call
3 октября 2024 г., 22:12
Том звонил ему. Том Мейган, скрытый за контактом с одной буквой Т в подписи. Любые другие варианты непременно привлекли бы ненужное внимание.
Дисплей брошенного на отельную постель телефона светился и вибрировал.
Конечно же, Т. знал, что сегодня у группы выходной день, остановка на отдых.
Серж не дал себе ни минуты сомнений и растерянно ответил в трубку: «Привет, я люблю, когда ты звонишь», цитируя самого себя из нового сингла, — потому что эта фраза имела отношение только к звонящему ему Тому.
На что Том просто включил камеру, и Серж смотрел, как тот ходит по непривычно крошечному отельному номеру, устанавливает телефон на подушке, потом прыгает на покрывало прямо в джинсах и куртке, открывая газировку. И это было настолько близко, как будто их и не разделяло расстояние.
На экране своего телефона Том видел только маленькое окошко с самим собой, Серж пока не решился включить видео в ответ. Им было так много о чем поговорить, что говорили они, в общем-то, ни о чем, словно боясь разрушить этот хрупкий момент их связи, которая, как они оба думали, была безвозвратно потеряна.
Том потянулся и упал на спину на кровати, чертыхнувшись, когда завалил телефон, поправил его и установил снова, устроившись на боку, подперев голову рукой.
Пиццорно невидимо для него покачал головой, то ли удивленно, то ли растерянно сказав: «Ты такой худой, ты вообще ешь?»
Том совершенно невыносимым жестом оттянул джинсы, которые очевидно держались на ремне и святом духе, сказав: «Ты про это, что ли?» — и засмеялся: конечно же, он ест, как всегда, у него полный рюкзак всякой жратвы и закусок.
Где-то в этот же момент посреди Томова смеха Серж наконец включил фронтальную камеру, и это стало по-настоящему магически и немного странно, как будто во сне.
За плечами Сержа угадывался по цветовой гамме и дизайну до боли знакомый отельный номер, они в таких останавливались бесконечно, те всегда были почти что одинаковыми и врезались в память намертво.
Разговор продолжался, они говорили так, словно сидели, как раньше, в одном номере на полу, прислонившись спиной к разворошенной постели, расставив содержимое мини-бара и бесконечные Томовы снеки из его запасов по принтованному ковровому покрытию.
«Как будто как раньше сидим», — совершенно негрустно, а, пожалуй, зачарованно отметил Том.
«Я про твою болтовню уже писал песню», — беспечно ответил Серж, имея в виду, конечно же, eez-eh.
На втором часу их разговора к Мейгану постучали, и он со словами «я сейчас», не сбрасывая звонок и оставив телефон на месте, пошёл открывать. Серж с любопытством слушал отдаленную эмоциональную речь, щедро сдобренную ругательствами: видимо, пришел кто-то из музыкантов Тома, и, как следовало из диалога, кто-то что-то проебал по дороге, но ситуация была далека от критичной и исправима. Это была абсолютная норма для туров, невозможно было представить, чтобы все шло идеально и ничего не ломалось и не терялось. Так попросту не бывает.
На экране телефона Сержа было видно, как Том снова появился в пределах видимости фронтальной камеры, и вместе с ним — высокий и широкоплечий молодой мужчина с вьющимися волосами, Серж вспомнил, что это гитарист (конечно же, он смотрел видео с Томом на ютубе). Гость не обратил внимания на светящийся на подушке смартфон, потому что смотрел на Тома. По-видимому, они уже заканчивали разговор, и Серж наблюдал за тем, как Том Мейган разговаривает с людьми и делает это как всегда — сдабривая свои слова прикосновениями и внимательно глядя в чужое лицо, активно жестикулируя и буквально вертясь на месте. Для Сержа это всегда было как смотреть кино.
Потом гитарист пошёл к выходу из номера, забрав у Тома какую-то плоскую коробку, голоса снова зазвучали отдалённо, а потом щёлкнула дверь и стало тихо.
Через пару секунд Том снова появился перед камерой, упав на кровать и заглядывая в экран, чтобы увидеть Сержа.
«Прости, там проебали шнур, но я-то как-то как будто знал, что так и будет, и специально взял с собой еще один», — пояснил он, разглядывая, как Пиццорно тянется на белых простынях и прямо физически чувствуя, какая температура в его номере (холодно, Серж всегда врубал кондиционер, ему было вечно жарко после концертов) и какая на ощупь ткань постельного белья. Это чувство настигло его совершенно самостоятельно, как дежавю.
«А если бы твой гитарист увидел бы мое лицо во весь твой телефон?» — со смешком спросил Серж.
«Господи помилуй, Серж, как будто кого-то бы это вообще могло удивить! Ну, Крис бы подумал, что я дрочу на твой светлый лик, впрочем, это тоже вряд ли для кого-то новость», — ответил ему Том, совершенно не стесняясь того, как прозвучали эти слова, — а Сержа окатил жар смущения, стыда, и, что там скрывать, возбуждения. Как давно он не чувствовал этого, только Том мог так заставить его гореть одной фразой или жестом — и мог это всегда, с самого начала. Сначала неосознанно, а когда понял — то наслаждался этим в полной мере. Наслаждались они оба, это было взаимно, Серж точно знал, на что и как реагирует сам Том.
«Ну, ты можешь подрочить. Сейчас, подожди, я свет включу, чтобы лучше было видно, у меня тут слишком темно», — сказал он и щёлкнул выключателем у прикроватной лампы. Том долго и рвано вздохнул.
Красивое лицо Пиццорно засияло теплым светом, тени подчеркивали высокие скулы и мягкую улыбку. Том так любил это его выражение лица — словно немного растерянное.
Они писали друг другу в сообщениях много и нашептывали в голосовых, не скрывая реакции: невозможно и незачем было скрывать, как они оба заводились с пол-оборота.
Но прямо сейчас Сержу было волнительно из-за реальности происходящего: они же смотрели друг на друга, а не просто писали дрожащими от желания пальцами. Он не мог предсказать ответную реакцию — Том засмеется, и их шутливый флирт на грани останется шуткой — или прямо сейчас обернется чем-то еще. Но на самом деле он мог, он знал, что будет именно так: что Том будет внимательно смотреть в его лицо, а потом облизнет пересохшие губы и опустит руку вниз, под слишком большую ему толстовку.
Том смотрел в светящийся экран смартфона, и ему казалось, что лицо Сержа тоже светится. Воздуха как будто стало не хватать, и закружилась голова. Их полутемные номера, темные глаза Сержа (Том знал, на самом деле они орехово-зеленые, но сейчас казались совсем темными, почти черными) и тишина. Когда Серж разомкнул губы, чтобы облизнуть их, Том расстегнул ремень и потянул пуговицу на слишком свободных ему джинсах.
— Давай, Том, — так знакомо и ласково сказал ему Серж. — Смотри на меня. — А вот это было уже что-то новое, они никогда раньше не пробовали ничего такого, просто потому что почти всегда были рядом, а это был практически секс по телефону, точнее по видеосвязи.
Том приподнялся и сел удобнее, взял телефон свободной рукой.
Теперь Серж видел только смятую толстовку, шею, перехваченную такой знакомой цепью с замком, и слышал шорохи и сбитое дыхание Тома.
— Поставь телефон, мне ничего не видно, — то ли попросил, то ли скомандовал Пиццорно, — и толстовку эту ебучую сними, ее слишком много.
Том только фыркнул: — Тебе тут что, вебкам? — но извернулся и установил телефон подальше, видимо, прислонив его к сумке, которую он вечно бросал на кровать. Теперь Мейгана было видно немного сбоку и почти в полный рост — он послушно выпутывался из толстовки, и под ней, ну конечно, что же ещё там могло быть, была одна из его бесконечных полосатых маек (Пиццорно замер, вспоминая все разы, когда он видел это прежде, это зрелище умиляло и трогало каждый раз).
— Командуй, ты же босс, Серж. — немного запыхавшись, сказал Том, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы.
Серж ослепительно улыбнулся ему (сердце Тома дрогнуло и пропустило удар):
— Просто продолжай на чем остановился, у тебя уникальный шанс реально подрочить на мое лицо, разговаривая со мной, — сказал он, от чего Том заметно вздрогнул от новой накатившей волны возбуждения.
Серж продолжал говорить спокойно и мягко, его телефон мигнул уведомлением о том, что зарядки остается менее двадцати процентов, но он был уверен, что этого им хватит, — он хоть и не видел отчетливо Тома в этом полумраке, но все было как на ярком свету, его память услужливо подкидывала все соответствующие ощущения из его собственных воспоминаний: щеки Тома покраснели, потому что ему жарко, глаза закрыты, веки дрожат, рука в расстёгнутых и стянутых с бедер джинсах, терпко и сладко пахнет каким-то очередным его парфюмом из тех, которыми он поливал и Сержа.
Серж заставлял себя дышать ровно, его опаляло чужим возбуждением так сильно, что становилось почти больно от реальности ощущений. Он не хотел отвлекаться сейчас на себя, он хотел смотреть, и его захлёстывало удовольствием от того, как Том — такой его — жмурится и резко двигает рукой. Видно ничего не было из-за ракурса и расставленных ног, но Сержу и этого было достаточно, он это видел столько раз.
— Давай, Томми. — подначивал он, зная что оставалось еще немного. — Жарко тебе сейчас?
— Сука, Серж, — выдохнул Том и сдавленно застонал (Сержу было почти больно от этого совершенного звука), вздрагивая от того, как ему было хорошо сейчас. В голове было абсолютно пусто, он открыл глаза, чтобы посмотреть на красивое и внимательное лицо Сержа, скользнуть по сдержанному и жадному его выражению, и снова закрыл, не в силах выносить больше его взгляд.
— Ты выебал мне все мозги, продолжай говорить, — пожаловался он, задрожав всем телом.
— Я бы выебал, да, — Серж услышал сказанное по-своему и продолжил, с трудом удерживая телефон напротив своего лица, чтобы его по-прежнему было хорошо видно.
Том снова застонал, уже гораздо громче, он всегда был громким. А потом выругался и замер, зажмурившись. Серж понял, что не дышит в этот момент, пока Том кончает, и понял это только по тому, что стал задыхаться и хватать воздух ртом.
— Да блять, — уже шепотом сказал Мейган, по-видимому, совсем обессилено, и развалился на кровати, ничуть не смущаясь, вытирая ладонь об постельное белье.
— Пожалуйста, — вежливо ответил Серж, не очень-то вежливо отключая звонок, откидывая нагревшийся телефон в сторону, закрывая лицо руками.
Телефон звякнул входящим сообщением. «Ни в чем себе не отказывай, я же знаю, ты тоже хочешь».
И Серж не стал себе отказывать в том, чтобы пойти в душ после долгого дня, там же избавляясь от тяжёлого тягучего возбуждения, сковавшего все его тело почти что до судороги. Перед глазами стояла картинка с экрана видеозвонка, ему даже не нужно было ничего додумывать, он буквально чувствовал жар кожи Тома, жесткую джинсу, сбитую и смятую полосатую футболку, его мягкие отросшие волосы, острые плечи.
Вернувшись в остывшую постель, Серж поставил телефон на зарядку, проверил рабочую почту, чаты с командой, а потом открыл переписку с контактом Т. «Ни в чем себе не отказываю», — отправил он.
