-илюш, послушай, я снова о маме..

опять, опять крики, удары и оскорбления. снова слёзы, боль, истерика и тревога, мальчик не понимает, почему... почему именно к нему и именно эти родители относятся так... а началось это ещё в далёком детстве: побои палками в 3 года, ремень – лучший воспитатель, агрессия, навязывание чувства вины, обзывки от отца в сторону его телосложения, мол, мужик так не выглядит, проверки телефона, чтение переписок, каждый, абсолютно каждый прожитый коломийцем день ощущался, да и собственно, был пыткой. испытанием, насколько сегодня ему будет плохо и решится ли 15-летний мальчик на... долгожданный, а главное, вечный покой. прыгнет с крыши или объебошится таблетками...? а ещё, селфхарм, любимое чувство "заедания" тревоги, истерики, крика пьяного отца, смешанного с голосом диктора новостей и воплями матери, которая снова и снова повторяла, что её никто в этом доме не любит и не ценит. денис был сильным мальчиком, морально и физически, он прошёл всё, от домогательств до нанесения телесных увечий, но самым страшным моментом жизни подростка была дата... 17 марта. тот день, когда мать сошла с ума, денис не спал всю ночь, а следующий день, если бы не один человек, ощущался отвратительно, хотелось бы кричать, сбежать, улететь, уйти, съехать из этой кучки долбоёбов, которых людьми-то назвать тяжело, а тут – семьёй. единственное, что у них с коломийцем было общее – так это фамилия и кровь, он не хотел считать себя даже хоть чем-то похожим на отца и мать. язык не поворачивался произнести фразу: «мои родители» в сторону этих...людей? этот день не был ужасным сначала, отец вроде как был тихим, дениса ничего не беспокоило, всё как и всегда: школа, музыка, уроки, стихи и...спать? нет, пережить приход матери с дневной смены на работе. для всех детей возвращение мамы с работы было тёплым, наконец-то она дома, с ней можно всё обсудить, поговорить, довериться; но нет, не дрейку. мать перешагивает порог квартиры и взгляд мальчика судорожно носится по всем комнатам, может он не помыл посуду, не убрался, а может у нее просто плохое настроение? как раз в этот день, коломиец переписывался со своим "хорошим другом", ильёй коряковым, который мог всегда понять, поддержать, родители у него были добрые и приветливые, светлые что-ли, коим был и илья. денис никогда не слышал в свою сторону поддержки, а учитывая, что получал он её только от брюнета, начал постепенно влюбляться в эти зелёно-карие глаза, в которые он смотрел, пока по щекам опускались кристалики слёз. сам коряков так же чувствовал тепло и любовь к этому человеку, он всегда был готов обнять его, выбрать наилучшие слова поддержки и по-дружески целовать белёсую макушку, что более всего нравилось коломийцу. признания, как такового, не было, но постоянная поддержка, поцелуи в щёчку и выцеловывания слёз уже были не то, что какими-то интимными и личными, но комфортными уж точно. илья обожал дениса и всё, что с ним связано. родители всегда переживали за то, что парень малообщителен, плюс перевёлся в школу, в которой никого не знал, из-за переезда, и вот, в его жизни появляется коломиец: весь такой милый и приятный, волшебный, на вид, пушистый, как котёнок; просто человек, которого хочется прижать к себе, целовать, обнимать, да и даже банально молчать, сидя рядом. илья ощущал, как и насколько сильно он хочет быть с этим человеком, но была одна отвратительная вещь; есть конечно мысли о том, что это нормально и это есть у всех, но... странно всё как-то и бесит безумно. самое противное – гомофобия. внутренняя и в общем. корякову особо было поебать, но вот денису... мальчишка не то, что боялся родителей, он мог начать поток навязчивых мыслей даже после простого разговора о семье; просился выйти на уроках обществознания, если говорили про семью, старался уговаривать мать подписывать согласия на психические тестирования, но та всё равно писала отказы, не хотела, чтобы блондин опозорил её тем, что он псих. как говорится, "на болотах всё стабильно", "мы думали, что на дне, а снизу постучали".

***

вечер, ребята переписываются, смеются, денису лучше, он наконец-то не плачет и ему не говорят, что он бездарность. мать на работе, но вот отец хлопает дверью – поехал ее встречать. тревога, словно личный чёртик, сидящий на плече, вновь посещает подростковый разум дениса. страшно, некомфортно, он чувствует, что мать не в настроении, что бывает практически всегда. коломиец прокручивает в голове каждый «сюжет» и из-за какой очередной хуйни, к нему прикопаются. „мать перешагивает порог квартиры и взгляд мальчика судорожно носится по всем комнатам, может он не помыл посуду, не убрался, а может у нее просто плохое настроение?” из прихожей слышится знакомое: — он вообще сегодня чем-нибудь занимался, учил, исправлял? может помог чем-нибудь? – мать явно недовольна, база. — да это ужас, он пиздит, что устал, от чего он устаёт, от того, что как пидор выглядит, или от того, что в телефоне сидит и нихуя не делает, – поддакивает отец, которого коломиец ненавидел ещё больше матери, поэтому после уезда из этой ужасной семьи, а впоследствии из страны, планировал взять фамилию ильи, чтобы не вспоминать о родителях. ни-ко-гда и ни-че-го. вдох-выдох, чуть заплывшие глаза от слёз, но денис идёт поздороваться с родителями, если он не сделает этого, будет хуже, он ужасно устал. — привет, мамуль, ты как? – спрашивает коломиец, стараясь обнять маму, но та отталкивает его. — ты почему снова ничего не делаешь? я тебя о чём сегодня просила, почему отец опять на тебя жалуется, – ответ равен молчанию. — денис, я ничего не понимаю, что происходит, ты отработал может 12 часов, сделал что-то для семьи, не поспал ночью? ты только и делаешь, что в телефоне сидишь. — ма, но я же... уроки и... — телефон мне на стол, посмотрю каким ты станешь без него, быстро, секунда тебе. – коломийцу младшему не дают договорить, как из глаз начинают хлестать слёзы, мысли об илюше – любимом, дорогом илюше. — вот, только рыдать как продажная шлюха мы умеем, да, – отец снова вмешивается, подливая масла в огонь, полностью поджигая внутренний мир парнишки. денис убегает, старается спрятать телефон, но мать быстрым, напряжённым шагом идёт в сторону мальчика. — ах, ты..., – женщина даёт беловолосому звонкую пощёчину и выхватывает телефон из рук и уходит в ванную комнату, закрываясь. — мама, мамочка, не читай, я тебя прошу, мамуля! – очередная истерика коломийца, вот был бы рядом илья... — нет уж, я узнаю, что ты тут делаешь! ещё хуже, паническая атака. темнеет в глазах, денис не может сказать ни слова из-за истерических всхлипываний и вздохов, слёзы льются градом, отец после очередной стопки ушёл из кухни в комнату, оставив злющую мать и собственного сына один на один. руки трясутся, хочется провалиться под землю, побыть на руках ильи, хочется поцелуй в щёчку, хочется обняться, но нет, всё, денис один. — коломиец, ты и правда шлюха, кому ты сука пишешь, какой контакт "любимый", пидорас ебучий! – мать даёт следующую пощёчину, уже с другой стороны, беря мальчишку за волосы. — так, выметайся, вот так, в чём мать родила, мне похуй на тебя, ты мне больше не сын, телефона ты не получишь никогда! пошел от сюда, в этой семье тебе не рады. я тебе не мать, запомни, отныне, ты не мой ребёнок, пойду и рожу что-то лучше, чем пидора. больно, очень, родная мать..

***

ну вот и всё, подъезд, денис в предобморочном состоянии, избит, в пижамных штанах и футболке, на улице ещё лежит снег, и последнее, что он успевает ухватить – убитые конвера, чтобы выйти на улицу. он потерял счёт времени, у него нет средств связи, денег, абсолютно ничего, даже куртки, в которой ключи, карта. дома остались колечки, вещи... всё, вплоть до зубной щётки. денису некуда идти, хотя нет... есть один путь – илья, который наверно уже спит, но шанс и желание увидеться сильнее, чем холод. на улице никого, сильный ветер, примерно около 9 вечера, по ощущениям. пройти недолго, но заболеет коломиец однозначно, но пути назад уже нет, никак, некуда. денис переходит дорогу, весь заплаканный, в домашней одежде, мальчишку продувает. пройдя школу и пару домиков, он подходит к дому ильи. — блять, пожалуйста, – шепчет блондин у домофона; новый приступ слёз. набирает номер квартиры и заветный вызов. первый гудок, второй, третий, четвёртый, и... трубку поднимают, илюша, илья коряков. — кто? – бархатный голос, как бальзам на душу. — я.. – единственное, что может вымолвить из себя насквозь промёрзший блондин. илья без слов открывает, узнаёт голос, понимает, что-то случилось. родители в ночь на работе, сегодня он один, маленькая саша ночует у бабушки. квартира на втором этаже, коломиец переступает порог квартиры корякова, а тот просто ахуевает с его внешнего вида. — дениска, котёнок, что случилось, почему ты без одежды, что происходит, почему я заблокирован в телефоне?... – илья виснет на шее младшего, паралельно расспрашивая о том, что за хуйня творится. — илюш, мать выгнала меня из дома, единственное, что я успел забрать – это обувь, телефон... она прочитала наши переписки с тобой и сказала... что... ей не нужен сын пидор... – новый порыв слёз из глаз и денис садится на колени в прихожей, прикрывая голову ледяными руками с покрасневшими костяшками. — пиздец блять, я ее рот нахуй ебал, шлюха неадекватная, чтоб её так выкинул кто-нибудь, может ума прибивится? день, пойдём я тебя отогрею, накормлю, вещи дам, мерзнешь, выскажешься мне, я помогу, я постараюсь... – коряков опускается на колени, беря холодные руки младшего в свои, стараясь отогреть. — илюш, как же я тебя люблю, ты бы знал... спасибо тебе за всё, что для меня делаешь, спасибо, кот, спасибо... – слёзы всё ещё спускаются по щекам, но коломиец улыбается, не прикрывая рот рукой, первый раз за всё время... — дениска, какая у тебя чудесная улыбка, ты сам чудесный... – долгожданный поцелуй в макушку, тот, о котором денис недавно мечтал. через 15 минут, илья наполнил ванну, чтобы денис полностью согрелся, приготовил для него пару своих вещей и поставил чайник, когда тот уже ушёл мыться. кружка чая с печеньками и лимоном и спокойная музыка на кухне составили самую комфортную обстановку, а главное в этой картине – илюша. через полчаса, денис вышел из ванной, эффект красноты от слёз на лице постепенно уходил, а после того, как он увидел обстановку на кухне стало ещё лучше. — лииль... какое ты солнышко... – денис присаживается на мягкий стульчик и отпивает вкуснейший чай из кружки, на которой написано что-то типа "не совершай самоубийство, живи ради..." — я тебя люблю, день.. — и я тебя, илюш, спасибо тебе за всё, приютил меня, – усмехается коломиец. — я всегда готов помочь, тебе особенно. ребята долго болтают, в основном обсуждая отношения дениса с родитями. коряков никогда не чувствовал себя обделённым или ненужным, неудобным, несмотря на то, что был вторым из четырёх детей, а денис – единственный, да и как можно ругать, ненавидеть и унижать дениса коломийца – олицетворение слова "комфорт". родители блондина неадекватны, такое нельзя оставлять незамеченным. родители ильи смогут со всем разобраться, если, конечно, мать дениса пустит их на порог квартиры. после душевных выговоров на кухне, ребята перешли на двуспальную кровать в комнату ильи. мгновение, и голова дениса лежит на коленках у брюнета, а тот целует уши, лоб, щёки, целует всего коломийца, он необходим корякову как воздух, как желание жить. — день, слушай.. блондин вопросительно снизу вверх посмотрел, сквозь линзы очков. — а ты парнем моим будешь? ты мне слишком нравишься, ну чисто, гипотетически... — илюш, ну что за вопросы, конечно, только пожалуйста, пусть всё будет хорошо, я буду самым счастливым человеком в мире, с тобой, с лучшим, волшебным, неописуемым парнем – ильёй коряковым. — а я и так счастлив, потому что здесь и сейчас, я с тобой...

***

—”день, котёнок я с тобой” ...