалась по этому поводу. Её университетские друзья считали её сумасшедшей и одинокой. Но это было не так, Гермиона была полностью довольна тем, что жила в своё удовольствие. У нее была своя квартира в Нью-Йорке, замечательная карьера, куча разных увлечений, а также две милые кошки, которые любили с ней обниматься. Жизнь была прекрасна. И всё же шатенке не удавалось полностью заглушить горечь, терзавшую ее сердце, когда она наблюдала, как все пришедшие в рестораны через дорогу парочки уютно сидят за романтическим ужином. Они сидели за столами, укрытые от дождя верандой, увитой розами и гирляндами, со свечами и вином на столах. Тем временем сама Гермиона пыталась спрятаться от дождя под хлипким зонтом с дырками, отчаянно пытаясь поймать такси, чтобы наконец-то вернуться в свою квартиру. Она замерзла, её мокрые волосы прилипли ко лбу, а макияж, несомненно, растекся по щекам угольными разводами.  — Видок у тебя, конечно, жалкий. Гермиона, если это было возможно, застыла, словно статуя, когда услышала мужской голос. Должно быть, девушке это померещилось, учитывая, что этого голоса она не слышала четыре года, не говоря уже о том, что он звучал на совершенно не том континенте. Это был голос человека, которого Грейнджер ненавидела больше всего во всем университете, человека, который превратил её студенческую жизнь в Ад и заставил усомниться в своих академических способностях. Но нет, это никак не мог быть он. Кто бы это ни был, он, вероятно, просто разговаривает с кем-то по телефону. — Ты оглохла, Грейнджер, или осталась такой же невоспитанной, какой я тебя помню? Гермиона закрыла глаза и сделала небольшой вдох, прежде чем выдохнуть, и её дыхание вышло дребезжащим потоком, когда она пробормотала слово “Блядь”. Девушка будто намеренно (а может, и нет) медленно повернулась и перевела взгляд на мужчину, стоявшего в нескольких футах от неё, и замерла, прежде чем с её губ сорвалось очередное ругательство. Как кто-то может стать ещё красивее за четыре года? Это было несправедливо. Том Риддл улыбнулся ей, его губы растянулись в широкой улыбке, и он стал похож на акулу, которая только что почуяла запах крови в воде. Взяв себя в руки, Гермиона вздернула подбородок и попыталась не обращать внимания на мысль о том, как нелепо она, вероятно, выглядела в этот момент.  — Что ты здесь забыл?  — Даже не поздороваешься? Не спросишь как дела? Штаты окончательно испортили твои манеры?  Гермиона прищурилась.  — Ты что, преследуешь меня? Том запрокинул голову и рассмеялся, его звучный хохот разнёсся по холодному ветру, заставив Гермиону вздрогнуть. Он покачал головой и поправил свой складной зонтик, и девушке стало завидно. И это она ещё игнорировала его толстое шерстяное пальто. Она бы душу за него продала. На самом деле, она могла бы убить Риддла и прикарманить его пальтишко себе. — У меня здесь дела. Шатенка моргнула и отвела взгляд от его пальто.  — Что? Теперь настала его очередь сощуриться.  — Ты в порядке, Грейнджер? Она не была одурачена его мнимой попыткой проявить сочувствие, и девушка в ответ лишь резко рассмеялась.  — Я в порядке. Какое такое дело привело тебя в ”Большое Яблоко"?  — в глубине души она не могла поверить, что ведет светскую беседу со своим заклятым врагом (драматично? Бесспорно), но, возможно, это было частью взросления. Мужчина шагнул ближе, и благодаря своим длинным ногам оказался совсем рядом с Гермионой, чуть не сбив её с ног. Она не помнила, чтобы Риддл был настолько высоким, но, сейчас наверное, он был на целую голову выше неё. Его широкие плечи эффектно облегало пальто, а тёмные локоны, развевавшиеся на ветру, красиво обрамляли острые черты лица. Гермиона же в свою очередь была уверена, что выглядит, как мокрая крыса. — У меня встреча с клиентом по поводу судебного процесса.  Гермиона удивленно вскинула брови и присвистнула.  — Встреча с зарубежным клиентом? Должно быть, это серьезный судебный процесс. Мужчина пожал плечами, как всегда, выглядя беззаботно успешным, и девушка стиснула зубы. Гермиона после окончания учёбы изо всех сил пыталась найти работу, которая позволяла бы ей зарабатывать достаточно, чтобы ни в чём не нуждаться, у Тома же в свою очередь был длинный список фирм, которые практически пресмыкались у его ног. Был ли он экспертом в своей области? Конечно. Стал ли его успех менее раздражающим? Точно нет. — Что ты делаешь совсем одна в такой особенный день? — спросил мужчина с дразнящей ноткой в голосе, и у Гермионы возникло искушение врезать ему по кадыку, украсть его зонтик, а затем драпануть со всех сил, несмотря на то, что она была на шпильках, а тротуар — мокрым. — Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — хотя, как только шатенка подумала об этом, оказалось, что за все время, что она его знала, Гермиона никогда не видела Риддла в отношениях с кем либо. Это не могло не шокировать, учитывая внешность Тома, хотя, возможно, с этим был как-то связан его дерьмовый характер. Вместо того, чтобы сразу ей ответить, мужчина протянул руку и взял её зонт. Гермиона была так увлечена его действиями, что тот легко выскользнул из её замерших пальцев, однако холодный дождь так и не коснулся её головы, — его зонт благополучно укрыл девушку. — Я так и не нашел никого, с кем можно было бы провести этот день. Гермиона недоумённо заморгала, глядя на мужчину, пока дождь быстро впитывался в его одежду и волосы, отчего локоны упали Тому на глаза, а на ресницах засверкали капли воды. Его глаза сияли.  — Что ты делаешь? — это прозвучало глупо даже по её собственным меркам. Риддл вёл себя как джентльмен, но сама идея того, что он решил проявить доброжелательность, показалась девушке такой нелепой. — Твой зонтик уже дырявый, — сказал он просто, как будто это было единственной логичной причиной его поступка. — Но ты промокнешь. Он снова рассмеялся:  — Уже поздновато волноваться. Щёки девушки вспыхнули, и внезапное чувство, разлившееся в её груди, вызвало головокружение и тошноту одновременно. Чувство, которого Гермиона не испытывала уже много лет, напугало её. То, что Том предложил ей свой зонт, не было чем-то из ряда вон выходящим, но по непонятной причине она немного смягчилась по отношению к нему. Том протянул свободную руку и махнул такси, которое тут же стало замедляться, и через несколько секунд одно из них подъехало к тротуару, и у Гермионы отвисла челюсть. — Как тебе это удалось? Я уже целую вечность пытаюсь поймать такси, а на меня только брызги летят. — Они, наверное, не могли тебя видеть, — мужчина открыл перед ней дверцу и убедился, что зонт продолжает закрывать её от дождя, когда девушка садилась в машину. Гермиона подняла на него глаза и прокляла себя за то, что снова покраснела от красоты Реддла и от того, как он смотрел на неё сверху вниз, насквозь промокшую от дождя. — Спасибо... — Как насчет ужина? Они произнесли это одновременно, на одном дыхании. Гермиона уставилась на Тома, ошеломленная тем фактом, что эта идея не вызвала у неё отвращения. Она обернулась и посмотрела на все пары на другой стороне улицы, задаваясь вопросом, каково это было бы — хоть раз оказаться среди них. Она подвинулась на сиденье, освобождая ему место.  — Звучит заманчиво. Его улыбка больше не казалась хищной. Он просто выглядел счастливым.