Solidarité

      Жёлтые листочки падают с деревьев. Холодным воздух попадает в лёгкие, пробирая всё тело. У вампиров кожа холодная, как воздух. Правда, ходить босиком по мокрой траве не лучшая идея, особенно от Ферида Батори.       Вампиры мертвы. Их тело холоднее, чем мокрая трава. Но ощущение не самое приятное. И всё же Федрид не обращает на это внимание. Передвигаться было сложно. Слишком скользко и противно.       Не обращал внимания, пока ему об этом не сказали. — Может вампиры и мёртвые, но ощущения, должно быть, не из приятных.       Как гром среди ясного неба, Урд Джиллес появился неожиданно. Ферид вопросительно посмотрел на старшего, ожидая его реакции. Красные глаза смотрели пристально, пытаясь уловить недостающую деталь головоломки, жаль, такие же красные глаза второго основателя лишь горели огнём безразличия. — Как мило с вашей стороны, господин Вальдо, — слова, словно мелодия, прослушенная до дыр, льются ручьём.       Старший вампир глубоко вздыхает, видимо, вечная улыбка и назойливость Батори ему надоели. Он просто хочет тишины.       Батори понимает. Иногда так хочется просто остаться одному, в мёртвой тишине, закрыть глаза и просто не думать... Жаль, это всё мечты, которым не суждено сбыться.       А сейчас можно немножко насладиться жизнью. И не важно, что они давно мертвы.       Ветер с каждой секундой усиливался, развивая серебристые волосы с светло-сиреневым отливом. Странно, что они распущены. Ферид не любит, чтобы волосы лезли в глаза, ну и может быть в рот.       Медленно передвигаясь, вампиры не издавали ни звука, несчитая треска сухих веток.       Даже если Ферид не говорил это в слух, но волосы не давали ему покоя. То упадут на глаза, то листья запутаются в них. Одни проблемы. Может, Урд и остался бы стоять в стороне, но он не мог просто смотреть, как мучается седьмой прародитель. — Стой.       Ферид замирает. Оборачиваясь назад, он заглядывает в красные глаза, пытаясь уловить хоть одну эмоцию, хоть один ход мыслей, но в ответ лишь тишина. И блеск ярких рубинов. Но любования чужими глазами продлилось недолго, Батори развернули в его первоначальное положение.       Снимая перчатки, Джиллес аккуратно касается чужих волос, стараясь не сделать больно. Бережно хватая весь объём волос, перехватывает выпавшие пряди и соединяет их в единое целое. — Ох, — голос Батори дрогнул от неожиданности. Для него стало сюрпризом, что второй основатель такой заботливый? — Куда смотрит Риг, — тихо, произнёс Джиллес, завязывая бант, — О своём дитя вообще не заботится.       В ответ на эти слова старший слышит лишь смешок, от которого через секунды две и не осталось и следа. А в чужих руках всё также лежала куча мягкого серебра, а красные глаза сверкали непониманием. — Спасибо.       Дальше они шли гробовой тишине.