Заражённый рассвет

Тени города сгущались на подъезде к вратам базы «Адам». Внутри всё ещё стучало заледенелым пульсом волнение, пусть притуплённое, как и все остальные чувства, но оно было. Лестер почти лишился жизни из-за заражённого, напавшего на нас по пути. Он поступил глупо, высунувшись из окна, хотя мог догадаться, что нам устроили ловушку, когда увидел маленькую девочку, вставшую перед машиной. Надо же, даже заражённые оказались умнее, чем один из членов отряда. Конечно, я не могла остаться там. Не могла спокойно наблюдать, как его кровь стекала по одежде, как щупальца, сжимая шею, противно тянулись к ноздрям, стремясь забраться внутрь и выпотрошить Лестера. С момента, как очнулась у разлома и поняла, что отсутствовала три долгих года, я, кажется, впервые начала что-то чувствовать. И пусть на Лестера мне было плевать, я не могла перестать видеть в каждом раненном одного человека, боясь, что судьба следовала по пятам. Я знала, кто был виноват в том, что сердце, давно позабывшее своё громогласное биение, вдруг вновь начало работать. Этот человек возвращался на базу вместе с отрядом. Точнее, он этот отряд возглавлял. Генерал не сводил с меня взгляда с момента, как мы вернулись в машину. И на этот раз я тоже знала причину, вот только говорить об этом с ним совсем не хотела. «Он не начнёт эту тему, Лэйн. Не при всех». Вот откуда бралось волнение. Вот отчего ладони потели, и мне приходилось вытирать их о колени. Вот почему я смотрела в окно, желая не чувствовать взгляд Дмитрия на себе. Этот уничтожающий, пестрящий вопросами и желанием получить ответы на всё взгляд. Только ответов я не знала. Многие сейчас были заняты ранами парня, который едва ли спасся от заражённого, когда я ринулась ему на помощь. Многие. Но не Дмитрий. И из-за него я не могла отвлечься от назойливых мыслей. Из-за него и нашего небольшого секрета, о котором мы всё ещё не могли поговорить при остальных. Как глупо было думать об этом сейчас. Возможно, мне стоило отвлечься на Лестера, помочь ребятам с бинтами и его ранами, но я не могла. И Дмитрий не мог, хотя должен был. Я вдохнула поглубже и прикрыла глаза в момент, когда увидела приближающуюся базу на горизонте. Наконец, туман и проливной дождь перестали быть преградой для обзора. Мы почти приехали, и это означало, что я могла расслабиться, остаться наедине с собой и не ожидать разговора с Дмитрием по крайней мере до тех пор, пока Лестер не придёт в себя. Генерал же не сможет покинуть раненного члена отряда? Нет. А там, может, повезёт, и он забудет о том, что видел. Возможно, забуду и я? «Бред. Какой же бред проносится в твоей голове, Лэйн». Нам никогда этого не забыть. Теперь он точно не сможет мне верить. Я знаю. После такого я и сама себе верить не смогу. Однако, сейчас у меня будет время выдохнуть. Машина остановилась на отведённой отрядам парковке, и после недолгих переговоров о том, кто и как понесёт раненного, мы наконец-то покинули транспорт. Открытая дверь. Улица. Вдох. И я словно обрела свободу. Пропала гнетущая атмосфера напряжения, которое с лихвой можно было бы резать, нет, пилить из-за натянутости между мной и генералом. Плевать на дождь, неумолимо уничтожающий причёску, и на ветер, который был ему в этом деле помощником. Я уже предвкушала одиночество и возможность забыться. Нужно было только немного помочь или сделать вид, что я помогаю. — Ты в порядке? — голос Анны прервал мои мечты о насущном, и я перевела на неё взгляд, перестав лицезреть капли, размывающие грязь улиц. — Чувствую себя лучше, чем он, — я кивнула на бессознательного Лестера, которого выгрузили Каин с Грегом, не дожидаясь носилок. — Прости. Я не должна была так говорить. Я замешкалась, в очередной раз нехотя напоровшись на взгляд генерала. Ощутив неприятный укол в груди, заставивший меня выпрямиться и резко вздохнуть от накатившего напряжения, я вновь посмотрела на Анну. — Ничего. Выражайся, как душе угодно, но все видели, как ты его спасла, Лэйн, — Анна пожала плечами и улыбнулась краешком губ. — Это не покроет твоей вины за украденную для Пилеона пробирку, но скидку на прощение точно сделает. Я кивнула, уже позабыв о том, что она обиделась на мою выходку больше остальных. Не сказала бы, что чувствовала вину за это, ведь на момент сделки с демоном ещё не была близка с отрядом, поэтому мне было просто-напросто плевать. Но знать, что теперь косых взглядов станет меньше, было приятно. — Не уверена, что могу сопроводить его к врачу. Кажется, во время схватки с заражённым я оступилась и подвернула ногу, — театрально сморщившись от боли, я расслабила левую ногу, полностью оперевшись на правую, чтобы выглядеть убедительнее. — Думаю, мне стоит отдохнуть. — Лэйн, — Анна удивлённо вскинула брови, стремясь поддержать меня, чтобы не позволить упасть, но я качнула головой и сделала шаг назад. — Не хочешь, чтобы и тебя осмотрели? Вдруг что-то серьёзное? — Нет, – я обняла себя за плечи, позабыв, насколько промокло пальто и вздрогнула от того, что стало холоднее. — Лестеру врач нужнее. Это, — я кивнула на ногу, — ерунда, само пройдет. Просто нужно отдохнуть. — Несомненно, — Анна улыбнулась и убрала руки в карманы куртки. — Ладно тогда. Восстанавливайся, Лэйн, и отдыхай. Тебе это нужно. Мысленно отпраздновав, когда услышала то, что было необходимо, я развернулась и поспешила прочь, не забывая иногда прихрамывать. Уверена, что выглядела не очень убедительно, но надеюсь, что до меня никому сейчас не было дела. Никому, кроме... «Нет, Лэйн. Ему куда важнее разобраться с неудачной операцией. Не с тобой». Свободно выдохнула только в момент, когда дошла до выделенной мне комнаты. Весь путь до нужной двери меня преследовало ощущение грузного взгляда, прожигающего дыру в спине. Возможно, я просто начала бредить? Не спорю, что могла ошибаться, мне могло и померещиться. Может, из-за своей мнительности я видела излишнее внимание генерала там, где его не было. Вдруг Дмитрий и вовсе не успел заметить, что случилось на дороге? Вдруг он пришёл позже? Теперь уже всё это было не важно. Избавившись от пальто, которое, напитавшись влагой нескончаемого дождя, стало тяжёлым, я не спешила откидывать волосы назад или снимать остальную одежду. Не хотела. Плевать на холод, на неприятные ощущения липкой мокрой ткани на коже, плевать на всё, кроме того, что видеть я не желаю. Не хочу думать ещё и об этом. Хотелось продолжать стоять здесь, оперевшись руками о туалетный столик и, закрыв глаза, в тишине пустой комнаты слушать настойчивые капли дождя, стремящиеся попасть внутрь, хотелось забыть о сегодняшнем дне или стереть его в порошок. И мне это удавалось ровно до тех пор, пока тишину не прервал шум едва ли не слетевшей с петель двери. Я вздрогнула, обернувшись на причину прервавшегося спокойствия и забыла, как дышать. Всё же он не забыл. Всё же видел. Всё же пришёл. — Дмитрий? — попыталась искренне удивиться, но получилось лишь проглотить недовольство, сокрытое за маской нежелания видеть генерала здесь и сейчас. Он, закрыв наглухо дверь и наверняка помолившись на устойчивые дверные петли, не медля ни секунды направился ко мне. Его глаза выражали многое: презрение, ненависть, любопытство и недоверие. Всё в совокупности и что-то совсем неуловимое, но значимое. Возможно, страх? Но разве бояться сейчас следовало не мне? — Раздевайся, — отчеканил он быстро единственное, что заставило ощутить, как скрутились органы где-то под рёбрами. — Живей. Это приказ. То, как он цедил слова, как смотрел в этот момент, заставило меня оцепенеть, поэтому я ответила не сразу. Лишь вжалась поясницей в туалетный столик, осознавая, что он подошёл слишком близко, не оставив мне возможности уйти, сбежать, провалиться. Сделать хоть что-нибудь, но не смотреть в его ледяные глаза, сулящие мне неприятности. — Ну же, — схватив меня за локоть, Дмитрий сжал челюсти, нахмурившись. — Не заставляй меня рвать на тебе эту клятую одежду, Лэйн. Я не буду просить дважды. Он смотрел так, будто в действительности ждал, что я поддамся так легко и быстро. Будто его приказ имел смысл, а мой секрет, о котором до сегодняшнего дня и не знала, — нет. Однако этот лёд, захвативший его глаза, будто передавался мне через прикосновение. Его прохладные пальцы хоть и сжимали руку с силой, не доставляли дискомфорта. Лишь трепет. Ожидание и... каплю адреналина. — Нет. Можно подумать, что мой голос прозвучал отстранённо, даже вопросительно. Так, словно я отказала Дмитрию не по своей воле. Но он воспринял это, как следовало ожидать. Вскинул бровь то ли в удивлении, то ли теперь точно решая для себя, что возьмёт дело в свои руки. И развернул меня. Пока его ладони опускались к основанию кофты, я смотрела на своё отражение в зеркале туалетного столика, видела, как Дмитрий спешно искал то, что ему нужно, как нервно выдирал края из-под высокой посадки штанов. И заметила то самое мгновение, когда его глаза потемнели от нетерпения, а лёд стал острее обычного. Прикоснувшись ладонью к спине, Дмитрий с силой припечатал меня о поверхность стола, позволяя лишь услышать, как затрещали по швам ткани влажной одежды. Замерев, я пыталась контролировать своё тело, буквально взмолившись несуществующим богам о том, чтобы никак не среагировать на холодные пальцы, тут же коснувшиеся голой спины. Я старалась дышать ровно, но стоило лишь вскинуть взгляд исподлобья на зеркало и увидеть в отражении возвышающегося надо мной Дмитрия, медленно проводившего ладонями по обнажённой спине, как я тут же проиграла. Сонм незванных мурашек украсил кожу, а внизу живота скопилось нечто безжалостно тянущее и требующее продолжения. Я зажмурилась, когда его руки добрались до плеч и откинули волосы с левой стороны, полностью открывая обзор на то, что до этого времени я пыталась скрыть, натянув повыше кофту и закрепив пальто. Укус заражённого. — Даже не знаю, с чего начать допрос, — тяжко выдохнув, будто расстроившись от увиденного, Дмитрий очертил пальцами место укуса, задевая уязвимую шею, отчего мне пришлось рвано вобрать в себя воздух. — С причин, по которым ты скрыла укус от меня? Или с того, какого чёрта он на тебя никак не подействовал? — С извинений, — негромко начала я, когда, оперевшись о столик, попыталась подняться, — за порванную одежду. Но Дмитрий не спешил отходить. Он подошёл ещё ближе, хотя ближе было уже невозможно, и вжал меня бёдрами в край столика, отчего выпрямляться стало сложнее. Грубые руки всё же настигли шею, теперь слегка сжимая, и я бы поняла генерала, даже не осудила бы за поведение после подорванного доверия, но из-за обзора, который открывался мне в зеркале, не могла не думать об ином. О том, как на самом деле мы выглядели в подобной позе. В подобной ситуации. В подобном виде. Стоило кому-либо из отряда войти в комнату, никто бы не решил, что Дмитрий меня допрашивал. Они, скорее, подумали бы о том, что допросом являлась одна из ролевых игр. Сжав горло правой рукой, генерал дёрнул меня к себе, прижимаясь грудью к моей спине. Его дыхание укололо мочку уха, когда сиплый голос прошептал приговор: — Я убью тебя, глазом не моргнув, если ты знала о том, что укусы на тебя не действуют, и молчала. Встретившись с ним взглядом в отражении, я задышала чуть чаще, схватившись за руку, сдавившую шею. Дмитрий, наверняка приняв этот жест за молчаливую просьбу ослабить хватку, на секунду сжал горло ещё сильнее, а после расслабил ладонь, давая мне возможность вдохнуть. — Я, — кашлянув от нестабильности попадания кислорода в лёгкие, сделала паузу. — Не знала. Но я ведь не единственная, генерал. Пусть ты и делаешь вид перед отрядом, что всё в порядке, я знаю правду. Знаю про укус в день отъезда из Роткова. — Знаешь, — он не стал отрицать, глядя мне прямо в глаза сквозь стекло зеркала, — и ты знаешь, как долго моё тело боролось с этим гнилым ядом, знаешь про лихорадку и долгое пограничное состояние между жизнью и смертью. Но ты… Он невольно дёрнул меня ближе к себе, отчего рваная одежда соскользнула с плеча, оголяя ключицу и верх груди на левой стороне, где красовался укус. — … ты будто не почувствовала заражения вовсе. Никакой лихорадки, потери сознания, даже дискомфорта. Никаких намёков на укус, кроме этих глубоких отпечатков зубов той твари. Второй рукой генерал вытащил пистолет из кобуры и приложил ствол к месту укуса, не задевая напрямую рану. — Может, стоило убить тебя ещё в первый день знакомства? Пока пистолет скользил ниже, кофта, будто поддаваясь действиям Дмитрия, спускалась, освобождая ему путь. Она уже совсем не скрывала левую грудь, к которой медленно подбиралось дуло, отчего мне пришлось задержать дыхание, невольно втягивая живот. — Или стоит сделать это сейчас? Мушка, огладив ареолу, коснулась соска, заставляя его тут же затвердеть. Я с шипением втянула воздух сквозь сжатые зубы и дёрнулась в руках Дмитрия, не осознавая, почему ещё не кричала во всё горло о помощи. Я будто бы наслаждалась тем, как пылало тело в его руках, ни капли не переживая о возможной смерти. Играла с огнём, пока мечтала об айсберге, и сама же опускала голову пред его плахой, подготовленной специально для меня. — Только если пообещаешь не жалеть о содеянном, — прошептала я, сама не осознавая зачем вообще ответила. Словно промолчав сейчас, я бы заставила его остановиться. Словно дрожь в теле не намекала о том, как сильно я желала, чтобы он продолжил. Не знала, что именно — душить меня, угрожать убить или так касаться кожи. Просто желала, чтобы Дмитрий не останавливался. — Ох, Лэйн, — он, не церемонясь, зарылся носом в мои волосы, касаясь губами уха. — Я даже готов поклясться. Никаких сожалений. Что влекло меня? Его шёпот, вызывающий дрожь? Слова, которых я уже почти не слышала? Его прохладные губы, которые, коснувшись уха, будто бы оказались не там, где должны? Невзирая на сдавливающее ощущение на шее, я повернулась налево, позволяя Дмитрию видеть себя не только в отражении. Он встретил моё лицо так, словно ждал, когда я наконец не выдержу натиска и поддамся, но не дал мне того, что я хотела сразу. Усмехнулся, кусая меня за нижнюю губу вместо того, чтобы поцеловать. Поймал ртом стон нетерпения, вырвавшийся из груди словно по щелчку, и, удовлетворившись моей реакцией, прижал ближе, впиваясь поцелуем так, словно ждал этого вечность, а теперь с упоением получал желаемое. Не церемонясь, он кинул пистолет на стол, заменяя его рукой и коснулся груди, сжав уже затвердевший сосок, заставил меня застонать. Воспользовавшись моментом, генерал углубил поцелуй, жадно слизывая мои всхлипы наслаждения языком. Я старалась не думать о происходящем, иначе вынудила бы себя отстраниться, осудить нас обоих за неправильное и непозволительное поведение, но послала это всё к чёрту. Увлёкшись его губами, доставившими мне удовольствие, просочившееся под кожу очередной волной тока, я не заметила, как руки генерала освободили меня от кофты, одним рывком стянув оставшиеся клочья. Пока одна его ладонь вновь принялась ласкать грудь, вторая намеренно опускалась вниз по животу, с каждым новым касанием заставляя меня буквально задыхаться от ожидания. Мысли были исчерпаны, в голове не было ничего, кроме необузданного влечения к этому мужчине, а все ощущения сосредоточились на тянущем внизу живота чувстве. Таком колком, ноющем, требовательном. Изнывая от нетерпения, я положила руку поверх его ладони, заставляя Дмитрия двигаться быстрее, и укусила его за губу, вызывая на лице ухмылку. Вот только он не планировал играть по моим правилам и, кажется, вовсе не собирался делать то, что я хотела. — Нет, Лэйн, — его шёпот, прерывающийся частыми вздохами кружил голову. — Зря ты пытаешься управлять мной. Я успела только громко вдохнуть, когда, надавив на спину, Дмитрий снова припечатал меня о стол, нагибая перед зеркалом. Благо пистолет лежал далеко и не помешал мне коснуться поверхности, однако волнение от незнания дальнейшего прокралось под кожу незванными мурашками. Генерал ловко стянул с меня оставшуюся одежду, наплевав на то, что мог порвать и штаны. Я чувствовала, как намокла от одного лишь осознания того, что находилась в подобной позе перед Дмитрием полностью обнажённая, но почему-то стыда я не чувствовала. Лишь желала продолжения. Чтобы он делал со мной всё, что хотел. И эта манящая неизвестность только будоражила кровь. Шлепок по ягодицам заставил меня дёрнуться, потеревшись сосками о шероховатый стол, а стон от неожиданности заполнил комнату. Взглянув в зеркало, я встретилась взглядом с горящими глазами Дмитрия, краснея от того, что он делал со мной здесь, сейчас, желая того же, что и я. И ощутила следующий шлепок, но теперь он был гораздо мягче и пришёлся на половые губы. Генерал заставил меня вздрогнуть от одного короткого касания, когда провёл по клитору большим пальцем, размазывая смазку. Я замерла, теряясь в мыслях и догадках, когда увидела в отражении, как он опустился на колени. Меня пробила дрожь в момент, когда язык генерала один короткий раз коснулся влагалища, заставляя меня вскрикнуть от невероятных ощущений, заполнивших низ живота дрожью. И после он принялся пробовать смазку на вкус. Снова и снова. Его язык вынуждал меня стонать каждый новый раз, когда двигался вдоль клитора. Мне приходилось сжимать края стола, чтобы не упасть от уже начавших дрожать коленей. Новый шлепок по ягодицам заставил меня податься вперёд, вновь царапая грудь о стол. Но мне было плевать на боль или дискомфорт. Всё это терялось на фоне ощущений, которые доставлял мне Дмитрий, вынуждая едва ли не извиваться на туалетном столике, а возможность подглядывать в зеркале и вовсе сводила с ума. Когда я была на грани, готовая кончить от одних лишь ласк языком, генерал остановился, а я всхлипнула от недовольства, слегка качнув бёдрами. Увидела в отражении, как он поднялся и стянул с себя рубашку. Неистово возжелала коснуться его пресса, пройтись языком по каждой мышце, даже слизать с его губ свой вкус. Я хотела приблизиться, а он нарочно держал меня на расстоянии. А после услышала, как лязгнула молния брюк. Задержав дыхание, я вдоволь ощутила всё его желание, пока головка члена касалась там, где совсем недавно был его язык. Я толкнулась назад, мечтая наконец-то ощутить его в себе, но тут же была наказана за торопливость очередным шлепком. — Тише, Лэйн. Я же предупреждал. Он навис надо мной, одной рукой вновь касаясь шеи, а после без предупреждения резко вошёл, вынуждая меня вскрикнуть от размеров. Дмитрий не торопился, давая возможность привыкнуть, постепенно выходя и вновь толкаясь в меня, на этот раз чуть медленнее, не до конца. Он задышал гораздо чаще, когда я, вильнув бёдрами, двинулась ему навстречу, а после сжал меня за шею сильнее, снова наградив шлепком по ягодице. Каждый его толчок сопровождался моим стоном, я уже не могла спокойно прижиматься к столу, действительно извиваясь на нём, как змея под чужим ядом. Кожа горела в местах, которых генерал касался, пульсировала там, где он оставлял шлепки, не стесняясь собственных отпечатков на моём теле. После его ласк в совокупности с тем, как он брал меня сейчас, хватая за волосы и рывками приближал к себе, я поняла, что не продержусь долго. — Дмитрий, — предупредительно простонала в надежде, что он ускорится. И это действительно дало положительный эффект. Услышав своё имя, сказанное с подобным наслаждением, он издал хриплый стон, который не заставил меня долго ждать, когда мышцы начнут сокращаться, сжимая его член. Я застонала от ощущений, накрывших меня и заставивших извиваться ещё больше от оргазма. Такого, какого мне не удавалось испытывать никогда прежде. Настоящего. Удовлетворительного. Сводящего с ума. Казалось, что я растеряла все силы, но внутри всё ещё горело желание доставить удовольствие генералу. Когда он вышел из меня, позволяя расслабиться, я соскользнула со стола вниз и села на колени, оборачиваясь к Дмитрию. Слегка приподнявшись, мне всё же удалось коснуться губами низа его живота, пока руки скользнули наверх, дабы насладиться рельефом натренированного тела. Я подняла взгляд, встречаясь с голубыми глазами, в которых растаял айсберг. Теперь в них горело нечто более яркое, более живое. Мне нравилось медлить, изводя его, издеваясь, читая на лице то же нетерпение, что сжигало меня изнутри. — Чёрт, Лэйн, — он коснулся ладонью моих волос, наверняка желая подтолкнуть меня или ускорить. Но я лишь усмехнулась, проводя языком по низу его живота. — Нет, Дмитрий, — хмыкнув, намекая на недавно сказанные им слова, я отстранилась. — Зря ты пытаешься управлять мной, — и убрала руки от его торса, тут же откидывая ладонь генерала от своих волос. Коснулась рукой члена, нарочито медленно проводя ладонью у основания, слегка сжимая. Заметила, как Дмитрий напрягся от нетерпения, осознавая, что теперь полностью находился в моей власти. И, не став мучить его ещё больше, провела языком по головке, неспешно вбирая в себя длину. Генерал шумно выдохнул, запрокинув голову, и слегка толкнулся, вынуждая меня ускориться. За невозможностью вобрать в себя весь размер, я стала помогать себе рукой, лаская основание члена, пока слизывала с головки собственный вкус. Он постепенно наращивал темп, подталкиваясь бёдрами, и с наслаждением стонал от моего языка в совокупности с активными движениями рукой. Я двигалась до тех пор, пока стало невозможно дышать, а Дмитрий, использовав возможность, толкнулся так, что коснулся головкой горла, замер буквально на несколько секунд, а после резко отстранился, кончая мне на грудь с протяжным стоном, от которого хотелось ликовать. Мне было безумно приятно доставить удовольствие ему. И Дмитрий выглядел так, словно был рад доставить удовольствие мне. Мы дышали в унисон. Тяжело и протяжно. Наслаждаясь друг другом. Казалось, что оставшуюся ночь мы проведём вместе. Мне удастся уснуть у него на груди, а после проснуться, желая вновь завладеть им, желая, чтобы он завладел мной. Казалось, только это мне было нужно. Это и ничего больше. Всегда.

***

Проснулась я от ноющего ощущения в теле и отсутствия тепла на соседней подушке. Когда я открыла глаза, Дмитрий сидел на краю кровати, а мне почему-то захотелось натянуть одеяло чуть выше, скрывая грудь. Он выглядел напряжённо, в руках покоился какой-то блокнот, а мои щёки постепенно заливались румянцем от произошедшего ночью. Кажется, этот рассвет принёс отнюдь не благие вести. — Что-то случилось? — едва ли решилась спросить, когда он заметил, что я проснулась, и вынырнул из своих мыслей. — Прости меня, Лэйн. За то, что между нами произошло. Это было непрофессионально, мне не следовало поддаваться подобным инстинктам, пусть и навеянными… Он не договорил. Встал, схватившись за затылок обеими руками, и отвернулся. Заметив, что блокнот остался лежать на кровати, я, все ещё скрываясь одеялом, подползла к листам, читая заметки. — … навеянными укусом, — закончила за него, когда мне хватило информации, усвоенной из написанного. — Этот животный инстинкт встречается у ста процентов заражённых особей, желающих оставить после себя потомство. Инстинкт, заставляющий вирус заполонить землю. Я замерла после его слов. Разочарованно глянула вслед генералу. Хотела узнать, спросить, неужели он настолько сильно жалел о случившемся, что принялся искать ответ в подобном? Нашёл причины в наших укусах, толковал близость как нечто неконтролируемое и нежеланное. Едва сдержавшись от того, чтобы всхлипнуть, я подавила начавшие зарождаться в груди чувства. Кивнула. И преодолела себя. Наступила на горло, но не позволила кому встать поперёк. — Я поняла. Инстинкт так инстинкт. Значит, беспокоиться не о чем. — Нет, Лэйн, — твёрдо сказал генерал, поворачиваясь ко мне лицом. — Как раз есть о чём. Нам следует держаться подальше друг от друга некоторое время. Пока… — Пока что? — в очередной раз наплевав на какой-либо стыд, я поднялась с кровати, бросив одеяло. — Пока не пройдут укусы? Этого не будет, Дмитрий. Или предлагаешь не видеться больше… никогда? Он сжал челюсти, старательно глядя мне в глаза, не позволяя смотреть ниже. Я же, не обращая внимания на нагое тело, подходила всё ближе, желая получить ответ. — Лэйн, — выдохнул с сожалением он, уперев обе руки по бокам и опустив голову. — Если жалеешь о случившемся, просто скажи, и я никогда об этом не вспомню, генерал, — без страха произнесла я, когда оказалась перед ним. — Если так сложно взять на себя ответственность за свои чувства — тоже. Он резко поднял голову, вперивая в меня взгляд бездонных глаз. Я не отворачивалась, с гордостью ожидала ответа, сощурившись от обиды. Но после долгого молчания кивнула, понимая, что более ничего от него не дождусь. И развернулась. Ойкнув от крепкой хватки, настигнувшей предплечия, я оказалась в сильных руках, развёрнутой к нему лицом, а губы, так резво нашедшие мои, будто ещё с вечера помнившие своё место, поцеловали акккуратно, трепетно, иначе, чем ночью. — Я считал, что влечение к тебе навеяно укусом. Оправдывал себя этим всё утро. Оправдывал и чувства, забыв о том, что, кажется, хотел этого уже давно. — Насколько? — распахнув глаза, я задышала чуть тяжелее от того, насколько близко было лицо генерала. — Насколько давно? — С первого дня, Лэйн. С той самой встречи у разлома. И он снова притянул меня к себе, наплевав на причины и возможности. Наплевав на навеянность и неясность. Он положил меня на кровать и навис сверху, целуя. А блокнот с предостережением упал на пол. И только буквы, выписанные на листе, знали правду о влечении. Об искренности чувств. Ибо нельзя было бы усилить влечение, если бы его не было изначально. Ибо сердца уже давно решили всё за нас.