В объятиях ветра

      Точка телепортации вспыхнула ослепляющим бирюзовым, когда Люмин ступила на изумрудную поляну Мондштадта. Вечерняя роса тут же намочила подол платья. Ветер ударил свежестью в лицо, растрепал волосы, сбил дыхание. Ранняя весна. Люмин улыбнулась и сделала шаг вперёд. Позади осталось всё: пылающая осень, усталость, горящие здания, война и хаос. Следующая страница. Однако, новый временной массив ещё не наступил. Люмин чувствовала — её путешествие ещё не начато. Интермедия. Перерыв. Слишком силён соблазн совершить что-то безумное. Ощутить свободу. Для себя.       Люмин не знала, где конкретно его искать. Даже не была уверена, в какой именно промежуток истории её занесло. Однако, к счастью, тот, к кому она пришла, уже почувствовал её прибытие. Божество ветров, свободы и песен. Её любимый Архонт уже здесь. Мелодичная игра на лире, принесённая ветром — так близко — Люмин медленно пошла на звук.       Бард сидел на ветке старого дерева, раскачивая ногой в такт музыке. Яблоневый цвет почти полностью заслонял его фигуру, и Люмин пришлось подойти ближе, самой встать под белую крону, чтобы разглядеть его лицо. Он улыбался.       — А, Путешественница! Мы снова встретились. Ты не помнишь меня? Всё хорошо. Я Венти, бард из Мондштадта, — он спрыгнул с дерева и шутливо поклонился. — А барду, как известно, просто необходим герой, чьи истории должны увидеть свет…       Люмин сразу поняла, что это невсерьёз. Слишком много огня зажглось в глазах того, кто якобы впервые представлялся. В зелёных глазах божества.       — Я помню тебя, Барбатос. Другое время, другие события. Только ты всегда такой же, — Люмин слабо улыбнулась. Она так устала. — Иногда мне кажется, что ты помнишь даже больше, чем я.       Венти усмехнулся и театрально приложил ладонь к груди:       — Ну разумеется! Разве можно забыть такого замечательного товарища по алкоголю?       — Который только один бокал и может осилить, да? — Люмин вздрогнула. — Никогда больше не притронусь к Каэнри’ахскому лазурному полусладкому.       — Эх, я помню, что поклялся вычеркнуть этот момент из анналов истории. А ведь какая отменная получилась баллада…       — Венти!       — Я понял! Но по глотку обыкновенного яблочного сидра за встречу… Что скажешь?       Он достал бутылку. Люмин не переставала удивляться его поразительной способности иметь тайники во всех возможных дебрях. Особенно, с алкоголем, но далеко не только с ним.       — Навевает воспоминания.       Люмин подняла стакан и посмотрела сквозь него на заходящее солнце. Оно осветило и без того золотой сидр яркими цветами. Венти телепортировался вместе с ней, и они комфортно расположились вдвоём под деревом возле его статуи в качестве столика.       — Значит, всё сначала? — спросил Венти, наблюдая за Люмин. Она смотрела, как лучи играют на поверхности сидра, а он — на её волосах. Оба были крайне очарованы зрелищем.       Люмин кивнула. Да, скоро она снова пройдёт полями Тейвата. Она поняла — утекло много лет в этом мире. Всё, что она знала, осталось в прошлом. Кого она знала. Почти всё. Венти сидел совсем рядом, и их ноги соприкасались. Знакомое присутствие дарило покой.       — Теперь не знаю, чем это всё закончится, — заметила Люмин, отпив последний глоток. Как ни странно, неопределённость пугала не так сильно, как должна была. По-крайней мере, ещё есть шанс.       — Не волнуйся. Я всегда на твоей стороне.       Люмин почувствовала, как он дотянулся до её руки и крепко сжал, переплетая пальцы.       — Барбатос…       Поднялся ветер, взметнув россыпь белых лепестков с соседних яблонь. Солнце село. Зажглись звезды. К счастью, в воздухе сохранялось тепло жаркого дня, и оно не торопилось исчезать с приходом темноты.       — Твоя история ещё не началась?       — Нет. Но уже скоро. Я чувствую. Я должна буду пойти на пляж недалеко отсюда.       — Мы снова будем играть в незнакомцев? Не бери в голову, мне никогда не надоест знакомиться с тобой, Люмин.       Она кивнула. Непроизнесённое «спасибо» застыло у неё на губах.       — Но помни, что это игра. Мы столько пережили. Как я могу забыть? Каждую песню, каждую беседу, каждый взгляд…       Он придвинулся ближе. Люмин тоже. Венти обнял её рукой за талию, бережно притянув к себе.       — Мы совсем одни сегодня ночью. Знаешь, на что это похоже? Это чувство?       — Как в старые добрые времена?       — Угу, — Венти приблизился к её уху. — Так ты хочешь… Освежить воспоминания о тех деньках?       Люмин мечтательно вздохнула:       — Когда мир был молод… Когда строился Мондштадт… Ты срезал горы, и мы смотрели, как растут луга. Я ведь так любила бегать по ним, а ты всегда посылал ветра мне в спину. И это дерево… Уже никто и не знает, что Барбатос посадил его лично.       — Вместе, — уточнил бард. — Мы посадили его вместе. Я дорожу им.       Венти вдруг посмеялся, запрокинув голову к звёздам:       — Я помню всё, словно это было вчера. Только ты и я. Совсем одни. И вот мы здесь сейчас…       Он сел ещё ближе, их тела теперь плотно соприкасались.       — Я так скучала, — призналась Люмин. — Я снова хочу быть настолько свободной, как раньше.       — Я знаю, мой милый воин, знаю, — он гладил её бедра, мягко разворачивая к себе. — Я тоже. Я тоже…       — Барбатос?       — Хм? Да, моя дорогая? — он ответил, с трудом оторвавшись от поцелуев, оставляя горячие дорожки от дыхания на её шее. Люмин теперь сидела на нём, удобно устроившись у основания дерева под защитой кроны. Внезапно, собрались тучи.       — Кажется, может пойти дождь. Держи меня так, как будто ничего не существует. Только небо и звёзды.       — Именно так я и сделаю.       Он прислонил Люмин к своей груди, пока руки свободно гуляли по телу. Украдкой, бережно целовал её шею.       Люмин шумно выдохнула, и Венти засмеялся. Его прерывистое дыхание обожгло кожу.       — Да. Очень сладко, — призналась Люмин, капитулируя. Она не могла и не хотела ему сопротивляться сегодня.       — Как и ты.       Его пальцы скользнули вверх по бёдрам, нежно поглаживая кожу. Он становился нетерпеливым.       — Ты пахнешь, как яблочный сидр, — Люмин вздохнула глубже. Запах дурманил голову.       — А ты сладостями. Вкусными, мягкими конфетами, — его руки скользнули под подол платья, очертив нежную кожу на животе. Сыграли, словно на лире, по рёбрам.       — Мне нравится, когда ты так делаешь.       — Я же всё-таки бард. А ты моя прекрасная лира.       Он продолжил придирчиво изучать её тело, попутно избавляясь от мешающей одежды. Платье из другого мира. Осторожно, зная, как сильно она его ценит, чтобы не повредить ткань.       В процессе бард стал что-то напевать, и Люмин спросила, о чём эта мелодия.       — Ты знаешь, я знаю все песни, которые были, есть и будут.       — И о чём эта конкретно?       — Секрет. Но мне льстит, что тебе интересно.       — Мне она нравится.       Венти придвинулся к её уху, продолжая напевать. Его пальцы стали настойчивее, но и Люмин теперь не хотелось уступать. Она села поудобнее, устраиваясь наиболее комфортно для себя и как можно более волнующе для него.       Люмин ощутила, как вокруг завибрировала магия. Венти уже приходилось прикладывать усилия, чтобы сдержать себя — но Люмин не хотелось, чтобы он это делал. Она соскучилась по свободе.       — Я хочу большего, Барбатос.       — Хм, хочешь, чтобы я касался тебя больше?       У Люмин перехватило дыхание, когда его руки начали блуждать по её груди, касаясь наиболее чувствительны зон. Тех, что пускали волну мурашек с каждым прикосновением. — Так скажи это вслух.       — Да.       — Хехе. Знаешь, когда ты говоришь этим тоном, это заставляет меня терять голову…       Он наклонился и поцеловал её ключицу. По тому, как заныла тонкая кожа, Люмин убедилась, что от него останется след.       — Ты можешь принять свою настоящую форму?       — Хочешь, чтобы я обратился Архонтом? — пальцы Венти перестали играть, и тон его стал серьёзнее, а дыхание на шее тяжелее. — Ты уверена?       — Как в старые добрые времена… Я хочу увидеть твои крылья.       Он усмехнулся, раздвигая её колени:       — Если ты действительно хочешь увидеть мою форму Архонта, то так тому и быть.       Вспышка энергии анемо — и он обратился в свой истинный вид, расправив огромные белоснежные крылья. Затем, он обернул ими Люмин, оградив от внешнего мира мягкой стеной.       — Ты сияшь, — прошептала она.       Он сжал её крыльями сильнее, не отрицая очевидное. Метки Архонта на коже мерцали бирюзовым огнём в ночи. Освещали Люмин холодным нежным светом.       — Мой храбрый воин… Ты выглядишь такой хрупкой сейчас. Здесь, в моих руках.       — Мне нравится. С тобой это кажется так просто.       — Маленькая птичка. Видеть тебя такой беззащитной… Хочется прижать крепче, — он так и сделал, сбив дыхание, окутав мягкими перьями. — Никто не сможет тебя обнять так, как я. Увидеть такой, как ты сейчас. Никто…       Он поцеловал её, долго и крепко. Прижался лбом ко лбу, прошептал, не скрывая нотки ревности в ставшем серьёзном голосе:       — Никто не сможет любить тебя так, как я.       — Только ты.       Согласие Люмин сбавило напряжение, повисшее в воздухе. Венти довольно выдохнул, снова погружаясь носом в её волосы:       — Ты и представить не можешь, как я сильно скучал по этому. Держать тебя так, моя маленькая птичка, в моих руках. Только для себя.       — Ты думал обо мне в своих путешествиях? — спросила Люмин. Она имела в виду, как физические перемещения, так и иные. Вдвоём с Анемо Архонтом они оставались в числе тех немногих, кто осознавал разные временные линии.       — Даже не можешь представить, насколько часто. Каждый раз, когда играл на лире, я думал о тебе. Каждый раз, когда видел прекрасный цветок или дерево, я вспоминал наши приключения. Я думал о временах, что мы провели вместе, блуждая по полям и лесам Мондштадта в своё удовольствие. И почти каждую ночь я лежал без сна, думая о тебе…       — Расскажи мне, — Люмин наклонилась ближе. — Что именно ты думал?       Венти перешёл на шёпот:       — Я думал о твоём нежном, поддатливом теле. Как прекрасно ты выглядишь в лунном свете. Твой голос прямо в уши, такой страстный и требовательный. Моя сладкая, маленькая птичка…       — Ах, то есть тебе не давали покоя наши воспоминания?       — А разве можно по-другому? Я скучал. Проводить всеё время с тобой, путешествовать вместе, петь песни вместе, бегать по полям…       Он придвинулся:       — Но сейчас, когда мы одни… Я хочу большего… Я хочу тебя так сильно.       — Сейчас, когда я здесь. Как это чувствуется для тебя?       Голос Венти стал глубже и вибрировал словно в самом сознании:       — Идеально. Я так давно этого хотел. Тебя. На этом самом месте. Услышать голос, почувствовать тебя в моих руках и ощутить всю твою форму.       Люмин запустила руки в его волосы. Он прильнул к касанию, его крылья задрожали.       — Моя птичка, я хочу тебя прямо сейчас.       Люмин поцеловала его и сказала в губы:       — Прямо здесь?       — Угу, — он продолжил её целовать, пальцы прочерчивали круги по спине, которые тут же начинало покалывать. Энергия. Магия. — Знаешь, это становится всё сложнее…       — Что именно?       — Контролировать себя.       — А ты расслабься. Давай сойдём с ума вместе.       — Это то, что я хотел услышать.       Платье было осторожно убрано с травы в сторону, на камень, чтобы не испортить окончательно во влажности утра, что непременно наступит. Пальцы становились все настойчивее, обводя контур рёбер, живот, очерчивая грудь. Ласка становилась всё более крепкой и требовательной.       — Я хочу почувствовать перья на свой коже.       — Только крылья, моя дорогая? Никакую другую часть меня?       — Ммм, такие мягкие и нежные.       Венти засмеялся, откинувшись назад, используя руки для опоры. Его крылья гладили Люмин по предплечьям, плечам, груди снова и снова. Накрывали нежной, невесомой заботой.       — Тебе нравится, маленькая птичка?       — Нравится. Как на облаке.       Крыло Венти скользнуло вверх по её шее, остановилось на подбородке:       — Облако перьев… Этого достаточно или ты хочешь большего?       Люмин не ответила. Посмотрела ему в глаза и, не прерывая контакт, позволила себе упасть спиной на мягкую изумрудную траву. Дыхание Архонта сбилось от вида, представшего перед ним. Приглашение явно читалось в её лице и движениях.       Он наклонился над ней, стремять поцеловать, но Люмин остановила его, приложив палец к губам.       — Лорд Барбатос… Ты можешь убедиться, что мы действительно будем одни?       — Такая осторожная… Ты не хочешь, чтобы кто-то случайно забрёл сюда и увидел нас вдвоем?       — Бога, которого уже сотни лет никто не видел в настоящей форме в родных краях и путешественницу из другого мира?       Венти усмехнулся, но барьер поставил. Вспыхнул вихрь анемо, погрузив всё дерево в непроглядный голубой туман. Никто не сможет увидеть, что происходит. И подойти, чтобы проверить, тоже. Люмин смотрела с восхищением. Выставила руку вперёд, ощущая, перехватывая частицы энергии.       — Я знаю, каким опасным может быть ветер… Какой шторм ты может создать с лёгкостью. Мне нравится. Я люблю каждую твою сторону, Анемо Архонт.       Барьер убрал последние рамки, которые сдерживали их двоих. Задыхаясь, не сдерживая возбуждение, Люмин прошептала:       — Подари мне сон, который мы будем вспоминать.       — Поверь, это не сон.       Поцелуи превратились в укусы. Они обратятся в синяки с рассветом — доказательство реальности для заблудившихся во времени. Когда напряжение достигло предела, а они стали единым целым, Люмин видела, как светятся глаза Архонта. Его метки божества и кончики волос. Звенел воздух вокруг. Пахло озоном и бурей. Люмин полностью отдалась волнам этого шторма без остатка. И её, как и обещал попутный ветер, быстро прибило к берегам удовольствия. Сладкая агония смыла собой все дурные мысли. Люмин так давно об этом мечтала.       Некоторое время спустя, всё ещё переводя дыхание в траве под любимым деревом, Люмин прижалась к Венти ближе. Отступающий жар дал дорогу ночной прохладе. Пришлось лениво одеваться. Венти снова принял привычную форму, достал из тайника тёплый плед. Уходить не хотелось. Думать и портить ночь разговорами о сложных вещах — тоже. Укрывшись с головой, Люмин и Венти дремали в объятиях друг друга. Он улыбался, глядя, как Люмин медленно погружается в сон. Эмоции прошедшей близости всё ещё пульсировали у него в голове. Он обнял её крепче, зарывшись носом в её волосы. Наслаждаясь ощущением Люмин в своих объятиях, Венти позволил сонливости взять вверх. Теперь, когда он наконец-то поверил, что это не его собственный сон, и с рассветом они всё так же останутся вместе.       Пока не наступил новый день и новое путешествие, они совершенно свободны.