Традиции Лаик

Любовь по-гайифски считалась одной из негласных традиций Лаик наряду с ночными вылазками, росписью углем по капитанскому портрету и невкусной серой кашей на завтрак. И то сказать, когда на хорну вокруг ни одной девицы или хотя бы дамы, поневоле обращаешь внимание на однокорытников. Не сразу, конечно. Первое время унары больше хвастались друг другу приключениями с крестьянскими девицами или горничными, бессовестно привирая. О гайифской любви больше шутили, пытаясь вогнать друг друга в краску, чем интересовались ею всерьез. Но однажды утром унаров взбудоражил слух, что Константин провел ночь в келье у Бласко. Рыжий Константин довольно щурился и то и дело касался усыпанной веснушками шеи, как бы невзначай показывая зрителям след от долгого поцелуя. То один, то другой унар отзывал его в сторону, чтобы расспросить, таясь при этом от остальных. Всем хотелось узнать — каково это, по-гайифски. Арно посматривал на любопытных свысока, его-то братья просветили заранее. «Ничего особенного, — поведал Эмиль, — дамы на ощупь приятнее». Лионель же высказался в том духе, что существуют занятия более достойные потраченного на них времени. В Лаик старший из близнецов, по его словам, был чрезвычайно занят учебой, после выпуска он всё же решился попробовать и обнаружил, что это ужасно неловко. Особенно на следующий день, когда, проспавшись, вынужден смотреть приятелю в глаза. Повисает некая недосказанность, ненужные вопросы, которые в конце концов губят дружбу. «Если вздумаешь попытаться, — сказал он, — выбирай того, чьего общества тебе не жаль лишиться». Унар Валентин в списке претендентов на внимание Арно оказался бы в самом конце, рядом с трусливым, как заяц, Луитджи и прыщавым Анатолем. Что бы унары ни затевали, пользуясь отсутствием менторов, Придд всегда оставался в стороне, только внимательно смотрел своими белесыми глазами. Думали даже, что именно он докладывает Свину об унарских проделках, но доказательств этому не добыли. Дик говорил, что Людям Чести поневоле приходится вести себя осторожно, он вечно вступался за Придда, но Придд и не думал проявлять ответную симпатию. Когда Дику в очередной раз доставалось от Колиньяра или Арамоны, он равнодушно молчал. Лионель учил Арно не верить первому впечатлению. Придд мог быть трусом, а мог — прожженным хитрецом. Арно исподтишка наблюдал за ним и никак не мог прийти к окончательному выводу.  Кто бы мог подумать, что Валентин эти взгляды заметит! И угораздило ж его подойти именно в то утро, когда все вокруг жужжали о Бласко и Константине! И когда Валентин поинтересовался, что в его персоне так привлекает унара Арно, этот унар, не задумавшись, ляпнул: — Говорят, в наше время не вкусить любви по-имперски просто неприлично. Каково ваше мнение на сей счет? На скулах Придда заходили желваки. Он явно собирался ответить что-то резкое, но в последний миг взял себя в руки и только спросил: — Могу я узнать причину, побудившую вас задать этот вопрос именно мне? Арно всего-то пытался затеять светскую беседу и даже не подумал, что вопрос может быть понят как намек. Соображать пришлось быстро.  — Вы производите впечатление человека, умеющего хранить тайны. Я не горю желанием стать темой для обсуждения во время завтрашней утренней трапезы. Выпалил — и только потом понял, что аргумент вполне разумный. Он окинул Валентина взглядом головы до ног: вблизи тот не вызывал отвращения. Благородное лицо, ладная фигура, длинные пальцы. А глаза... в глаза смотреть необязательно. Валентина его объяснение почти удовлетворило. — Это единственная причина? Арно замялся, но решил быть честным до конца. — Я слышал, что подобные эксперименты пагубно сказываются на дружеских отношениях. С вами мне это не грозит, поскольку мы не друзья. Для него не составляло труда придумать комплимент даме, но унар Валентин на даму не походил. Да и вообще ни капли Арно не нравился. В сощуренных глазах ему почудилась насмешка.  — Ваша наблюдательность делает вам честь, унар Арно. Жду вас у себя через четверть часа после того, как прозвонит вечерний колокол. Арно почувствовал, что волоски на предплечьях встали дыбом. — Я приду. Сказал — и тут же пожалел об этом. На самом деле не так уж его интересовала гайифщина, и ещё меньше хотелось связываться ради этого с Приддом. Но отступать было поздно: не хватало еще дать повод обозвать себя трусом! До самого вечера он не находил себе места. Сцепился с Берто из-за фехтовального приема, чуть не поругался с Йоганном, огрызнулся на неуклюжего Карла, который, проходя мимо его стола, едва не опрокинул чернильницу. Согласие Придда само по себе казалось подозрительным, не зря же Лионель предупреждал держаться от Спрутов подальше. Придд был сама безмятежность: победил Роберта в учебном поединке, блестяще ответил мэтру Шабли на землеописании и, в отличие от остальных, не возмутился постным ужином, хотя даже неизбалованный Дик сказал, что такую гадость и нищему подать стыдно.  После вечерней молитвы все, как обычно, разошлись по кельям. Арно вдруг показалось, что Берто смотрит на него вопросительно, но пришлось сделать вид, что он не замечает этого взгляда. Вежливо желая приятелю спокойной ночи, Арно чувствовал себя последним лицемером. Вечерний колокол застал его в постели, натянувшим одеяло до самого подбородка. Дежурному слуге полагалось убедиться, что унар готов ко сну и не замышляет никаких каверз. Мышастый человечек приоткрыл дверь и окинул келью острым взглядом. — Не забудьте погасить свечу, господин унар. — Погашу непременно. Но дверь закрылась, а свеча по-прежнему горела. Арно принялся считать про себя, загибая по пальцу за каждую сотню. Отсчитав таким образом четверть часа, он подошел к двери и прислушался. Снаружи было тихо. Если кто и крался по коридору в соседнюю келью, у него хватало ума таиться должным образом. Арно осторожно приоткрыл дверь: никого. Вернувшись к столу, он загасил-таки свечу и только после этого выбрался из кельи. Темнота была такой густой, как будто коридор затопило ледяными чернилами. Чтобы не заблудиться, Арно вел кончиками пальцев по стене. Следующая келья принадлежала унару Анатолю, за ним жил унар Паоло, потом унар Норберт и наконец — унар Валентин. Тот как будто караулил у входа. Позволив Арно просочиться внутрь, он немедленно щелкнул задвижкой. На столе мерцал огарок свечи, бросая отсветы на внушительную стопку книг, в остальном же келья унара Валентина ничем не отличалась от прочих. Узкая койка, стол, рассохшийся табурет, закопченные до черноты стены. Постель была не смята, как будто ее заправили сразу же после вечернего обхода. Арно подумал, что бутылка «Змеиной крови» им бы вовсе не повредила. Лионель был прав. Они еще ничего не сделали, а ситуация уже казалась до крайности неловкой. Арно зачем-то провел рукой по столу, стирая несуществующую пыль. — Вам известно, с чего следует начинать? Валентин и не подумал смутиться: — Для начала стоит раздеться, я полагаю. Советую сразу снять белье, так будет удобнее.  Так и подмывало спросить, где это граф Васспард успел набраться такой премудрости, но вместо этого Арно послушно потянулся к застежкам унарской куртки. Сам Валентин раздевался ужасно медленно, тщательно складывая каждую вещь на табурет. Как будто время тянул. Стоять босиком на ледяном полу было неприятно, Арно невольно поежился. — Если вы опасаетесь, что я могу причинить вам вред, то зря. Спешу заверить, что отказаться и уйти вы сможете в любой момент, хотя бы и прямо сейчас. — Да не боюсь я, с чего вы взяли? — возмутился Арно. — Здесь просто холодно, как в погребе. — Скоро вы перестанете это замечать, — успокоил Валентин. На волосок поправив и без того идеально ровную стопку одежды, он наконец выпрямился. В полутьме обнаженное тело казалось молочно-белым. Взгляд Арно, вопреки его воле, притянула темная дорожка волос, идущая вниз от пупка. Он невольно сглотнул. Возбужден Валентин не был. Хотя и сам Арно пока не чувствовал ничего такого. — Сначала полагается решить, кто из нас на эту ночь станет дамой, — блеснул он познаниями. В рассказе Эмиля было и об этом. По этикету — хотя закатные твари знают, какой в этих делах этикет! — полагалось вежливо поспорить, кому какая честь достанется, но Валентин и тут умудрился удивить. — Дамой будете вы, очевидно. — С чего бы? — Потому что я знаю, как это делается, а вы — нет. Такое пренебрежение Арно задело. — Вы могли бы мне объяснить! — Представьте себе, именно сегодня меня не привлекает роль ментора. Вы можете получить урок, но только практический. Вид у Валентина был чрезвычайно самоуверенный, и Арно вдруг сообразил, что на самом деле он смущен не меньше. — Леворукий с вами. Начинайте, а то у меня уже зуб на зуб не попадает! В самом деле по тонким губам скользнула улыбка, или это сквозняк качнул огонек свечи? Рука Валентина уверенно легла Арно на талию, притягивая ближе. Их члены соприкоснулись, и Арно невольно ахнул. — Вы... Издалека Валентин казался холодным, как лунный свет, но ладони Арно ощутили естественное человеческое тепло. Кожа у Валентина была по-девичьи нежной, только мышцы выдавали мужчину и фехтовальщика.  Поразмышлять об этом Арно не дали. Губы Придда нежно коснулись щеки, мазнули по скуле. Арно запрокинул голову, позволяя целовать себя в шею и обмирая от предвкушения, но Придд метить его не спешил. Арно зарылся пальцами в темные волосы, прижимая голову Придда к себе. Влажный язык скользнул в ямочку между ключицами, и Арно хватанул ртом воздух. Они упали на кровать — танкредианцы и представить себе не могли подобного осквернения ложа! Ладони и губы Придда были везде, Арно только и мог, что снова и снова выгибаться навстречу, позволяя ласкать себя — нет, напрашиваясь на ласку. Кровь стучала в висках, он весь был одно пульсирующее сердце. Словно желая ощутить это биение, Придд накрыл ртом левый сосок, заставив Арно гортанно застонать. — Вам неприятно? — горячее дыхание коснулось кожи, как будто дразня. — Продолжайте, кошки ва...ааах! Придд пустил в ход язык, и в низ живота прокатилась волна жара. Это было против всех возможных правил! Арно протестующе стонал, извивался, пытаясь вырваться, но его не пускали, сладкая пытка все длилась и длилась. Пытаясь сдержаться, Арно кусал губы всё сильнее и сильнее, во рту уже чувствовался привкус железа. — Валентин, — выдохнул он из последних сил, — пожалуйста... Влажную кожу обдало ночным холодом, а нахальный язык устремился дальше, вниз, обвел вокруг пупка, губы нежно прихватили кожу на животе, и Арно всхлипнул. Всё его существо полнилось одной мыслью: ниже, еще бы немного... Жаркий рот накрыл, вобрал его член в себя, если бы Арно не закричал, его бы просто разорвало от невозможного, немыслимого наслаждения. Ни с девицами, ни наедине с собой он не испытывал такого никогда. Жар затопил его с головой, в голове билась единственная мысль: «Еще! Пожалуйста!» А Валентин вдруг поднял голову и посмотрел на него. Арно не мог оторвать взгляда от ярких, припухших губ. — Что... что ты? Не останавливайся! — жалко взмолился Арно. Он вдруг увидел себя со стороны: бесстыдно голого, распростертого на кровати, с затуманенным от похоти взглядом. Ему могло бы стать стыдно, но не стало, и он, не в силах больше говорить, стиснул плечо Валентина, умоляя продолжать. Валентин аккуратно высвободился, но тут же, словно извиняясь, взял его за руку и коснулся губами кончиков пальцев. — Тише, Арно, тише. Сейчас. Рот Арно приоткрылся в беспомощном «О». Ласковое обращение вдруг совершенно лишило его воли, руки и ноги налились свинцовой тяжестью. Валентин поднялся и отошел в дальний угол кельи. В стене смутно темнела ниша. Когда он повернулся, в руках у него что-то блеснуло. Мгновение спустя Арно разглядел бутылочку из темного стекла, совсем маленькую, в таких матушка хранила духи.  Только сейчас он заметил, что Валентин тоже возбужден. Налитый кровью член завораживающе покачивался, на конце его набухала, ловя отсвет огня, прозрачная капля. Арно с трудом перевел дыхание: совсем скоро случится то, ради чего он пришел сюда. Но мысль эта не пробудила в нем страха, только жадное любопытство: каково это, ощутить Валентина в себе? Оглушительно запахло бергамотом. Повинуясь невысказанной просьбе, Арно послушно развел колени, чем заслужил поощрительную улыбку. Кто бы мог подумать, что Валентин умеет улыбаться? Губы вновь коснулись возбужденной плоти, не давая испугаться по-настоящему. Арно благодарно выдохнул, и в следующее мгновение чужие пальцы скользнули между его ягодиц. Больно, вопреки ожиданиям, не было, каждое движение внутри казалось таким нужным, таким правильным! Знакомая слабость охватила Арно, и он из последних сил попытался отодвинуться. — Не хочу... сейчас. Как ни странно, его поняли. Валентин приподнялся, опираясь на локоть. Теперь, лаская Арно изнутри, он не сводил взгляда с его лица. Зрачки расширились, стылые озера превратились в омуты, на дне которых едва заметно трепетало пламя свечи. Стало понятно, что имел в виду Лионель. После этой ночи Арно ни за что не сможет глядеть Валентину в глаза. До совершенства правильные черты лица, горящие болезненным румянцем скулы — видя их, он не сможет не вспоминать эти чуткие пальцы у себя между ног, это странное ощущение заполненности. Придд изо всех сил пытался казаться спокойным, но на лбу его выступил пот, он закусил нижнюю губу, сильно, едва ли не до крови, не замечая этого. Сам воздух вокруг словно дрожал от жара. Арно вдруг захотелось большего, захотелось обрести полную власть над Валентином, впустив его в себя, окружив собой, своей плотью. Он подался навстречу ласкающим пальцам — сколько их уже внутри? — и глаза Придда удивленно расширились. — Что?.. — спросил он так беспомощно, что у Арно от нежности сжалось сердце. — Достаточно. Я готов. Придд судорожно перевел дыхание, почти всхлипнул. — Да. Сейчас. Даже в такой момент он не растерял привычной обстоятельности: скатал одеяло и подложил его под спину Арно, приподнимая бедра. Запах бергамота усилился. Наблюдая, как Придд смазывает себя, Арно думал, что никогда не сможет забыть эту картину: гибкое тело, совершенное, как гальтарская статуя, уверенные движения, блестящее от масла мужское естество. Ни один художник не сможет нарисовать такое! Тщательная подготовка дала плоды: Валентин оказался внутри одним движением, и Арно коротко вскрикнул — больше от неожиданности, чем от боли. — Неприятно? — встревожился Придд.  Арно каким-то чудом сумел заставить себя улыбнуться. — Самую малость. Продолжайте. Повинуясь наитию, он двинул бедрами — и немедленно стало легче. Дождавшись уверенного кивка, Валентин осторожно толкнулся вперед, и плоть послушно впустила его глубже. — Ещё, — потребовал Арно, — сильнее.  До сего дня что-то дремало внутри, неведомое прежде удовольствие, и теперь оно готовилось захватить над ним власть. Арно подхватил себя под колени, раскрываясь еще шире, и следующее движение едва не унесло его в Рассвет. Придд впился взглядом в его искаженное лицо, без слов спрашивая, что случилось. — Давай же! — простонал Арно. Он мечтал, чтобы это мучение прекратилось, и надеялся, что оно не прекратится никогда. Молния снова и снова била в одно и то же место внизу спины, прошивала насквозь, заставляя вскрикивать от боли и восторга. Придд двигался слишком размеренно, и Арно сам не заметил, как начал требовательно подмахивать, пытаясь заставить его ускориться.  К мокрому лбу Придда прилипла темная прядь, капельки пота блестели на висках и еще немного на носу. Арно смотрел не отрываясь и дождался: приоткрытые губы дрогнули, с них сорвался удивленный полувздох-полустон. Затрепетали длинные ресницы. Ошибиться было невозможно, и Арно довольно улыбнулся про себя. Теперь можно было с чистой совестью закрыть глаза, отдаться волнам удовольствия, которые вздымались всё выше... выше... выше, когда на очередном гребне стало нечем дышать, Арно выгнулся навстречу небу — и с невыразимым облегчением полетел в пропасть. Очнулся он от приятного сквозняка: это Валентин осторожно подул ему в лицо. Арно сморщил нос и улыбнулся. — Ваше мнение о прочи... случившемся, унар Валентин? Валентин улыбнулся уголками губ. — Достойно занесения в анналы, если можно так выразиться. Могу я задать вам тот же вопрос, унар Арно? — Тоже не разочарован. Ваши умения и впрямь впечатляют. — Благодарю за комплимент. Придд отодвинулся, позволяя Арно сесть на постели. Вставать не хотелось ужасно, тянуло уснуть прямо здесь и сейчас, но это означало бы навязать хозяину постели своё общество. Волшебство кончилось. Арно спустил ноги на пол и от души потянулся, разгоняя остатки неги. Одевались молча, не глядя друг на друга. Придд оставался у себя, ему достаточно было надеть исподнее, а вот Арно пришлось натягивать чулки, штаны и башмаки, да еще куртку на все крючки застегивать. Валентин вежливо дожидался его, присев на край развороченной постели. В келье по-прежнему пахло бергамотом и страстью, но с каждым мигом становилось всё холоднее. — Признателен вам, унар Валентин. — Арно даже умудрился изобразить светский поклон. — Урок вышел чрезвычайно познавательным. — Могу я осведомиться о ваших дальнейших планах? — неожиданно спросил Валентин.  Арно на всякий случай оглянулся, но нет, за его плечом ничего интересного не происходило. Разве что Валентину мерещились там легендарные лаикские призраки. — В первую очередь, молчать о случившемся. Стоит ли мне надеяться на ответную любезность? В глубине души он понимал, что говорит не то и не так. С дамой он никогда не позволил бы себе попрощаться так холодно, но Валентин дамой не был. И для него, и для самого Арно случившееся ровным счетом ничего не значило, удачный эксперимент и не более того. — Об ином не может быть и речи. Арно улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость. — Любовь по-имперски может приносить некоторое удовольствие, кто бы мог подумать? — пошутил он. — Расписывать друзьям подробности я, конечно, не собираюсь, но при случае смогу дать ур... совет. — У вас несомненно будет такая возможность, — с неожиданной холодностью отозвался Валентин. Тон его намекал, что гостю следует уйти как можно скорее. — В таком случае, доброй ночи, унар Валентин. — Доброй ночи, унар Арно... — Он как будто хотел добавить что-то еще, но передумал. Прикрыв за собой дверь, Арно тут же уткнулся в неё лбом, тщетно пытаясь охладить пылающее лицо. Не хватало еще, чтобы его застали в таком виде. Леворукий его дернул ляпнуть про друзей! Как будто прямо отсюда побежит Берто уроки давать. Конечно, о нем подумали невесть что! Постель выстыла напрочь. Согреться и уснуть всё не удавалось, Арно ворочался с боку на бок, прокручивая в голове каждое сказанное слово. Оба вели себя даже слишком вежливо, но стоило вспомнить, как ласково Валентин назвал его по имени, лицо обдавало жаром и поджимались пальцы на ногах. Именно это ощущение помогло наконец согреться. Засыпая, Арно был уверен, что увидит во сне Придда, но вместо этого явился Лионель. Впрочем, Придд тоже присутствовал: Лионель смотрел на него с величайшим презрением и обстоятельно доказывал, что такому неумехе в постели его младшего брата делать вовсе нечего. Придд слушал, гордо выпрямив спину, но глаза покраснели от непролитых слез. Его, такого, ужасно хотелось защитить, и Арно почти подобрал слова, чтобы возразить напыщенному Лионелю, когда в сон безжалостно ворвался утренний колокол. В трапезной унары первым делом принялись разглядывать друг друга, благо Арамона к завтраку не встал и можно было вести себя как заблагорассудится. Имперская чума распространялась со скоростью настоящей. Подозрительными кровоподтеками сегодня щеголяли Жюльен, Северин, Юлиус и даже кузен Франсуа. Как только не столкнулись ночью в коридоре? Арно похвастаться было нечем, даже захоти он: Придд был слишком осторожен, чтобы оставлять метки. Пониже спины последствия ночных похождений очень даже ощущались, но такие места в качестве доказательства не предъявляют.  Константин, недовольный тем, что внимание досталось другим, кидал на Бласко призывные взгляды. Дик, как всегда, не замечал ничего, кроме собственной тарелки, зато Эстебан думал так старательно, что это отражалось у него на лице. Пару дней назад он во всеуслышание заявил, что не желает «ввязываться в эдакую глупость», некоторые его даже поддержали, но сейчас чаша весов определенно качнулась в другую сторону. Арно исподтишка посмотрел на Валентина, и в коленях тут же появилась противная слабость. И чего стоило попрощаться вчера повежливее? Тогда они могли бы договориться о новой встрече... Арно спешно перевел взгляд на других однокорытников: внимательно посмотрел на смеющегося Берто, жеманного Юлиуса, наивно моргающего Франсуа, серьезного Дика, ожидая, когда внизу живота возникнет знакомое томление. И ничего не ощутил. Его тянуло только к Валентину — закатные твари знают почему! Один за другим унары заканчивали завтрак и разбредались по трапезной. Валентин встал из-за стола последним, и Арно решился. — Унар Валентин! Тот обернулся — как показалось, нехотя. — Я могу вам чем-то помочь, унар Арно? — Вас не затруднит последовать за мной? Не затруднило. В чулане за трапезной было удивительно тихо, шум остался далеко позади. В окошко под самым потолком проникал робкий утренний свет, золотя не замеченную слугами паутину. — Я весь внимание, — напомнил о себе Валентин. Тщетно Арно пытался высмотреть на бесстрастном лице какой-нибудь намек на вчерашнюю страсть. Светлые глаза вновь превратились в равнодушные озера. — Я хочу перед вами извиниться, — бесстрашно выпалил Арно. Валентин знакомо приподнял бровь. Точно так же удивление выражал Рокэ Алва. — Вы меня ничем не обидели. Вряд ли эти двое когда-нибудь встречались. Может быть, покойный Джастин Придд перенял жест и научил младшего брата. — Я думал о вас всю ночь и... — Вот как? — ...и перестаньте меня перебивать! Вы хороший учитель, но я — крайне нерадивый ученик. Ничего не могу толком вспомнить. Мне определенно требуется еще один урок любви по-имперски. А лучше даже не один. — Не получилось похвалиться перед друзьями? — сочувствие Валентина было фальшивым насквозь. Арно открыл было рот, чтобы возмутиться, но подумал — и закрыл. Обижаться было не на что, сам себе ызарг. — Нет, мне это нужно, чтобы... чтобы... Слов катастрофически не хватало, поэтому Арно обнял Валентина за шею и прижался губами к губам. Миг промедления, показавшийся вечностью, и ему ответили: настойчиво и страстно. Валентин целовал его как в последний раз: до боли, до звезд в глазах. Или лучше сказать: как в первый? — Вижу, — выдохнул Арно, когда его наконец отпустили, — намеки вы понимаете прекрасно. В светлых глазах плясали закатные твари. — Новый Веннен из вас вряд ли выйдет, но да, главную мысль вы донести сумели. Изучить нам с вами предстоит многое. Изнутри поднялась горячая волна, заставив Арно сделать то, на что он никогда не решился бы прежде. Он положил руки Валентину на плечи, притягивая к себе, и выдохнул прямо ему в губы: — К вашим услугам.