***
9 октября 2024 г., 08:59
Примечания:
В день своего рождения сделала себе подарочек, написала работу по любимкам, сюжет которой давно уже крутился в голове.
Принимаю поздравления лайками и отзывами, если что)
Люцифера окутал запах свежести, едва ноги коснулись земли. Портал схлопнулся, и всего на долю секунды рецепторы прорезал восхитительный аромат петрикора, тотчас же неуловимо растворившийся в воздухе. Сперва он подумал, что недавно прошла гроза, но не было ни следов дождя на асфальте, ни ветра, ни солнца, только спокойная прохлада, остужающая разум.
Густонаселённый город затих в вечерних сумерках; затаилась городская жизнь по тихим домикам и роскошным апартаментам, по уютным уличным кафе и закрытым элитным клубам. Всё утонуло в объятиях тонкого тумана, мягко накрывшего все здания и растёкшимся по опустевшим улицам полупрозрачной дымкой. Пахло осенью, и запах этот был схож с ароматом дорогого вина. В воздухе витало что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое. Сродни меланхолии, подстрекающей к желанию взять и улететь куда-то на юг вместе с перелётными птицами. И парадокс в том, что улететь он действительно мог, даже крылья с рождения имелись, вот только лететь некуда.
Поэтому приходилось время от времени спускаться на землю. Люцифер находил данный способ бегства в иной мир слишком банальным, но находиться среди людей ему нравилось куда больше, нежели в Аду. Здесь всё гораздо проще, свободнее. Здесь позволено забыть кто ты и откуда, хоть ненадолго выпустить себя на волю, освободившись ото всех бренных мыслей и сбросив оковы условностей.
В конце концов Сатане тоже необходим отдых. И если мысли об отдыхе душой он давно похоронил под грузом взятого долга и обязанностей правителя, то в телесных удовольствиях не привык себе отказывать. Заведения суккубов как нельзя хорошо подходили для удовлетворения плотских потребностей и отвлечения от реальности, но за сотни лет изрядно поднадоели. Низшие демоны приторно услужливы, на всё согласны ради благосклонности своего господина. Да, ублажают они безупречно, но искусные ласки приелись. От них всегда отдавало фальшью, а хотелось чего-то нового, неподдельного, и пусть одноразового, но хоть на йоту настоящего.
Смертные порочны, Люцифер знал это всегда. Смертным нравится тонуть в омуте греховного разврата. И особенно занятно, когда они предпочитают совершать это тайно, ведя двойную жизнь. Например, тайком посещая закрытые клубы, перед дверью одного из которых и остановился демон. Неоновая вывеска с кричащим названием «Paradise» обещала щедрую порцию удовольствий без обязательств. «То, что нужно..» – подумал демон, и нажал легко поддавшуюся ручку двери…
Возвращаясь с задания, Дино почему-то непреодолимо захотелось задержаться на земле, словно появившаяся из ниоткуда сила противилась его возвращению на небеса. Он справился как всегда безупречно и знал, что успешно прошёл контрольную проверку.
Ангел был всего в одном шаге: от поста верховного советника, скорой свадьбы, открывшегося водоворота и непримечательной двери с яркой вывеской «Paradise», за которой скрылся высокий силуэт, облачённый в чёрное. Энергетика незнакомца всего на долю секунды зафонила незыблемой мощью, но этого оказалось вполне достаточно для привлечения внимания.
Дино заставил себя вспомнить глаза Лилу – милой, доброй и вежливой девочки, которая всегда оставалась рядом, поддерживая в любых начинаниях, никогда не перечила и не позволяла себе собственного мнения, следуя за ним по течению. Лилу, шаблонно улыбающейся по утрам и покорно держащей его за руку с осознанным пониманием, что заветной любви между ними так и не довелось случиться.
Их союз был предопределён: родителями, положением в обществе и достигнутыми рангами. Но сейчас, стоя посреди улицы и смотря на закрывшуюся дверь ночного заведения – манящую и обещающую что-то кардинально запретное – Дино понимал, что совершил непоправимую ошибку, обрекая их двоих на пустую жизнь, лишённую красок.
Минута промедления, минута внутренних метаний, активированный амулет, скрывающий от взора всевидящего ока… Дино пообещал себе, что зайдёт всего на несколько минут, только посмотреть.
Так и случилось. Он посмотрел. И карминовые глаза, показавшиеся абсолютно чёрными в тусклом освещении, посмотрели на него в ответ...
Петрикор, призрачно коснувшийся обоняния ещё на улице, заиграл новыми красками. Всего на миг, но так ярко, что сквозь шум доносящейся из танцпола музыки Люцифер различил гулкие ритмичные звуки биения чужого сердца – невинного, чистого, будто у настоящего ангела с небес. Прощупать энергию не получалось, но демон с уверенностью мог сказать, что этот мужчина совершенно точно, без никаких сомнений, не был порочным. От него исходила мягчайшая тёплая аура. И, признаться честно, Люцифер ещё никогда не встречал кого-то со столь неосквернённой душой. Он выглядел чужеродным для этого места, а то и, может быть, вообще для всего земного мира. И взглянув в нечеловеческой красоты глаза цвета морской лазури, дьявол готов был поклясться, что такая святая невинность впервые предстала перед его взором. Это поражало настолько, что внутри всё завибрировало особенным волнением, и кажется даже по коже пробежали мурашки от восхищения и предвкушения...
Словно очарованный, Дино не смог отвести взгляд – ведь то, что он видел, было красиво и искушающе, как все смертные грехи – и точно ведомый кем-то иным, направился навстречу. Опомнился, лишь когда словил себя на мысли, что губы у черноволосого незнакомца губительно прекрасны и непозволительно близки. Не смог бы вспомнить, что он говорил – смысл слов неуловимо ускользал от внезапно пошатнувшегося рассудка – но точно различил бы этот гипнотический, бархатный голос из тысячи похожих.
Зачем он пошёл за ним? Как оказался с ним наедине в приватном VIP-номере, и почему согласился на эту сомнительную провокацию?
Место, названное «раем», по сути оказалось тёмным и притягивающим опасностью разврата. Здесь не должно возникать никаких сложностей и неудобств. Без объяснений, без ненужных разговоров, просто подчинение собственным порокам и воплощение тайных фантазий. Никакой потребности в человеческой речи – твои желания понятны с одного взгляда, с одного прикосновения. Здесь было обещано чистое удовольствие, без притворства и без примеси высоких чувств. Но именно здесь рождались самые необычные и захватывающие истории, которые привлекали к себе ищущих приключений и новых эмоций. Дино не относил себя ни к одной из этих категорий, и понимал, что световая вывеска на входе противоречит всему связанному с Раем, потому что чёрные глаза с красным отблеском испепеляли его душу огнём самой Преисподни.
И его случайный любовник оказался страстным и горячим, как раскалённые угли адских жаровен. И чувствуя пыл крепкого тела под своими руками, Дино в шутку помышлял, что перед ним живое воплощение самого Ада, даже не подозревая, насколько он в действительности прав.
Возбуждение, сравнимое разве что с ударом молнии, мгновенное и дикое, разлилось по венам, снося к чертям остатки здравого смысла. У Дино перехватило дыхание – он не ожидал, что может так сорвать крышу – внезапно, моментально и бесповоротно. И принимал смелые ласки взахлёб, так, что у Люцифера вырвался смешок удивления – к такой искренней отдачи он оказался не готов, но с упоением впитывал неподдельные эмоции ангела, выразительные даже на фоне сокрытой энергии.
«Кто же ты такой?» – единственная осознанная мысль, пульсирующая на поверхности помутневшего сознания растворилась без остатка, когда Люцифер толкнул Дино к стене, буквально пришпиливая к ней своим телом. Сжал его руки, и зафиксировал запястья над головой, будто какой-то девчонке, раздвинул коленом ноги и приник к шее, вкушая дурманящий запах ангельской кожи. К чёрту, Дино подумает обо всём потом…
Люцифер зацепился двумя пальцами за пояс брюк Дино, быстро расстегнул пряжку ремня и пуговицу, опустил молнию, и нырнул в ширинку всей рукой, слегка погладив через ткань твердеющую эрекцию. У самого уже стоял так, что одежда почти причиняла боль, но хотелось напиться этим чистым родником, волей судьбы притёкшим в дьявольские руки.
Резко втянув воздух, ангел прикрыл веки, слегка наклоняясь вперед. Положил ладони на грудь Люцифера и полностью распахнул полурасстёгнутую рубашку, попутно выглаживая рельеф обнажавшихся участков кожи. Скользнул вверх по чернильным контурам татуировок, и нежно обхватил его за шею, притягивая к себе, всё ещё в неверии происходящего. Это походило на сон, на самую смелую его фантазию, но даже во сне Дино не мог вообразить столь совершенной красоты, присущей незнакомому, но необъяснимо желанному мужчине. Люцифер продолжал поглаживать его член, чувствуя сквозь хлопковую ткань, как тот становится всё твёрже. Он действовал неспешно и, желая подразнить, периодически надавливал кончиком большого пальца на головку, отчего ангела бросало в дрожь, дыхание сбивалось, а пальцы впивались в крепкие плечи до сладостной боли.
Скрывать энергию с каждой минутой становилось сложнее, но ни один из них не решался сбросить блоки, хоть оба понимали, что имеют дело не со смертным.
Их губы находились в одном вдохе друг от друга, но все ещё не соприкасались. А когда Люцифер обхватил через ткань взведённый член Дино и совершил уверенное движение вверх-вниз, ангел застонал так, что дьявольской выдержке пришёл конец.
Никому и никогда не даривший своих поцелуев, Люцифер голодно впился в приоткрытый рот, не в силах противостоять возникшему притяжению. В понимании демона поцелуи оставались чем-то слишком интимным, и мимолётные любовники ни разу не удостаивались подобной ласки. Но в этот раз всё оказалось иначе – губы, целующие его в ответ, были упругими и податливыми, и вкус их казался по истине райским. Дино так отзывчиво откликался на его руки, и дарил ответную ласку – так непередаваемо нежно и правильно, что от восхищения кололо в груди. Прижимался к нему всем телом, подаваясь бёдрами навстречу; истекал желанием, позволяя ощутить себя, и бесстыдно стонал от ощущения каменной твёрдости чужой плоти.
Дино восхитительно пах, но никак не удавалось разобрать природу этого неземного аромата. Морозная свежесть озона, яркая и неповторимая. Однотонный, но такой сложный в своей простоте запах. Люди не излучали подобных ароматов, и Люцифер почти был уверен в том, что рядом с ним сосланный на землю ангел, ведь от него разило первозданной чистотой.
Их поцелуй был сродни удару током, только вместо электричества нестерпимое возбуждение прошило все нервы, бешеный разряд ударил в солнечное сплетение и осел сладким покалыванием в самом сердце. Рука Дино на шее Люцифера усилила цепкую хватку, а другая – рьяно стянула с его плеч рубашку. Наваждение, затуманившее рассудок, не позволило по достоинству оценить красоту чернильных узоров на идеально сложенном теле, но под чувствительными ангельскими пальцами проступили росчерки давних шрамов, мастерски скрытых под многослойным полотном татуировок. Дино встрепенулся, протрезвев на миг, но Люцифер лишь крепче прижал его к себе и углубил поцелуй, лишая дыхания.
Спотыкаясь, они двигались задом наперед, поспешно и беспорядочно срывая одежду друг с друга.
Демонические глаза горели огнём и нагло взирали на обнажённое ангельское тело, совершенное в своей красоте. Люцифер желал этого мужчину, так, как ещё никого и никогда не желал в своей долгой и развратной жизни.
Дино рухнул на кровать, позволяя себе быть ведомым. Ему хотелось покориться, и он развёл ноги шире, открываясь перед Люцифером, вручая себя в его полное распоряжение.
Нависнув сверху, Люцифер задержал взгляд на лице ангела: его глаза были закрыты, светлые волосы разметались, и некоторые пряди спадали на лицо, щёки горели, а губы слегка подрагивали.
« Какой же ты красивый...»– демон не мог в точности вспомнить, озвучил ли он свои мысли, прежде чем склониться, вновь касаясь губами горячих губ Дино, и погрузиться в тягучий туман истомы, сливающийся с неимоверным вожделением, которое грозилось в следующую же минуту превратиться в нестерпимую пытку.
Их члены соприкоснулись и бёдра инстинктивно подались навстречу, создавая трение, чтобы хоть как-то унять нарастающее напряжение.
Люциферу не терпилось в него войти, но почему-то захотелось сделать то, чего он никогда не делал прежде – подарить удовольствие. И он оторвался от ангельских губ, спускаясь поцелуями к шее, лаская языком кадык и ныряя в яремную впадину, очерчивая светлые ареолы сосков и вбирая их поочередно в рот, скользя губами по упругим кубикам напряжённого пресса и опаляя дыханием набухшую головку.
Дино метался под ним, хватался за плечи, цеплялся за руки и зарывался пальцами в смольные волосы, короткие, но неожиданно мягкие наощупь. Он забыл как дышать, когда ощутил влажность поцелуя на головке. Люцифер мазнул языком по стволу до самой мошонки, перекатил в руках яйца, по очереди вобрал их в рот, облизывая и лаская губами. И услышав одобрительный скулёж, сорвавшийся с ангельских губ, вернулся к головке, попутно очерчивая языком вздутые венки, и погрузил её в рот, создавая вакуум.
Дино что-то прошептал, и Люциферу послышались какие-то ругательства на древнеангельском. Но он отогнал эту мысль, не позволив ей укорениться в сознании, зато позволил себе втянуть запах его энергии, приоткрывшейся на миг, когда, расслабив глотку, опустился ртом почти на всю длину налитого до основания члена. Запах Дино напоминал море, в котором разбушевалась гроза – всё такой же свежий, но слегка солоноватый из-за возбуждения, достигающего предела.
Пальцы, смоченные в стекающей по стволу слюне, очертили вход. Надавили на сжатое кольцо мышц и осторожно погрузились внутрь, почти не причиняя никакого дискомфорта. Люцифер знал, что и как нужно делать, ориентируясь на собственные предпочтения, и Дино был благодарен ему за это. Движения губ на члене и пальцев внутри создавали идеальную симфонию, и вскоре ангел уже не понимал, чего он хочет больше – толкнуться в тесноту горячего рта, или насадиться на пальцы, дразняще задевающие комок нервов внутри. Мир вокруг утратил очертания, сузившись до ощущения нагнетающего жара от желания, поглотившего и тело, и сознание.
Люцифер довёл его до грани и остановился, когда ангел готов был излиться прямо ему в глотку. Навис сверху, почти не отдавая себе отчёта, но всё ещё жаждая чужого наслаждения.
Медленный, но напористый толчок, ощутимое давление тугих мышц, гортанные стоны, утонувшие в глубине поцелуев... Дино помнил, как его руки прижали к шёлку чёрных простыней, а потом их пальцы сплелись, намертво вцепляясь друг в друга под тяжёлое дыхание, обжигающее кожу… Крепкий член скользил в нём, выходя наполовину и снова безжалостно вторгаясь вглубь до самого основания. Плавные, тягучие движения наращивали темп, доводя до изнуряющего чувства эйфории. Дино горел, задыхался от напора Люцифера и шептал ему в губы какие-то глупые мольбы, теряя связь с реальностью и чувствуя, как его накрывает будто расплавленной лавой, утягивая во что-то абсолютно инфернальное. Ему хотелось слиться с ним, раствориться в нём, отдать себя до последней крупицы. Соединиться с его душой...
Будто растягивая удовольствие, демон не отпускал себя, удерживая на самом пике. Он двигался безостановочно, не сбавляя темпа, упиваясь звуками влажных шлепков, слитыми воедино стонами и ощущениями, которых никогда ещё не испытывал. Всё ощущалось иначе с Дино. С ним было в миллион раз насыщеннее, обострённее. И Люциферу хотелось запечатлеть эту тактильную чувствительность, зависнуть в наслаждении, но болезненная потребность в разрядке стала совершенно безотложной. Пропустив сквозь пальцы белокурые локоны, он жадно прильнул к ангельским губам, и с рычащим стоном излился, выстреливая глубоко внутри мощным, горячим потоком. Одурманенное сознание уловило, как Дино вздрогнул под ним, как его тело напряглось, а член запульсировал, и спустя несколько секунд извёргся семенем под крик чистого экстаза, заглушенного поцелуем.
В их близости крылось нечто большее, чем просто секс. Слияние тел отдавало блаженством на уровне души... Они так и остались лежать в объятиях, переводя дыхание, не в силах разомкнуть руки, чтобы друг друга отпустить.
У Дино глаза галактики, затягивающие в омут лазурных глубин, кристально чистых и непорочных. И несмотря на то, что между ними случилось, душа его осталась неосквернена. Люцифер ещё не знал таких… Его шелковистые волосы защекотали плечо, когда он прижался к груди, под пальцами пробежалась бархатная мягкость светлой кожи, а руки окольцывали его в объятиях с новой силой, пока он тянулся за очередным поцелуем. Люциферу очень хотелось спросить кто же он такой, но почему-то не хватило решимости, и он лишь шепнул в горячие губы, зарываясь пальцами в белокурые локоны:
– Назови своё имя...
– Тебе не нужно его знать… Мы не увидимся больше, – в тихом голосе ощутилась грусть, но Дино спрятал её за улыбкой.
«К сожалению…» – пронеслось в мыслях у обоих, и они взглянули друг другу в глаза с пониманием, что всё бы отдали за ещё одну такую встречу. И губы их вновь слились в поцелуе, долгом, точно прощальном, прежде чем Дино отстранился, и в спешке одевшись, покинул Люцифера в полном одиночестве.
Демон не знал ни имени, ни происхождения его сегодняшнего партнера, который исчез из реальной жизни сразу же, стоило ему выйти в коридор. Никаких имен и знакомств – гласило правило на входе в «Paradise»... Предельно простое и понятное правило, обещающее на выходе лишь эйфорию, чувство сытости, спокойствия и полного физического обновления. Но вместо этого что-то болезненно ныло в груди, а ощущение потери чего-то сверхценного упорно не покидало сознание.
***
Время в Аду тянулось медленно, дни неторопливо сменяли ночи, в каждую из которых Люцифер вспоминал о Дино. Под закрытыми веками вспыхивали незабываемые минуты их страсти, и воспоминания эти изводили, выворачивали наизнанку. Сколько бы он ни пытался его заменить, сколько бы сердец ни зажигал, скольких бы рук ни касался, внутри оставалась лишь звенящая пустота. Ни одно другое тело по-прежнему не вызывало эмоций на уровне души, и это сводило его с ума. Его угнетала избыточная скука и равнодушие, прожигала ярость, и травило омерзительное ощущение липкости, остающееся после быстро истлевающей похоти. Люцифер злился сам на себя. Люцифер срывался на подданных. Люцифер не находил себе места, не понимая как такое вообще возможно, и какой же силой обладал тот таинственный незнакомец, чтобы сотворить невообразимое – поработить самого Сатану. Ему мерещились во снах лазурные глаза, и повсюду чудился запах петрикора. Он с десяток раз возвращался в треклятый «Paradise», перешерстил сознание посетителей и всего обслуживающего персонала, но не наткнулся ни на одно воспоминание о нём, будто его и вовсе не существовало. Заставил сердце откликнуться и исчез, растворившись без следа. Люцифер ненавидел его за это. Ненавидел, но тайно хранил надежду на внезапную встречу. Очередной день не задался с самого утра. Взволнованный прислужник разбудил своего господина, сообщив об экстренном собрании Совета. Люцифер терпеть не мог подобные мероприятия, и проклинал ненавистных советников, регулярно вызывающих его к себе, вместо того, чтобы самим спуститься в Ад. А ведь он подал об этом не одно прошение, и ему было отказано в каждом. До Люцифера дошли слухи о недавнем переизбрании верховного советника, и он был уверен, что этот зазнавшийся старикашка затеял собрание, дабы покичиться своим величеством и традиционно пожаловаться на дискриминацию. Демон намеренно не торопился в столицу, желая понервировать пунктуального, а значит, до тошноты правильного ангела, и представляя, как забавно скорчится морщинистое лицо в гримасе гнева и затаённой зависти при виде его – молодого, красивого и властного Повелителя Ада. Да пусть хоть лопнет от злости этот напыщенный святоша, на старости лет пришедший к власти, спешить он не будет, и даже опоздает пуще обычного. Цитадель встретила Люцифера гнетущей серостью пасмурного дня – мрачное небо с дождевыми облаками, холодный, кусачий ветер, крошечные капли дождя – как частенько здесь бывало. «Совершенно скучный бесцветный день», – подумал дьявол, с педантичной осторожностью переступая лужи, дабы сохранить чистоту дорогих туфель. Неспешные шаги раздавались гулким эхом в пустых коридорах. Люцифер миновал очередной поворот, поднялся по ступеням на верхний этаж и оторопело замер у двери зала собраний, ощутив насыщенные нотки аромата, который ни с чем не смог бы спутать. Петрикор, яркий и невозможно близкий, прямо как тогда, на земле. «Я определённо схожу с ума», – демон зажмурился, схватившись руками за голову, и даже задержал дыхание в надежде избавиться от навязчивой одержимости. С трудом вернув себе контроль, открыл дверь, и ровной походкой, с гордо поднятой головой вошёл в переполненный зал, где собравшийся совет ждал его одного. То, что случилось в следующую минуту, заставило Люцифера ещё раз усомниться в здравости собственного рассудка. Лазурные глаза, преследующие его во снах, мирно смотрели на него. Их взгляды сошлись, и Люцифер потерял дар речи, едва не пошатнувшись на вмиг ослабевших ногах, узнавая в новоиспечённом советнике своё ночное искушение. Это казалось немыслимым, да просто невозможным, но вот он – живой и абсолютно реален, соткан из плоти и крови, сидел ровно перед ним, буравя своими лазуритами самое сердце. Ни единой эмоции на совершенно прекрасном лице. Истинный ангел – холодный и бесстрастный. Никак не выдал себя: ни реакцией тела, ни всполохом энергии. И Люциферу непередаваемо нравилось наблюдать за этим равнодушным лицом верховного советника, без малейшего намёка на улыбку, которую так хотелось бы увидеть вновь. – В Аду не ценится пунктуальность? Вы опоздали, господин. – Дино взглянул из-подо лба почти зловеще, так если бы заглядывал в самую душу. – Не опоздал, а задержался, – голос Люцифера остался невозмутим, хоть сердце зашлось в груди, когда их взгляды сцепились. – Помимо данного собрания, у меня знаете ли уйма дел, советник?.. – Дино. – Дино… – пробуя имя на вкус, неспешно повторил дьявол, и добавил про себя, – вот я и нашёл тебя...***
Весь следующий лунный месяц Дино изо всех сил старался отвлечься, не думать о нём, не вспоминать. Запрещал себе читать доставленные тайной канцелярией письма, сжигая их по ночам в камине и чувствуя, как с каждой поглощённой пламенем строчкой, что была написана дьявольской рукой, сгорает часть его души. Избавиться от демонического образа с красными крыльями, выжженном адским огнём на подкорке сознания, не помогали ни тренировки, ни долгие полёты, ни тем более ночи с Лилу, оставляющие сплошное неудовлетворение и ноющее сердце от тоски. Он начал задерживаться в Совете допоздна, взвалив на себя всевозможные дополнительные обязанности, таким образом избегая собственную невесту. А потом и вовсе выбил для неё долгосрочное задание, дабы на неопределённый строк оттянуть неизбежный, но ужасно нежеланный брак. «У нас впереди целая вечность», – утешал он грустно улыбающуюся Лилу, стыдливо мечтая, чтобы эта вечность была не ею заполнена. Тихая и смиренная в их отношениях, она всегда знала, что Дино не питал к ней большой любви, но его отстранённость вышла на какой-то новый уровень и почему-то воспринималась слишком болезненно. Часто за последний месяц Лилу не узнавала своего уравновешенного и образцового жениха: всё чаще он срывался на ней по мелочам, точно бес его попутал, всё более уловимо от него ощущался по вечерам запах глифта, который он позволял себе пить только по великим праздникам. А когда она наконец отбыла на задание высокой важности, Дино не выдержал. Дрожащей рукой вывел на письменном листе лишь одно слово «Paradise», и указал время полуночи. Наложил запрещённые чары, открывающие доступ к посланию только адресату, и под грифом особой секретности отправил в Ад с приметкой: «Сатане. Лично в руки».***
Кляня себя за безрассудство, ангел нервными шагами мерил VIP-номер, в котором месяц назад случилась его близость не просто с демоном, а с их господином. Дино старался не задерживать взгляд ни на чём, потому что это было поистине невыносимо. Всё здесь напоминало о нём, а изысканный запах его энергии казалось и вовсе никогда не выветрится, впитавшись в пространство стойкими клубнично-ванильными нотками. Стрелки на часах замедлили бег, неуклонно приближаясь к полуночи. Каждый тикающий звук секундной стрелки отмерял ангельский пульс, изводя его ожиданием и приближая к пропасти отчаяния. Последние десять секунд он помнил как судьбоносные. Десять, девять, восемь… напрасно он всё это затеял, на что надеялся, на чувства бесчувственного дьявола? Семь, шесть.… зря он оказался здесь ещё тогда, в первый раз, нужно было возвращаться на небеса, к Лилу, а не следовать за тёмным манящим силуэтом Сатаны. Пять, четыре, три… Люцифер не придёт, ему нет никакого дела до случайной интрижки на земле, даже если её виновником стал верховный советник цитадели. Две, одна… рухнувшее в пропасть сердце ангела, и следом распахнувшаяся дверь, едва не слетевшая с петель. Люцифер не задержался на пороге. Защёлкнув замок, приблизился стремительно, точно ураган, сносящий всё на своём пути, а Дино не знал как и реагировать на его молниеносное появление и настойчивую близость, пожирающую всё его естество. – Люци… – договорить ангелу не дали, алчный поцелуй заткнул его рот, а демона повело от одного звука собственного имени, выдохнутого им. Люцифер обязательно спросит его обо всём: как месяц назад он оказался на земле, зачем забрёл в «Paradise», почему не отвечал на его письма и с чего вдруг назначил встречу. Но это будет потом, сперва он насытится, нет, он накажет его собой за каждую бессонную ночь, за каждую откровенную мысль о его губах, за необъяснимое чувство, которое довелось испытать только с ним. Люцифер не оставил между ними воздуха, не оставил Дино ни малейшей возможности отстраниться, посчитав, что сможет надавить на него своей тёмной демонической аурой. Однако вместо этого ощутил на себе ответное воздействие – лёгкое и приятное, как дуновение тёплого ветерка. Дино касался его очень мягко, укутывая объятиями и заставляя чуть ли не заурчать от подаренной нежности и бесподобного наслаждения. Люцифер окончательно обомлел, когда до его слуха донеслось гулкое биение ангельского сердца, как тогда, в их первую встречу. Волнение Дино было осязаемым, сливалось с собственным, и пульс их бился в унисон. И неизведанное чувство заставляло вновь томиться от желания и трепета. Это вызывало особую эйфорию, ведь обычно демон ощущал страсть к кому-то только на уровне тела. Но сейчас плотское желание подлинно передавалось душе, причём с удвоенной силой, и от этого становилось чертовски хорошо. И поцелуй, сперва показавшийся почти что яростным, перетёк в тягуче-сладостный, но от того распаляющий ещё больше. Плевать, если после этой ночи у них не останется сил на разговоры. Впереди ещё много ночей, и следующим утром дьявол точно не позволит ангелу уйти…***
Следующие полгода они встречались в разных уголках земли, сменяя часовые пояса, континенты, и времена года. А однажды Люцифер переместил их в своё любимое место. Портал выбросил их у самого обрыва на пике заснеженных гор, и у Дино перехватило дыхание от неожиданного холода и завораживающего вида природной ослепляющей белизны. Тёплые руки обвили со спины, смыкаясь в объятиях, и ангелу показалось, что обняли его сердце. Так рвалось оно навстречу этим чернильным рукам, так стремилось биться в этих ладонях. Люцифер оставил поцелуй на изгибе его шеи, прошептав: – Знаешь, чем мне когда-то так понравилось это место?.. – и, не дожидаясь ответа, добавил, – оно похоже на тебя… – И чем же? – Здесь спокойно и умиротворённо. А пейзаж покоряет своим тихим величием. Снег никогда не теряет своей белизны, он цвета твоих крыльев, цвета рубашек, которые ты носишь. А в солнечные дни небо здесь отдаёт лазурью, как твои глаза. – Тебе понравилось это место, когда ты меня ещё совсем не знал. Дьявол тихо засмеялся, щекоча дыханием нежную кожу, и бархат его голоса окутал ангельское сознание, подчиняя себе, заставляться раствориться в этих горячих, властных руках, ставших самыми любимыми на свете. – Я знал, что однажды мы встретимся. Чувствовал… – Дьявольская интуиция? – Что-то вроде... Наша встреча была предопределена самой судьбой. Дино ответил ему мягкой улыбкой, цепляя рукой за шею, и притягивая ближе, чтобы прошептать в самые губы: – Значит, дьявол верит в судьбу? – Дьявол верит в тебя… Их поцелуй был схож на слияние двух миров, на борьбу света со тьмой, на смешение чёрного и белого. Границы стирались, сознание меркло; горели не только тела, полыхали сердца, и чистым светом сияли их души.***
Спустя ничтожно короткий для бессмертных строк Дино точно знал, что Люцифер полюбил его, хоть ни разу и не облекал чувства словами. Люцифер любил его тело. Всякий раз зажимал после совещаний и долго терзая губы, невесомо касался основания крыльев, бродил руками по спине, талии, бёдрам, сжимал ягодицы, медленно и томно вылизывая нёбо, сплетаясь языком. Дино часто оказывался затянут в первый попавшийся пустой кабинет в самом здании Совета, и обласкан там со всех сторон, до потери пульса. В такие моменты он забывал обо всём на свете: об их должностях, о вечных осуждениях союзов ангелов с демонами, о Лилу, которая должна вернуться изо дня на день, и которую он должен будет повести под венец. А когда наступала пора расставаться, предательское сердце ныло от отчаяния, от страха, от чёрт знает чего ещё, но с каждым разом всё отчётливее проступало запретное чувство. Оно появлялось при каждом взгляде в карминовые глаза и пробиралось когтистыми лапами в самое нутро. Растекалось и грызло сердце наточенными клыками. Чувство пялилось на Дино и заглядывало ему прямо в душу, вымаливая шанс на своё существование. И у ангела не находилось сил отказать любви, в которую ему по неосторожности довелось вляпаться. Не помогали никакие доводы и аргументы. Но расстаться всё же пришлось, каким бы болезненным ни выявилось это решение. Дино заставил себя руководствоваться холодным разумом, чувствуя как внутри разверзается дыра и как хочется выть от безысходности в глазах напротив.***
Люцифер мечтал не проснуться в этот день, но рассвет безжалостно сменил последнюю ночь, пропитанную надеждой. Вот уже третью неделю от Дино не было вестей, а дьявол всё прокручивал в голове его последние слова: «Мы заигрались, Люцифер. Так не может продолжаться дальше». И к превеликому сожалению ангел был прав, ведь раскрывшаяся связь с демоном могла стоить ему ранга, должности, репутации и положения в обществе. Люцифер знал, как долго и упорно Дино добивался того, что имеет. Добивался не столько ради себя, столько… Его отец однажды поплатился за ошибку молодости, и падать дальше ему уже некуда. Семья Лилу – единственные, кто не отвернулись от свергнутого престола и его сына. Дино многим был им обязан и чувствовал себя в долгу. И женитьба на Лилу знаменовалась своего рода благодарностью – союз с верховным советником открывал завидные перспективы. Люцифер отпил с горла крепкого глифта. В этот день он не стал дожидаться вечера. Хотелось забыться немедленно, ведь спустя считанные часы его Дино даст клятву пред алтарем, перечеркнув всё, что было между ними, всё, что могло бы быть. Залпом осушенная бутылка полетела в гору таких же пустых, собранных за неделю. Во рту стало горько, а на душе гадко. И никак не проходила эта съедающая тоска, словно без ангела мир утратил краски. Люцифер и сам превратился в бесцветную тень с потухшими глазами. Потеряв счёт времени, он стоял у камина в своих покоях, бездумно вглядываясь в огонь. В душе ещё теплилась надежда, что Дино вернётся к нему, но он приказывал глупому сердцу молчать, не причинять ещё большей боли. Дверь за его спиной отворилась медленно и бесшумно, будто посетитель не был уверен в своём намерении оказаться здесь. Люцифер оглянулся, приняв грозовую энергию за вымышленный мираж, но тут же наткнулся взглядом на Дино. Совершенно потерянный, тот замер у порога, не решаясь подойти ближе, точно сомневался в надобности этого. Всё внутри забурлило от радости, и Люциферу захотелось броситься к нему, сгрести в объятия и кричать, как он ему нужен. Но вместо этого чёрные брови приподнялись в удивлении, а взгляд карминовых глаз сохранял извечное хитро-наглое выражение, никак не выказывающее чувств, раздирающих изнутри. Коварно улыбнувшись, он понизил голос до той самой бархатной хрипотцы, откровенно пускающей мурашки по коже, промолвил: – Надо же… Всё таки явился… Долго же вы искали дорогу в Преисподнюю, Советник… Дино снова почувствовал себя очарованным, почти безвольным под натиском дьявольских глаз, прямо как в их первую встречу. Он замер, не в силах сдвинуться с места, не в силах вымолвить и слова. И лишь когда, не выдержав отблеска боли в лазурных радужках, Люцифер сорвался с места и направился к нему поспешными шагами, тихо заговорил: – Я оставил невесту у венца, поступив как последняя сволочь… Не знаю, сколько должно пройти лет, чтобы об этом хоть как-нибудь забыли… – Ты сделал выбор… – Я пожалею об этом… Пожалею… – будто заклинание, бормотал Дино, откидывая упавшую на глаза прядь волос, чтобы посмотреть Люциферу в глаза. Эти пронзительные карминовые глаза заставляли его позабыть обо всём на свете. Казалось, они способны видеть его насквозь и делать с ним всё, чего захотят. – Не пожалеешь… Я никогда этого не допущу, – едва слышно прошептал Люцифер, сокращая между ними расстояние. Заключил в объятия в страхе, что он снова от него уйдёт, и не в силах сдерживаться припал к его шее, вдыхая любимый запах полной грудью, кусая и сразу же отпуская нежную кожу, проводя по ней языком, медленно, чувственно… Наслаждаясь реакцией, распаляя, пока из ангельского горла не вырвался сдерживаемый тихий стон. – Дино… – Прекрати… Это всё неправильно, Люцифер… – В этом мире нет ничего правильного… – Я совершил ошибку. Мне не стоило приходить, – Дино не знал, зачем произносил эти слова, словно хотел услышать из дьявольских уст опровержение, хотел услышать то, что заставило бы его остаться, отбросив прочь все сомнения. Люцифер прервал ласки, взглянул в лазурные глаза. Пристально, проникновенно, даже испытывающе. И сквозь неуверенность, страхи и барьеры запретов увидел отражение собственных чувств. Что-то случилось с ними на земле. Какая-то сила привела их в точку невозврата, где соединились не только тела, но и переплелись их судьбы, сделав немыслимым существование порознь. Незнанное прежде чувство поразило их подобно молнии, подобно убийце, выскакивающего из-за угла. Чётко, резко, сильно. Так, как бывает раз и навсегда. – Зачем тогда пришёл? Зачем отказался от спокойной жизни с Лилу? Дино помедлил, но ответил с твёрдой уверенностью: – Потому что без тебя эта жизнь не имела бы смысла… У Люцифера выбило весь воздух из груди, а сердце защемило от искренности в услышанных словах. – Значит ты готов пойти на этот риск? Ангел улыбнулся, так, что всё стало понятно и без слов. И Люцифер притянул его к себе, соприкасаясь лбами, прикрыл глаза и решился на откровение: – Я не верил в чувства, Дино. Я не искал их не был к ним готов. Я отрекался от любви, боясь, что она истерзает мою душу, испепелит сердце, и оставит внутри неутолимую боль. Их взгляды встретились, и крылья встрепенулись за спиной, и сердца зашлись с такой скоростью, что зашумело в ушах. – Но с тобой осознал одно – если ты полюбишь, если пойдёшь на этот риск – она отдаст тебе всё самое ценное. Ведь в этом и заключается суть нашей жизни: бороться и любить. И если ты согласишься пойти на этот шаг, пойти вместе со мной, я, я возьму на себя всё. И борьбу и любовь, а тебе останется только принимать эту любовь, ну и отдавать по возможности… И Дино осознал, что хватит, хватит оправдывать чужие ожидания, хватит страдать, проживая жизнь впустую, пора идти на риск. И если этот риск будет оправдан, он обретет то счастье, ради которого стоит рисковать. Он обнял Люцифера, так крепко, так тепло. С любовью. Как самое ценное, что у него когда-либо было. И прошептал, уткнувшись губами в шею: – Будем бороться вместе… Ради нас… – Я сделаю тебя самым-самым счастливым, обещаю… Мой свет… Дьявольские губы прошлись по линии челюсти, и Дино бросило в жар от хриплого голоса, принадлежавшего его самой большой любви и проклятию одновременно. Он знал, что Люцифер станет его щитом, видел решимость в его глазах и верил обещанной защите. Если понадобится, дьявол спрячет его от всего мира в своих губах, в своих глазах и мыслях. Спрячет его в себе, чтобы никто и никогда не отнял. Станет его миром, чтобы больше некуда было уходить. Люцифер вдохнул рваный выдох, вырвавшийся сквозь приоткрытые губы Дино, и поцеловал его со всей нежностью и чувственностью, на которую только был способен. Не существовало в мире такой силы, способной разорвать их сакральную связь. Отказаться и отпустить друг друга оказалось немыслимым. И обоих не остановило даже понимание, что если подпитывать настоящую любовь, она разгорится жарким пламенем, где гореть суждено обоим… И пусть будет так, пусть они будут биться в этой агонии, лишь бы вместе. Потому что друг без друга уже невозможно, страшно пусто и совершенно незачем.
