Защитный амулет

Снейп в отличие от других преподавателей Хогвартса выписывал магловскую прессу. Чаще всего это были научные и научно-праулярные журналы, в которых он мог ознакомиться с достижениями магловской науки. У Снейпа был пытливый ум, и он не считал нужным отказываться от какой-то информации лишь потому, что она из "неправильного" источника. В этот раз его внимание привлекла статья из медицинского вестника, посвященная репродукции и планированию семьи. Особенно его заинтересовала статистика: Согласно результатам исследований учёных из университета Кила, невозможность иметь детей «вгоняет» мужчин в глубочайшую депрессию. Впоследствии такие мужчины нередко становятся обозленными и даже крайне агрессивными. Многие из них остаются одинокими на всю жизнь. Британские исследователи приводят такие цифры опроса бездетных людей: желание иметь детей отмечено у 63 процентов опрошенных женщин и 59 процентов мужчин. Из них одинокими себя считают половина мужчин и лишь 27 процентов женщин. 38 процентов мужчин-респондентов находились в состоянии депрессии (женщин – 27 процентов). Агрессивными из-за проблемы бездетности стали 25 процентов мужчин и лишь 18 процентов – женщин. Очень переживают по этому поводу, грустят и тоскуют 56 процентов мужчин и 43 процента женщин. Снейп задумчиво изучал эти цифры. Что ж, приятно было осознавать, что он не один такой. Конечно, у него было все в порядке с репродуктивной функцией, но в остальном отличий было не слишком много. Он депрессивен, обозлен, одинок и агрессивен. В сердце его живёт постоянная тоска, и грусть периодически накатывает на него. Кто бы знал, как ему тяжело учить чужих детей, осознавая, что ему никогда не суждено воспитывать своих. Когда в Хогвартсе наступал родительский день, он просто уходил в Хогсмид. Он не сидел в пабах. Просто гулял в одиночестве. Чтобы только не видеть эти счастливые лица детей и родителей. Все считали, что Северус Снейп ненавидит детей, и ему нравится самоутверждаться за их счёт. Часть правды в этом была. Но на самом деле, каждый учебный день был для него настоящим испытанием. Иногда он испытывал желание позаботиться о каком-то ребенке, а потом на него накатывала злость из-за того, что это не его ребенок, и желание позаботиться уходило на второй план. Он боялся привязаться к кому-то, а потом страдать из-за того, что этот ребенок никогда не полюбит его, как родного отца. Ему так отчаянно хотелось любить и быть любимым. Но он знал, что его никто никогда не полюбит, а дарить свою любовь ему было некому. В школе он мечтал, что у них с Лили будет семья и ребенок. Он даже планировал это. Ему казалось, что Лили не против и тоже видит их будущее совместным. Возможно, ему просто нравилось заблуждаться. Но с Лили они рассорились, потом она вышла замуж за Джеймса, а позже ее убили. А с нею и его глубоко хранимую в душе надежду на счастье. А ведь даже когда Лили вышла замуж за Поттера, эта надежда оставалась. Однажды Лили сама пришла к нему помириться. Снейп был рад ее видеть, ему было приятно, что она простила его, хотя он не мог взять в толк, как принципиальная Лили сама пришла к нему, спустя годы, и решила простить такого, как он. У него появилась надежда, что, возможно, она всё-таки что-то испытывает к нему, а с Джеймсом Поттером у них не все так гладко. Ушла она от него только утром, оставив в растерянности. Он не знал, надеяться ему всё-таки на что-то или нет. Но предпочел верить в лучшее. Когда родился Гарри, у него промелькнула мысль: ну а вдруг... Однако внешность Гарри Поттера наглядно подтверждала, что фамилию он носит правильную. Это надо было ещё поискать такую точную копию Джеймса Поттера. Лили тоже ни в чем не сомневалась, и Снейп уверился, что мальчишка - сын его школьного врага. Если посмотреть со стороны, то ситуация Снейпа выглядела совсем не так трагично, как могло бы показаться. Ему всего лишь четвертый десяток. По нынешним меркам вполне подходящий возраст, чтобы завести семью. Если бы не два "но". Во-первых, девушка, с которой он мечтал завести семью, давно умерла. А полюбить кого-то ещё, он так и не смог. Во-вторых, даже если бы такое случилось, и он бы залечил свою душевную рану новыми отношениями, перспектив у его семьи все равно не было бы никаких. Он двойной агент, находящийся все время на волосок от смерти. В любой момент он может умереть, и тогда семья останется без мужа и отца. Но даже не это самое страшное. И Вольдеморт, и Дамблдор могли использовать его близких, чтобы давить на него. Темный лорд вполне мог бы убить его жену и ребенка, если бы ему это по каким-то причинам понадобилось. А "добрый дедушка" Дамблдор обязательно бы использовал нежные чувства Снейпа, чтобы принудить его к какой-нибудь деятельности. Такому, как он, не светила семья. Многие мужчины не особо-то спешат с детьми, полагая, что могут и в шестьдесят стать отцами. У Снейпа столько времени не было. Его "часики" давно уже начали обратный отсчёт. Конечно, можно было надеяться, что Вольдеморта победят, и он обзаведётся, наконец, семьёй и будет жить счастливо. По крайней мере, постарается. Но что-то внутри подсказывало ему, что в послевоенном мире не будет для него места. Снейп не особо любил эти пафосные слова про то, что цель жизни любого мужчины - продолжить свой род. Он не сводил всю свою жизнь к животному биологическому существованию. Однако внутри было всегда это подспудное ощущение, что его жизнь недостаточно полная, из-за того, что он не испытал опыта отцовства. Словно упустил что-то. Не познал того, что доступно большинству. Какая-то куцая ограниченная жизнь, в который он не смог раскрыться со всех своих сторон. Конечно, никто не гарантировал бы, что он стал бы прекрасным отцом, но рядом с ним был бы по-настоящему родной человек, ближе которого нет. Вот если бы у него и Лили был ребенок, то сейчас Северус смотрел бы на него, вспоминал бы любимую и тихо радовался бы тому, что рядом с ним осталась ее частица. Дитя их любви. Но, к сожалению, о Лили ему напоминал только сын ненавистного ему Джеймса Поттера. Тот прожил не очень долго, но успел оставить свой след, "наследить" своими отвратительными генами. Это пробуждало в Снейпе лишнюю, ненужную зависть к Поттеру-старшему и злость на Гарри. Снейп, конечно, был не дурак. Он осознавал, что несчастный подросток ни в чем не виноват. Но рассудок не мог повлиять на эмоции. "На твоём месте должен был быть мой сын" - хотелось ему сказать Гарри. Он был лишним в жизни Снейпа. И лучше бы Джеймс и Лили остались бездетными. Тогда в этом мире не было бы человека, ежедневно напоминающего о его личной драме. При всей своей нелюбви к младшему Поттеру он не смог сказать "Лучше бы его убил Вольдеморт". Конечно, когда он просил Вольдеморта спасти Лили, он совершенно не подумал о ее сыне и муже. Дамблдор абсолютно логично обвинил его в эгоизме, от этого было очень неприятно. Но сейчас Гарри Поттер жил, и мстительно убивать его Снейп не хотел, даже если бы его никто не обязывал заботиться о безопасности Гарри. У Снейпа был гадкий характер. Но просто так убивать глупого пацана ни за что, ни про что, он не мог. Хоть и был пожирателем смерти. Пробили часы. Снейп посмотрел на циферблат. Пора было идти к Дамблдору. Он и Минерва решили обсудить с Дамблдором повышение заработной платы. Они полагали, что за преподавательскую работу и выполнение обязанностей деканов они могут рассчитывать на оклад повыше, особенно учитывая повышение цен. Дамблдор по каким-то причинам ни в какую не желал обсуждать с министерством пересмотр фонда оплаты труда. Это заставляло Снейпа подозревать, что дополнительные деньги на зарплату министерством всё-таки выделялись, но Дамблдор присваивал их. Возможно, на свои мероприятия по борьбе с Вольдемортом. Однако сегодня с Минервой они решили поставить вопрос ребром. - Нет-нет-нет, - решительно отмел все претензии Дамблдор. - Я не вижу смысла даже обсуждать этот вопрос с министерством. У вас вполне достойная оплата. В министерстве лишь посмеются, если я отправлю им такой запрос. - Но должна же проводиться индексация, - возразил Снейп. - Цены никто замораживать не собирается. Дамблдор покачал головой, вздохнув, а потом снисходительно поглядел на Снейпа. - Северус, ну зачем вам лишние деньги? У вас нет ни семьи, ни детей. Да и потребляете вы не очень много, судя по вашему внешнему виду. У Снейпа в голове была целая куча ответов на этот вопрос. И о том, что он копит на старость. И о том, что он хочет съездить, наконец, в отпуск. И о том, что у него не очень хорошо со здоровьем, и ему бы лечь в Мунго на пару месяцев. И о том, что ему нужны для опытов новые ингредиенты и оборудование. Снейп мог придумать множество достойных поводов потратить деньги, но вместо этого он раздражённо выпалил, не успев подумать: - Вы даже на допускаете, директор, что у меня могут быть дети? - Северус, ну куда вам дети с вашим-то характером. - Дети любят своих родителей, даже если у них характер не сахар. - Только не говорите, Северус, что вы внезапно стали чадолюбивым. Судя по тому, как вы общаетесь со студентами, не особо-то вы любите детей. - Свой ребенок и чужой - разные вещи. - И что же вы ему дадите? - То же, что дают другие родители своим детям. - Другие родители дают любовь и заботу, Северус. А вы оказались не в состоянии позаботиться даже о кактусе, подаренном вам профессором Стебль. Он сначала покрылся плесенью, а потом сгнил в вашем подземелье. - Дети и растения - разные вещи... - Северус, это все бесполезный спор. Я считаю, что ваш оклад вполне достойный. Не вижу смысла рассуждать о ваших воображаемых детях. Дети - это не для вас. И вы сами знаете это не хуже, чем я. - Хорошо, тогда я напишу в министерство о том, что вы присваиваете школьные деньги, - огрызнулся Снейп и быстрым шагом покинул кабинет директора, хлопнув дверью. - Я не присваиваю денег! - гневно прокричал ему вслед Дамблдор. Макгонагалл неловко прокашлялась. - Директор, мне не кажется, что ваше замечание о детях было уместно. Это очень личное. Судя по реакции Северуса, для него это больной вопрос. Возможно, его беспокоит, что у него до сих пор нет ни семьи, ни детей. - Хогвартс - одна большая семья. И детей здесь полно. Северусу есть кого полюбить, но он до сих пор не воспользовался этой возможностью. - Директор, я люблю своих студентов, но это не значит, я никогда не хотела своих детей... - Минерва, давайте хотя бы вы не будете, а? - поморщился Дамблдор. - Передайте профессору Снейпу, что я постараюсь решил вопрос с заработной платой. Минерва кивнула и пошла из кабинета. - А то ведь и правда напишет в министерство, - проворчал себе под нос Дамблдор. Минерва помнила Снейпа ещё ребенком. Ранимый, замкнутый и нелюдимый, хитрый и умный, себе на уме. Его нельзя было назвать проблемным студентом. Он не нарывался на наказания, но умел обходить правила так, чтобы не попасть в поле зрения преподавателей. Он не был патологическим лгуном, но мог соврать, не моргнув ни глазом, если ему это было нужно. И ведь даже если его уличали во вранье, умел так вывернуться, что нельзя было подкопаться. Конечно, такой студент мог учиться только на Слизерине. Справедливости ради, Снейп не лез на первый план, не пытался обрести какое-то влияние, в отличие от Тома Рэддла. Ему было достаточно копаться в своих пробирках, проводить опыты и экспериментировать. Если Снейпа не трогали, сам он ни к кому не лез. Общался он только с Лили Эванс, будущей матерью Гарри. Они были хорошими друзьями, но потом как-то внезапно поссорились. Больше никаких девушек и женщин Минерва рядом со Снейпом припомнить не могла. Можно было предположить, что ему хорошо без отношений, но, судя по всему, без отношений ему было не очень. Может, он до сих пор хранил в сердце любовь к Лили, поэтому не смог создать семью ещё с кем-то. Минерва бы этому не удивилась. В связи с этим его нелюбовь к Гарри была более чем понятна. Несмотря на это, Минерва считала такое поведение непрофессиональным. Впрочем, Снейп в принципе не особо старался детям нравиться. По его мнению, если с детьми церемониться, они не будут делать вообще ничего. Отчасти Минерва была с этим согласна. Но откровенные оскорбления она осуждала. Впрочем, это же Слизерин. Слизеринцы вообще друг с другом общались без сантиментов. Подначивали друг друга, провоцировали и высмеивали. Нытиков с тонкой душевной организацией не жаловали. Бедному Невиллу наверняка доставалось от Снейпа именно поэтому. Драко Малфой как-то презрительно сказал, что Невилл - соплежуй и типичная жертва. Но если для гриффиндорцев это было поводом броситься на защиту слабого, то в Слизерине топили тонущего. У них выживал сильнейший. Впрочем, Макгонагалл не считала, что все слизеринцы насквозь гнилые люди. Она старалась относиться ко всем по справедливости. Даже Драко Малфой для нее был прежде всего ребенком, подростком со всеми вытекающими отсюда последствиями, а с подростков совершенно другой спрос. И ей бы очень хотелось, чтобы Северус старался быть хоть немножечко объективным. Хотя бы к Гарри. Она открыла дверь его кабинета. Снейп сидел за столом и проверял домашние задания. Она была уверена, что он принялся за это, чтобы успокоиться, а не потому, что действительно собирался это делать. Когда она вошла, он выжидательно на нее посмотрел. - Директор сказал, что попробует решить вопрос с зарплатой. - Я рад. Минерва, вздохнув, подошла к нему и положила руку на плечо. Он не сбросил ее. - Северус, не принимайте близко к сердцу слова Альбуса. Он не всегда ведёт себя деликатно, желая добиться того, что ему нужно. А ему явно не хотелось уступать в вопросе денег. - Я не вижу смысла принимать близко к сердцу его слова. Он абсолютно прав. Я не приспособлен к тому, чтобы стать родителем, у меня ужасный характер, и дети не для меня. Если я третирую чужих, то своим будет доставаться от меня ещё больше. Минерва вздохнула и постаралась добавить в голос материнской теплоты. Хоть Северусу уже было больше тридцати, но вел он себя часто, как подросток. - Я думаю, вам всё-таки обидно. Не стоит сразу ставить на себе крест. Каждому нужна родная душа. И вам нужна, Северус. Глупо из-за слов директора отказываться от того, в чем вы так сильно нуждаетесь. Дамблдор умён и мудр. Но не всегда прав. Снейп молча слушал ее, уперев взгляд в стол. Сейчас он более, чем когда, походил на потерянного школьника. - Мне кажется, я уже никогда не обрету то, о чем мечтаю. Все это совершенно бессмысленно. - Не стоит отчаиваться. Я верю, что у вас все получится. - Спасибо, профессор Макгонагалл. Она погладила его по плечу и отправилась к себе. Снейп спешил на пару. К счастью, ничего экстремального - Равенкло. Эти делают, что скажешь, стараются разобраться и вовремя сдают домашнее задание. Он не успел повернуть за угол, как на него вылетел Поттер, который, видимо, тоже очень торопился успеть на занятия. Снейп сумел удержаться на ногах, схватившись за стену, а вот Поттер упал. - Простите, - буркнул он под нос, даже не посмотрев на Снейпа, поднялся и начал собирать разлетевшиеся вещи. А Северус в оцепенении смотрел на слетевший с шеи Поттера кулон на бичевке. Он поднял кулон, ощутив знакомое тепло. - Отдайте, это мое! - возмутился Поттер. Но Снейп не обратил на это никакого внимания. Он лишь смотрел, как в маленьком флаконе, поблескивая, переливается вязкая жидкость. Однажды, ещё во время учебы в Хогвартсе он захотел сделать Лили подарок. Но купить его было не на что, а порадовать чем-то хотелось. В такие моменты он ненавидел свою бедность. Те, кто побогаче, дарили любимым девушках хорошие подарки. Но что мог он? Ему приходилось донашивать старые вещи матери. "Я сделаю сам" - решил он. Но это должно было быть что-то особенное, что-то только для нее. Конечно, магией можно наколдовать что-то красивое, но такая красота скоротечна. А ему хотелось сделать что-то, что было бы с ней всегда. Напоминание о нем, которое просто так не исчезнет. Он отыскал в своих запасах маленький стеклянный бутылек из-под какого-то реагента. Такой вполне можно носить в качестве кулона, если привязать к горлышку верёвку. Он сварил зелье защиты и заполнил им флакончик, заткнув горлышко пробкой. Пить это зелье было не нужно. Сквозь пробку под воздействием тепла тела оно понемногу выделялось и впитывалось в кожу, защищая того, кто носит кулон. Лили была приятно удивлена подарку и поцеловала его в щеку. Отчего он смутился и даже немного покраснел. - Что это? - спросила она, наблюдая за поблескивающей жидкостью в кулоне. - Это амулет. Там зелье защиты. Носи его всегда, и даже если меня не будет рядом, он тебя защитит. - Спасибо, Сев, - она посмотрела ему в глаза и обняла. И сейчас, спустя столько времени, он снова держал этот амулет в руках. Только теперь его носила не Лили, а ее сын. - Откуда это у вас, Поттер? - Не ваше дело! Это амулет, оставшийся мне от матери! Отдайте! - Поттер явно был готов вцепиться в него, чтоб вернуть свою драгоценность. - Поттер, прекратите истерить. У меня чисто профессиональный интерес. Судя по переливам, это уникальное защитное зелье. Мне интересно, что за зельевар его сделал. Гарри задумался. - Честно говоря, не знаю. Тетя Петунья сказала, что его подарил маме мой отец. Снейп вздрогнул. - Ваш отец? - Да. Ей так сказала мама. Когда она была беременна мной, они с тетей встретились. Тетя увидела у нее амулет, спросила, что это. Мама сказала, что это защитный амулет, и его ей подарил папа ее малыша. Когда пришел Вольдеморт, мама повесила амулет на меня. Может, без него я бы и не выжил. - Интересная история, Поттер, - Снейп отдал ему амулет. - Что ж, теперь мне понятно, как вы до сих пор живы с вашей любовью попадать в разные неприятности. Вас защищает ваш отец. Он поспешил на пару. Лицо его не выражало ничего, но внутри его просто трясло. "Ваш защищает ваш отец". Какая грустная ирония. Какая горькая правда. Самый несносный мальчишка оказался его сыном, о котором он так мечтал. Сыном от любимой женщины. "Папа ее малыша" Знал бы Поттер, кто его отец. Дурочка Петунья даже не просекла, что во флаконе зелье. Иначе бы сразу все поняла. Вылитый Джеймс Поттер, ага. Как же причудливо складываются гены. Он в полной мере осознал, что его сын мог бы лежать сейчас в гробу. В том числе по его вине. Но Лили ценой своей жизни спасла их ребенка. Он не подумал в свое время о том, как будет чувствовать себя Лили, пережив смерть мужа и сына. Что ж. Настало время задуматься. Ну что, каково тебе ощущать, Снейп, что ты чуть не потерял своего единственного сына? Каково тебе осознавать, что над ним висит опасность? А ведь ты не рожал его. Не держал маленького на руках. Твое сердце переполнилось горем, когда ты увидел мертвой любимую женщину. А что бы с тобой стало, если бы ты держал на руках мертвого сына? - Прости меня, Лили... - прошептал он. Он не прожил свою жизнь праведно. Совершил ошибки, за которые его ждёт жестокая расплата. Знай он, чем все обернется, он бы послушал Лили. Порвал бы с плохой компанией и завязал бы с темными искусствами ещё в школе. Но сейчас уже поздно было об этом сожалеть. Он никогда не сможет обнять своего сына. Но сделает все, чтобы он выжил. Всю жизнь он считал своим врагом Джеймса Поттера. Этот человек буллил его, женился на его любимой девушке. Может ли кто-то быть хуже? Оказывается, может. - Если я не ошибся в Гарри, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. "Своей смерти... смерти... смерти..." - гулко раздавалось в голове. Он как будто оглох на мгновение. Внутри образовалась абсолютная пустота, которую в то же мгновение заполнил грохочущий ужас. - Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? И этому человеку он доверял. Из-за этого человека он рисковал жизнью долгие семнадцать лет. Все ради того, чтоб услужливо, своими же руками подготовить к смерти собственного сына, потому что таков был план этого человека. Он только-только утолил свою ноющую боль. Только-только обрёл своего ребенка. А теперь должен его потерять, потому так нужно по плану. Половина его сердца умерла в мучениях со смертью Лили. Ещё половина умрет вместе с сыном. И для чего тогда ему нужна будет жизнь? Остаётся надеяться, что темный лорд окажется милосердным и убьет его раньше, чем расправится с Гарри. Нет ничего ужаснее увидеть, как на твоих глазах умирает твой ребенок - Только не говорите, что вы привязались к мальчику. - К мальчику? "К сыну. Сыну, которого ты вырастил на убой" - Экспекто патронум! - После стольких лет? - Всегда. Тело пронзила сильнейшая невыносимая боль. Он не смог сдержать крика. Потом его словно парализовало. Стало холодно. А затем разом наступила слабость, и в глазах потемнело. "Яд Нагайны обладает паралитическим действием" - зачем-то всплыло у него в голове. Если напрячь мозг, можно вспомнить, что делать в таких случаях, и как справиться с интоксикацией. Но не все ли равно уже? Он хотел смерти, и темный лорд оказал ему эту услугу. - Жаль, - услышал он голос Вольдеморта. Больше он ничем не мог быть полезен темному лорду. Он чувствовал, что силы покидают его вместе с вытекающей кровью. Он заткнул рану пальцами. Осталось последнее, что он должен был сделать. Так велел Дамблдор, и так хотел он сам. Послышался звук шагов. Сквозь пелену в глазах Снейп разглядел фигуру Гарри. Что он мог оставить сыну? У него ничего нет. За всю жизнь он не нажил ничего, кроме неприятностей. "Я хочу, чтоб ты знал, как я любил твою мать" - Собери... Гарри подставил к его лицу флакон, собирая в него воспоминания. Любовь - вот то, чем он хотел поделиться со своим сыном напоследок. Жаль, что семь лет, данных им судьбой, они провели в ненависти. - Взгляни на меня... Последним, что он увидел перед смертью, был Гарри с зелёными, как у его матери глазами. Альбус Северус Поттер стоял на перроне в ожидании Хогвартс-экспресса. Он впервые отправлялся в школу и был очень взволнован. Говорят, там водятся страшные существа, и полно опасностей. А вдруг его распределят на Слизерин? Все его родственники гриффиндорцы, а он будет среди них, как черная ворона среди голубей. Гарри склонился к сыну: - Альбус Северус, тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал. Нам не важно, на какой факультет ты поступишь, но если для тебя важно, ты можешь выбрать, - Гарри достал из кармана кулон в виде маленького бутылька на бичевке и повесил на шею сыну. Во флакончике, поблескивая, переливалась густая жидкость. - Что это? - спросил Альбус Северус. - Это наша семейная реликвия. Она досталась мне от моего отца, а тебе от меня. Амулет защитит тебя от беды. Поэтому ничего не бойся, - Гарри подмигнул ему. Альбус Северус забрался в поезд и попрощался с родителями. Он почувствовал, как в груди, прямо там, где висел амулет, разливается тепло. И от этого тепла ему стало так спокойно. Все страхи куда-то исчезли, а тревога пропала. Мальчик пошел искать свое купе. Когда он открыл дверь, там уже сидел другой мальчик, светловолосый, его ровесник. Альбус видел его перроне, но дядя Рон по какой-то причине семью этого мальчика не жаловал. Альбус немного напрягся, но, вспомнив, что сейчас на нем амулет его дедушки, храбро поздоровался и сел напротив мальчика. - Привет, - доброжелательно улыбнулся тот. - Я Скорпиус, - он протянул руку для рукопожатия. - Альбус Северус, - Альбус пожал руку. - Необычное имя. - Меня назвали в честь двух директоров Хогвартса. - У твоих родителей своеобразная фантазия, - в голосе Скорпиуса послышалась едва заметная ирония, но Альбус решил ее простить Скорпиусу. Родители и впрямь не проявили большой оригинальности, решив назвать детей именами ближайших родственников и директоров школы, в которой они сами и учились. - Что это? - Скорпиус обратил внимание на кулон. - Это защитный амулет моего дедушки. Папа сказал, что он защитит меня от беды. - Хороший, наверное, был твой дедушка. - Папа говорит, что он был великим человеком.