Umbra Amicitiae

Джису особенно любила дождливые дни, а особенно звук воды, ударяющийся об асфальтные дороги. Как жаль, что она умерла. Сидя на кухне, Розэ, как раз вслушивалась в падающие капли, которые также сильно ударялись о стекло окна. Ромашковый чай в фарфоровой кружке, стоявшей на резном деревянном столе, наверняка уже остыл, превратившись в бледно-жёлтую, почти прозрачную жидкость. Пар от него давно улетучился, оставив лишь едва заметный аромат трав. Но Розэ даже не думала о чае. Её помутнённый взгляд был устремлён в пустоту, застывший, как застыла в кружке остывшая ромашка. Мысли, словно назойливые пчёлы, кружились вокруг одного единственного дня — дня, когда её подруги не стало. Память о звонком смехе, о лёгком прикосновении руки, о бесконечных разговорах до рассвета — всё это обрушилось на неё с новой силой, оставляя после себя горькое послевкусие, гораздо более горькое, чем этот остывший чай. Каждая клеточка её тела хранила память о том дне, и сейчас, в тишине кухни, эта память билась в висках, словно загнанная птица, отчаянно и беспомощно хлопая крыльями. Кружка с чаем оставалась нетронутой, как и рана в её сердце, ещё не затянувшаяся, ещё кровоточащая от боли утраты. Прошло около двух месяцев, душа Пак разделилась надвое: одна уже остыла и отпустила, а другая продолжала кровоточить. Хоть мать и была на работе, но Розэ всем нутром чувствовала присутствие ушедшей подруги, она чувствовала взгляд Джису из-за двери, но увидеть ничего не могла. Она не верила расследованию. Как на обычной практике, студентка-медик, могла утонуть? Да ещё и никого не было рядом? Вот как видеть и распускать паутину сплетней — все могут, а вот как утопилась однокурсница — так все резко стали слепыми, прямо как Розэ сейчас. Когда же Джису говорила о задании, Розэ сразу же это не понравилось, но подруга заверила, что всё будет нормально, и там будут страховать, ведь не пройдя этап экстренной медицины — медиком не станешь. Настроение и решительность Ким, успокоили девушку, хотя всё, видать, произошло крайне неудачно. Белоснежный медицинский халат, так и не был найден, ни на дне, ни на берегу рядом, так же, как и личных вещей, кроме телефона. Розэ всё больше думала о том, что это убийство, но доказать не могла. Дело замяли быстро. Пак ничего никто не рассказывал, лишь в общих деталях, а однокурсница Джису — Сегёль, с которой та сидела, и неплохо общалась — тогда не пришла, ведь с утра не важно себя чувствовала. Воспоминания о том дне, неизбежно натолкнули на ещё одну трагедию, вот только, уже лично для Розэ. Девушка попыталась нащупать чашку чая, стараясь смахнуть горечь той ночи, но даже это у неё не вышло. Чай и вправду был холодный, дождь так и не прекратился, а мать так и не вернулась с работы. Лишь ощущение наблюдающей из-за двери Джису, осталось. С той стороны, сильно запахло озёрным мулом. Розэ оставалось лишь отвернуться и дышать через раз. Фарфоровая чашка с глухим стуком ударилась о стол. Девушке хотелось пойти в ванную и помыться, но ощущать на себе взгляд призрака, не хотелось. Решила дожидаться прихода матери.

***

За окном проезжали машины. Когда-то и Розэ водила авто, но из-за травмы теперь не могла этого делать. Спустя две недели после смерти Джису кошка Пак Ти заболела. Ветеринары маленького города, в котором жила девушка, не могли ничем помочь, поэтому говорили отвезти животное в Сеул. Выбрав день, Розэ собрала дорожную сумку, поместила кошку в переноску и вышла к машине. Разложив всё по местам, она отправилась в путь. Тогда день очень быстро сменился ночью. Девушка после учёбы, ещё вечером, когда было светло, выдвинулась к своему пункту «Б». Но как только она подъехала к озеру, где случилось несчастье, уже ничего не было видно. Оставив после себя очередной дорожный знак на ровной дороге, пролегавшей недалеко от водоёма, Розэ услышала, как Ти жалобно замяукала. Не видя перед собой препятствий, она решила взглянуть на питомца, мысленно подбадривая её, но, когда её взгляд вернулся на дорогу, прямо перед машиной возникла тень умершей подруги. Розэ рефлекторно вывернула руль вправо. Белое авто кувырком скатилось вниз, остановившись недалеко от воды. Девушка сильно ударилась головой, в глазах помутнело, но сознание она не потеряла. Преодолевая боль в ноге, она разбила стекло в двери и выбралась наружу. Перед этим она бросила обеспокоенный взгляд на Ти, но ту безжалостно разрубило пополам огромным куском стекла. Отползая ближе к воде, она услышала, как автомобиль позади взорвался. Головная боль ударила с новой силой, и в конце концов Розэ потеряла сознание.

***

Пробуждение в больнице было неприятным. Голова по-прежнему болела, а в ноге, видимо, оставался осколок стекла — хотя его, скорее всего, уже извлекли. Из палаты доносились голоса, но разглядеть кого-либо не представлялось возможным. Как ни старалась Розэ протереть глаза, перед ними всё так же расстилалась чернота. Из всех заданных вопросов она услышала голос матери. Та нервно спрашивала, что случилось с её дочерью, но человек по имени Барнс, как она разобрала из толпы, пытался успокоить женщину. С того момента в течение нескольких дней призрак подруги её не мучил: не раздавался привычный холод, не пахло мулом и тленом, не падали вещи и не происходило ничего странного. Вынырнув из воспоминаний, она услышала, как отворилась входная дверь. Мгновенно из коридора раздался всё тот же ласковый голос мамы. После случившегося матери пришлось переехать в город, где жила Розэ. Сама семья была родом из маленького городка, но последующее обучение девушки вынудило Розэ переехать поближе к её экономическому университету. Её родной город не был таким престижным, как Сеул или Пусан, но и не плохим. Отец зарабатывал достаточно хорошо, потом его даже повысили, и мать могла не работать. Теперь же, когда Розэ потеряла зрение, мать перебралась к ней, чтобы было удобнее возить дочь по сеульским больницам. Однако отца понизили в должности, его зарплата сократилась вдвое, поэтому миссис Пак пришлось срочно искать работу на новом месте. Что касается лечения, мать возила дочь и в США, и в Японию, и в Германию, считая, что там специалисты лучше. В каждой из этих стран проживание, питание и лечение обходились очень дорого, но все врачи единогласно твердили, что корейская медицина ничем не уступает. В конце концов, им ничего не оставалось, как вернуться на родину и пытаться восстановить прежнюю жизнь там. Мама, как обычно, спросила, как дела, ожидая услышать тот же ответ, что и вчера, и позавчера, и неделю назад. Получив ожидаемую реплику, принялась готовить ужин, но дочь отказалась. Тихо вздохнув, мать проводила Розэ в ванную, подав ей чистую одежду. Когда ванна наполнилась, Розэ осторожно погрузилась в теплую воду, наслаждаясь приятным ощущением. Однажды, еще до потери зрения, во время обычного купания, периферийным зрением она заметила тень Ким. Пак старалась сохранять спокойствие, делая вид, что ничего не замечает. Закончив процедуру, она направилась к зеркалу. К тому моменту тень отодвинулась, и страх Розэ утих — она думала, что, если это действительно Джису, та не причинит ей вреда. Но действительность оказалась противоположной. Когда блондинка приблизилась к раковине, тень у зеркала внезапно исказилась, обнажив ряд острых, как ножи, зубов, и вцепилась в её запястье. Боль пронзила руку. Розэ вырвалась из цепких лап существа, явно не принадлежавшего её умершей подруге, и в панике бросилась в комнату. Заперев дверь, она нырнула под одеяло с головой. В доме, кроме спящей на кухонном подоконнике Ти, никого не было. Дрожа от страха, с учащенным дыханием, Пак пыталась заснуть, но смогла лишь через три часа. Все это время нечто пыталось пробиться в дверь, громко стуча и скребясь. Девушка не понимала, почему нематериальное приведение не могло пройти сквозь дверь, но при этом сумело схватить её за руку. Утром она хотела списать все на галлюцинации или психическое расстройство из-за пережитого горя. Но один взгляд на запястье посреди кухни, где по-прежнему мирно спала Ти, развеял все сомнения — синяк в форме пальцев был слишком реален. Сейчас всё было спокойно, ничего необычного не происходило. Розэ даже смогла без помех высушить свои светлые волосы. Ориентируясь по стенам, она добралась до своей комнаты и, на всякий случай, закрыла дверь на замок, вновь вспоминая ванный инцидент. Через стену доносились тихие звуки дорамы, которую смотрела мать. Завтра предстоял важный день — операция, которая могла вернуть девушке зрение. Мама старалась скрыть своё волнение, но в её голосе всё равно проскальзывали нотки тревоги и беспокойства. Лёжа в кровати, Розэ услышала, как за окном снова начался дождь. Она спокойно лежала, прислушиваясь к стуку капель по стеклу. Казалось, за всё время, проведённое в этом мучительном состоянии слепоты, она стала настоящим плювиофилом — прямо как Джису.

***

Той ночью существо окончательно потеряло рассудок. Вещи падали на пол, картины дрожали на стенах, доски скрипели под невидимыми шагами. Дождь за окном усилился, перерастая в настоящую бурю, а гром, сопровождавший вспышки молний доводили страх Розэ до предела. Псевдо-Джису снова пыталось прорваться в комнату, теперь сопровождая свои попытки пронзительными криками, от которых закладывало уши. Утром выяснилось, что мама спала как убитая и ничего не слышала. Однако, увидев разбросанные вещи, она спросила о причине беспорядка. Розэ промолчала. Сидя на диване, девушка ждала, пока мама соберётся. Перед глазами по-прежнему расстилалась темнота, лишь кое-где разбавленная слабыми проблесками дневного света. Изменится ли её жизнь после сегодняшнего дня? Это знал лишь Всевышний. После того как «Джису» успокоилась, Розэ увидела сон. Яркий, насыщенный красками: поляна, усеянная цветами, и подруга, сидящая на берегу того самого озера, где впоследствии утонула. Ким гадала на ромашке, беззаботно обрывая лепесток за лепестком. Она будто не замечала стоящую рядом Розэ — свою ближайшую подругу, родственную душу. Пак сначала терпеливо ждала, но потом не выдержала и подошла. В тот миг выражение лица Ким исказилось. Она вновь оскалила острые зубы, а её тело неестественно вытянулось — руки и ноги растянулись в разные стороны, превратив её в жуткую, тонкую фигуру, точь-в-точь как поникшая ивовая ветвь неподалёку. С страшным шипением существо бросилось на Розэ, но не успело добраться — девушка проснулась. Вскоре мама была готова, и они вместе отправились на автобус до Сеула.

***

Подготовка к операции прошла быстро. Розэ не испытывала страха перед вмешательством — напротив, она чувствовала странный азарт. Мать осталась нервно ждать в коридоре, пока медперсонал провожал дочь в операционную. Как только Розэ легла на спину, в нос ударил резкий запах спирта и хлорки. Пак всегда плохо переносила больничную атмосферу, но теперь, ради возвращения к прежней жизни, нужно было немного потерпеть. Она не знала, о чём думала её мать в этот момент. Да и собственные мысли стали расплывчатыми — видимо, так действовала анестезия. Девушка ощущала, как её руки и ноги сначала стали ватными, потом совершенно невесомыми, пока наконец не перестала чувствовать их совсем.

***

Прошло четыре часа, из которых один Розэ провела в беседе с девушкой-терапевтом. Обстановка была ненапряжённой. Светлая комната напоминала уютную гостиную: шкаф у правой стены, картина слева, огромный вазон с цветком в углу у двери. Казалось, Пак пришла на сеанс к психотерапевту — кстати, их она тоже на дух не переносила. Терапевт что-то бормотала, но Розэ не слушала. Её взгляд был прикован к пространству за спиной врача, пока вдруг в сознании не отпечаталась фраза: — Через полчаса вы сможете видеть. Вернётесь к прежней жизни, навсегда забыв о травме после аварии. Дальше речь шла о каких-то таблетках, но Розэ снова перестала воспринимать слова. Она знала: врач ошибается. Зрение вернулось двадцать минут назад, и всё это время она притворялась слепой, наблюдая за существом за спиной терапевта. «Джису» стояла в той же одежде, что и в роковой день. Накрученные кудри не растрепались от воды, всё тело было усыпано мокрой травой. В кабинете стало холодно, воздух наполнился запахом тлена, но врач, будто ничего не замечая, продолжала говорить. Пак вспомнила все тревожные дни — даже когда ещё видела. Засыпала на боку, чувствуя, КТО лежит за спиной. Никогда не оборачивалась. Никогда не смотрела вверх. После смерти подруги её жизнь стала чередой неудач: то она затапливала соседей, то они её, то разбивалось зеркало — и среди осколков она видела чей-то глаз, пристально наблюдающий с люстры. Внутри всё сжалось. Девушка заёрзала на стуле. — Вы в порядке? — спросила терапевт. — Да, — соврала Розэ, не отрывая взгляда от призрака. Ким ещё не знала, что подруга снова видит. Что будет дальше — Пак не представляла. Она понимала лишь два факта: это не Джису… и существо наконец добралось до неё.