The Juice is Loose

Порой мы нуждаемся в том, о чём долгое время не подозреваем. Для Лидии и Астрид маленький городок Уинтер-Ривер стал отрадой. Приняв решение после похорон отца и мачехи, Лидия почувствовала будто бы по-настоящему вернулась домой. По идее надо было сжечь все мосты, продать этот чёртов дом, переехать как можно дальше, где можно было бы зажить новой спокойной жизнью, но они решили остаться. Ничто не помешало перевести Астрид в местную школу, ведь её основной причиной бежать от контакта с близкими был конфликт и недопонимание с матерью, а после всего произошедшего они обе нуждались в поддержке друг в друга, да и отношения стали куда лучше. Оказывается смена обстановки благоприятно повлияла на юную Дитц, у неё появился какой никакой круг общения среди сверстников. К тому же все они были живыми людьми, которые не норовили то и дело кинуть смешок по поводу деятельности её матери, что в прошлом для девочки было немыслимо. И Астрид хватала такую удачу за хвост: радуясь отсутствию предвзятости от новых друзей, она почти каждый день куда-то выходила: кино, кружки, прогулки и... что там ещё заведено у подростков? Кто Лидия такая, чтобы ей запрещать? Родная мать, но не жестокий тиран. Дочь наконец-то расцвела после многолетнего затишья в их общении и обиды. Чего не сказать пока о самой Лидии. Не смотря на тёплые ощущения, она всё ещё отдавалась замкнутости и будто бы снова стала той самой девочкой с жизнью, которую можно описать сплошной тёмной комнатой. В этот вечер Астрид отправилась на ночёвку к новым знакомым. Кажется, новая жизнь в городе давала свои плоды хотя бы для одной из их семейства. В то время как Лидия осталась наедине со своими мыслями в компании бутылки красного-приятного. Кто бы мог подумать, что она станет тем грустным скучным взрослым – ищущим утешения в вине? Дойдя до определённой кондиции Лидия начинает поддаваться зову Морфея. Не один раз её голова падает на спинку дивана, проваливаясь в короткую фазу сна. То и дело ей кажется, что на плечи сползают нежные призрачные руки, но распахивая глаза она обнаруживает лишь пустоту вокруг себя да оглушающую тишину. И почему-то, в какой-то момент, тишина кажется ей настолько плотной, что женщина уверяется будто она во сне, где у неё нет этого проклятого дара; видеть тех, кто давным-давно мёртв. Она совершенно обычная и ни капельки не странная одинокая женщина в собственном огромном доме. И от этого осознания ей так захотелось танцевать, что она тут же поднимается с дивана и воссоздаёт один из множества танцев, которые в юности ей устраивали призраки. Но так, будто их никогда и не было. Танцуя в коридоре, в одной рубахе, она с улыбкой изредка прижимается к стенам с тихим смехом. Лёгкость в теле от алкоголя вскруживает ей голову, а осознание нереальности вокруг толкает на странные безумства. Она захотела вдруг раздеться и прогуляться в таком виде по кладбищу — во сне же никто не увидит. Или нет, лучше разбить ту странную скульптуру! Во сне же никто не возмутится. А может... посмотреть своему страху в глаза, и утонуть в его внимании, уничтожая засуху именуемую — одиночеством? Ведь во сне никто не осудит... Он уже снился ей и раньше. И в этих снах она повторяла его имя сама, хоть и обещалась себе никогда не произносить его впредь. Но… во сне ведь он не сможет ей навредить. Следуя вверх по лестнице, на чердак, Лидия тихо шепчет ужасное имя, один раз, второй. И вот, войдя внутрь её губы последний раз с придыханием произносят: “Битлджус”. Она и опомниться не успевает, как чьи-то руки подхватывают хрупкое тельце и прижимают к себе со словами: – Ну наконец-то, женщина для меня! Моя милая, одинокая, изголодавшаяся Диц~  Прикосновение жарких губ к шее вырывает из груди уже давно не юной Диц судорожный стон, к паре рук присоединяется ещё одна, а за ней и четвертая, и пятая; ладони скользят по легкой рубахе в желании изучить каждый сантиметр тела, пока одна пара не начинает жить отдельной жизнью — она спускается всё ниже, крепко сжимая в пальцах кожу ляжек по пути. Поцелуи становятся более настойчивыми, пока женщина извивается от приятного внимания к себе. Ей это было нужно, она хотела утонуть и задохнуться в этом странному бреду, даже с ТАКИМ как Битлджус.  К тому же это всего лишь сон. Иначе в нос ей давно уже бил бы специфический запах его 700летней плоти.  Резко повернувшись лицом к БиДжею, Лидия застаёт мелькнувшее, лишь на секунду, удивление в глазах мужчины. – Молчи. Просто заткнись. Чёрт тебя дери, только молчи, — выпаливает Лидия, едва заметив в мимике демона перед собой порыв к тому, чтобы что-то ляпнуть. Но это не помогает. – Боюсь единственную, кого тут будут драть черти — это ты, дорогая.   С приглушённым рыком она тут же впивается крепким поцелуем в его гримасничающий рот, лишь бы заткнуть, и вздрагивает от того как чужой язык ловко ласкает её в ответ, обвивает, поигрывает. Будто он старается усмирить внезапно вспыхнувший гнев в сердце женщины, и… ему это удаётся. Пламя, что резко разгорелось, так же резко переросло в безумный жар страсти. Попытка запрыгнуть на потенциального любовника могла бы закончиться плачевно, но потусторонний джентльмен подхватывает в самый последний момент. Судя по легкому смешку, у Битлджуса созревает странный план в голове. Он делает несколько шагов, нехотя отрывается от губ Дитц и роняет её на несчастный макет, чтобы нависнуть над ней, и незамедлительно вернуться к поцелую. Стол жалобно скрипит деревянными опорами, сначала тихо, потом громко, раздаётся хруст сломанных домов, заборов и других построек, бывших на макете. Мейтленды и представить себе не могли, что будет с их детищем… Ими без того хватало нового “жителя” на нём. Хорошо, что они давно упокоились. Обвив шею демона руками, Лидия жмётся к нему сильнее, в редкие моменты всхлипывая от накативших эмоций, перехвативших дыхание смертной. Заразительная похоть, не из этого мира, вскруживает голову не хуже алкоголя, от чего Лидия сама идёт навстречу, до последнего не принимая происходящее за правду. Если она перехватит это осознанное сновидение, то сможет отпустить мысли о Больном ублюдке, а пока Больной ублюдок ласкает её, проникает языком в глотку поглубже, да так старательно, что рвотный рефлекс не ощущается вовсе. Хотя… Даже если на него вдруг выльется мощный поток внутреннего мира Дитц, вместе с завтраком, обедом и ужином, он наверняка ведь будет только рад. Кажется, язык становится чуть толще, в движении стараясь избегать резкости и держаться медленного темпа… а та самая отдельная пара рук бессовестно пролезает под темную ткань нижнего белья и пальцами скользит по влажной промежности, тем самым заставляя худое тельце Лидии прогнуться в спине. Но Битлджус давлением своего веса прижимает её обратно к макету. Язык его наконец покидает глотку Лидии, позволяя ей свободнее дышать, а био-экзорцист снова начинает говорить:  – Не представляешь, как давно я хотел этого! Не в плане выебать макет!!! А фантазии о том: как ты позовешь меня, какие игрища нас ожидают, как мы сломаем каркас кровати и не один! В целом можно начать с макета… Хе. Для такого случая и помыться было не лишним! Ну же, моя хорошенькая девочка, потанцуй для меня~    Пальцы его, принадлежащие одной из той пары дополнительных оторванных рук, начинают медленно двигаться внутри лона женщины, скользко перебирая между собой, покрываясь ароматной влагой; вторая же кисть руки старается повторить, но уже более сдержанно. Когда Лидия недовольно вскрикивает, от боли, фаланги переключают свой интерес на выпирающую горошину клитора и теперь нежно потирают её, словно извиняясь. И Дитц танцует под ним, танцует для него, танцует от своих ощущений, крепко сжимая ткань полосатого костюма.Местами его становится слишком много, все эти руки, счёта которым она уже не понимает, касания и поцелуи. Голова кружится от такого. Внутри Лидия разрывается от того, что не знает даже на чём ей сконцентрироваться, но Бесноватый умеет вовремя остановиться; дабы женщина сумела прийти в себя. Демоническая ладонь нежно ведёт от виска по щеке вниз. БиДжей весь замирает, сохраняя во взгляде смесь похоти и интереса. Дитц старается свести ноги вместе, но безрезультатно. В то время движение пальцев внутри становится с каждым разом всё быстрее и всё больше напоминает суетливое перебирание лапок паука. По громкому чавкающему звуку становится очевидно, что ткань белья уже не сдерживает влагу и всё стекает прямо на макет. Происходящее кажется таким неправильным, но Лидия в очередной раз приходит к мысли о том, как нуждается во внимании… безумно желая того, от чего бежала всё это время. Это одновременно и пугает и по-странному успокаивает. Она ведь смотрит страху в глаза смело и контролирует его через своё "Хочу". Неожиданно, ей приходит неосознанное сравнение с Рори. Он неплохо играл свою роль: в постели, в жизни, на глазах у общих друзей, перед камерами. Как никак последний живой жених, жаль только с ним всё было так фальшиво, но… Не с Битлджусом? Здесь и сейчас, у него нет интереса к деньгам, нет желания вернуться в мир живых, только страсть и одержимость демона человеком. Как он целует её, трогает, смотрит. Непередаваемое ощущение — к такому можно и привыкнуть. Худшая вредная привычка получится. Но... это же всё просто сон, так ведь?  С женских губ срывается робкая просьба:   – Ещё…  – А волшееебное?  – Битл... — хитро начинает Лидия.   Демон обрывает её на полуслове поцелуем, мотая пальцем из стороны в сторону, с мычанием на подобии "нет-нет-нееет". Странный у поцелуя привкус: будто бы земли и какой-то отвратительной резкой сладости, ни на что не похожей, но то как язык играется во рту — перекрывает всё омерзение, и с этого приятного ощущения режет между ног. Да так, что волна жара накрывает с головой, в лёгких не остаётся воздуха, а каждый выдох превращается в громкий стон. Наблюдая за всем этим, мужчина разрывает на Лидии рубашку, переключая своё внимание с её губ на плечи, покрывая их непрерывными поцелуями, местами оставляя тёмные следы от засосов. Когтистые руки крепко сжимают чувствительную грудь. Смесь из женского стона и ехидного смеха Битлджуса заполняет комнату, отлично дополняя аромат похоти; Дитц двигает бёдрами в попытке достичь желаемого оргазма, но пальцы мужчины резко выскальзывают из неё, отползая в сторону да пощипывая будто в издёвку мокрыми пальцами нежную кожу внутренней стороны ляжек. На смену им теперь сквозь ткань штанов о взмокшие половые губы трется достаточно крепкий стояк био-экзорциста. Того слегка потряхивало от желания, а уж в его озабоченности ни у кого не возникало сомнений:   – Не так быстро, детка. Ловкость рук, конечно, дело интересное, но я хочу чувствовать тебя лучше. Это был разогрев.   Когтистые ладони, основные, те, что есть и у большинства людей, опускаются ниже к талии, оставляя еле видные царапины на бледной коже Лидии, затем крепко сжимаются на ней. По сути рутина “расстегни-достань-вставь”, достаётся тем самыми отдельным рукам, но что-то идёт не так. Долго ничего не происходит и БиДжей заглядывает вниз. Оказалось, его лишние руки между собой спорят о том, кто чем будет заниматься, шлёпая друг друга. Закатив глаза, Битлджус с неловкой улыбкой возвращает взгляд на Дитц:    – Небольшие технические неполадки. С ними бывает трудно. Ты пойми, они волнуются! Тут немного неожиданный секс с любимой женщиной нарисовался, — пробрасывает он, чуть не рыгнув посреди предложения, но удивительно сдерживается, и снова смотрит вниз, тихо шипя под нос “Эй, прекратите!”, — Всё приходится делать самому… Главное, чтоб ноги сейчас не ушли. Ха!   На лице Лидии расцветает искренняя улыбка. Казалось бы, с неловкости или смеха от такого желание может пропасть, но женщина по-прежнему ссылается на нереальность происходящего; к тому же есть что-то в этом забавном моменте. Будто чего-то вот такого непосредственного и не хватает в её жизни — дурацкой, неожиданной, но верно подобранной шутки.  От размышлений отвлекает резкий толчок, после которого женщина крепко обхватывает шею демона в судорожном дыхании. Не сказать, что размеры органа Бесноватого были колоссальные, скорее большую роль сыграло то, что у Лидии последний раз был уже давненько, да и проникновение было неожиданным. Сам Битлджус замирает, кинув что-то вроде «Хелл еа» в потолок, хрипя и содрогаясь. Видно от ощущений, которых он ждал хреновы 30 лет. Пауза не успевает затянуться. Демон поддаёт газку в свой темп и начинает двигаться, со всего величия своего 700летнего опыта. Он грубый, резкий, как отбойный молоток изгоняющий остатки приличия и здравого рассудка. Настоящий био-экзорцист, ни дать ни взять. Это могло напугать, не будь Дитц так перевозбуждена. Не с первой попытки, но она всё таки подстраивается под чужие толчки. Ей кажется, что это Битлджус не позволяет ей включаться в процесс, а перехватывает всю инициативу на себя. Упругое мужское пузо растирает и без того набухший клитор, от такой своеобразной “ласки” контролировать себя оказывается намного сложнее. Лидия открывает для себя необычный фетиш в этом. Смазанный участок кожи скользит вверх-вниз, а от того, что это жирок - движения идут по инерции быстрее, такого ощущения не бывало даже с пальцев или других интимных приблуд. Внутри всё крепко сжимается, ладони не понимают куда себя деть и попросту суетливо бродят по спине в полосатом пиджаке. В редкие моменты Битлджус всё таки позволяет женщине под собой действовать, издевательски останавливается, а его набухший член медленно покидает женское лоно. Тогда, ощущая пустоту, Лидия идёт навстречу сама, жаждит возвратить этот контакт, и восторженно вскрикивает каждый раз от той яркости ощущения, что дарит проскальзывающий обратно во внутрь член. И демон только подкрепляет это, то легонько сжимая губами затвердевший сосок, то зубами прикусывая его до сладкого визга; слишком наглый ход, тело содрогается под ним, а он довольно усмехается, стараясь зализать место укуса в качестве извинения.Тепло разливается в груди. Оно распространяется по всему телу, оковами перехватывая конечности, будто в страхе спугнуть нарастающее ощущение окончания. Макет под ними безобразно шумит мерзким скрипом от бешеного ритма не хуже дешевой койки в отеле, где они могли бы укрыться от лишнего взгляда, если бы это был обычный чпок на вечерок. Но это был один из самый волшебных снов, полных такой любви, которую никто и никогда не сможет понять. Они просто тонут друг в друге, здесь и сейчас, в разврате и греховной любви, что лечит душу и сердце лучше любого лекарства. В последний момент Лидия замирает, ощущая, как оргазм срывает с неё незримую пелену напряжения. Она вновь впивается в губы своего Кошмара страстным поцелуем, сквозь который доносится звонкий стон из-за того, что Битлджус продолжает толкаться бёдрами, растирая лоно изнутри ещё и ещё, вдалбливая каждую каплю наслаждения поглубже. Его движения утихают неохотно и он целуется, вновь окутывая свою Дитц всем тем вниманием, на которое вообще был способен.  Чердак в эту ночь успевает повидать многое. Страсть застаёт любовников не только в банальных местах по типу кресла, дивана, пола или того же макета (20 лайков и я пишу, как он легендарно ебёт макет). Стены, потолок, проём хиленького окна — всё это, казавшееся пугающим по-началу, входит в их послужной список острых ощущения.Настолько идеальный кошмар, что после него реальность снова полна красок.  _______________  Утро. Лидия просыпается у себя в спальне, всё тело ноет будто она вчера весь вечер занималась физкультурой, а не заглушала боль одиночества вином. Возможно, так на неё влияет местный алкоголь, пожалуй, его лучше покупать не в Уинтер-Ривер… Она обнаруживает себя в домашней сорочке, а вокруг царит небольшой бардак: раскиданная одежда, открытый ящик комода с нижним бельём — видать перед сном пришлось упорно искать во что бы переодеться. Вспоминая свои сновидения Лидия с улыбкой потягивается. Приснится же такое? Благо, что она не очнулась от ужаса в мокрой от пота постели. И, что немаловажно, она наконец-то выспалась! Вот она сила свежего воздуха и дикой природы.Разминая шею, Лидия обращает внимание на странные точечные боли на коже. Подойдя к зеркалу она вскрикивает от того, что местами на коже проступают тёмные следы. Как засосы. Да это и есть засосы! Дитц отпрыгивает от зеркала, в ужасе закрыв рот ладонью. Всё её внимание приковано к отражающей поверхности. – Господи… – Можно просто «Любимый». Не люблю такие формальности, — протягивает из зазеркалья с ехидной ухмылкой Битлджус. Он смотрел на свою женщину исподлобья в расслабленной демонстрации второго подбородка. Не хватает только стикера с подписью «Прости, если трахнул» для полной картины его самодовольства. Осознание бьёт в голову так, что Лидия чуть не падает. Это был не сон… ЭТО БЫЛ НЕ СОН. В суете она начинает ходить по комнате, что-то бормоча под себе нос и рассматривая свою кожу, словно пытаясь найти на ней такую же мертвенность и зеленость, как и у того, кто скабрезно ухмыляется в зеркале. Он же не мешает ей насладиться моментом и просто наблюдает, несдержанно облизываясь от воспоминаний. Но спустя какое-то время раздаётся стук и за ним следует голос Астрид:   – Мам! Ты проснулась? Я услышала внизу, как ты ходишь по комнате… Ты в порядке? Тебя что-то взволновало? – Кошмар приснился! — выпаливает Лидия в ответ, и тут же резко переходит на наигранное спокойствие, — Да! В смысле… Страшный сон. Прости, что так резко. Я сейчас приду в себя, помоюсь, и спущусь вниз. – Хорошо, но... ам, а ты не знаешь, что стряслось с макетом?... На нём будто катались, модельки местами поломаны. Да на нём будто вытанцовывали! Нахмурившись, Дитц глядит в зеркало и встречается с глупой ухмылкой БиДжея. Он смотрится ну просто аля нашкодивший толстый кот, довольный собой от своей пакости только больше.   – Яяя... выпила вчера и случайно упала на него. Подняться не получалось, вот и... – Воу… Что ж! Жду тебя тогда на кухне. Тебе, наверно, есть о чём поговорить? Я завтрак приготовила. – Конечно! Скоро буду!  Когда шаги дочери стихают вдалеке, Лидия подлетает к зеркалу и, шипя сквозь зубы, яростно шепчет: – Быстро починил! – Я тебе что, Чудесная Леди-Баг!? Чтобы щелчком всё исправить!? Слушай, давай лучше 3 раза позовём Чудесного БитлМэна и он всё починит? Предоплату он уже взял! — отвечает демон, смеясь, и поднимает вверх руку с красными кружевными трусиками, — к свадебному платью идеально подойдёт! Скажи? Лидия готова разбить в эту секунду все зеркала в доме, но... то ли стало теплее вдруг, то ли на душе — спокойнее… А с чего? Город и правда лечит? Или дело вовсе не в нём?