Бесконечная пустота

Для него нет ничего невозможного. Так думали маги. Так говорили люди, которые лично знали его, и те, кто еще не удостоился такой чести. Сатору Годжо - избранный. Слова душ - одной, двух, трёх тысяч - набатом звучали в голове, клокотали яростью в висках, стекаясь к сведённым от напряжения бровям живого бога. Людского бога, дарующего мир, спокойствие и надежду городу. Годжо сплюнул. Все боги заканчивают одинаково: раскуроченные и погребённые под завалами останки его тела сами собой образовывали картинку в воображении. Оставалось надеяться, что для начала он всё-таки одержит победу над Сукуной. Да какое там надеяться! Он должен. А иначе кто? Этот мир давно прогнил из-за опрометчивых решений верховных властей. Нужно было поубивать всех к чёртовой матери еще тогда, когда они самовольно вздумали избавиться от Итадори. Теперь единственное, что не даст уже бесконечно гнилой стране сгинуть - распадающееся на куски тело Годжо. Которое он собирает с помощью обратной проклятой техники раз за разом. - Расширение территории: Бесконечная Пустота, - энергия выплёскивается фонтаном, он выжимает из себя всё, что есть на данный момент. Всё до последней капли. Сукуна получает несколько черных молний в лобовую, но сразу же переходит в наступление, и такое знакомое чувство превосходства быстро схлопывается, когда тысяча мелких порезов атакуют тело Годжо: враг ухмыляется, строит довольную мину. Они оба понимают, что это игра. На выживание, на миллионы людских жизней, где один - сам Бог, а другой есть Дьявол. Годжо думает о том, что мог бы стать хорошим отцом. Наверное. Он парирует удар в скулу, и совсем не к месту ловит в голове отражение иссиня-чёрных глаз Фушигуро. Своего ученика, подопечного. Сейчас, на краю гибели, он готов признать, что хотел бы полностью заменить Фушигуро отца. Просто потому, что сам он был с парнем рядом. А Тоджи не было. Из-за того, что добрую половину тела убийцы магов Годжо размазал по стене. Он бы хотел извиниться. Возможно. Но время сделало выбор за него, и уже поздно. - Фиолетовый! - Сукуна смачно отлетает, впечатываясь спиной в стену. Лыбится чему-то, ловит напряжённый взгляд голубых радужек в ответ. Глаза для Годжо - зеркала души, как бы абсурдно это ни звучало. Он всегда был странный, себе на уме. Но об этой части его жизни, и то значение, которое он ей придавал, не знал никто. Когда Сукуна брал верх в теле Итадори, глаза того всегда наливались кровью. Красный - цвет смерти, боли и блядства. Красный - ярко, до головокружения впивается в мозг, брызги красного разлетаются в сторону от порезов на лице, руках, теле Годжо. Сукуна ликует, у него ожидание кровавого пиршества отражается в словах, ухмылках, движениях. Если Дьявол играет, то Бог проиграл. Итадори другой. Упрямый, слабее, невинный. А в глазах - в противовес Сукуне - мёд. Сладкий, утонуть хочется. Годжо хочет тоже. Если и пир, то только такой. Прикрывает особо глубокий порез рукой, активирует проклятую обратную технику снова и снова. И снова идёт в бой. Если Годжо - Бог, то у него нет права умереть, проиграть, остановиться. Если Фушигуро держит на плечах тяжесть всего, что прячется в тенях Сада Химер, то Годжо держит на плечах весь мир. И этих троих тоже. Кугисаки всегда стремилась быть особенной, как и он. Выделяться с фоне других. Только всё, что в нем видели обычно - его особенную божественную силу. Сугуру же видел личность. Заебавшуюся от пяток до кончиков волос, но самодостаточную и сумасбродную. Годжо знал, что он не подарок, но и идеальнее людей не встречал также. Сугуру мягко обнимал его когда-то, ерошил волосы - чистый сахар, дразнил, облизываясь. Ещё и подумать не мог, наверное, что станет причиной гибели Годжо. Что даст повод задумываться каждый день о ни капли не благородном побеге из жизни. Что выберет дорогу, устланную трупами вместо мягких поцелуев Бога перед сном. Что выберет мир вместо Годжо Сатору. Камень врезается под рёбра, и Годжо понимает, что слегка отвлёкся. Сукуна атакует сразу же ещё - порезы, порезы, кровь, красный. - Итадори, - кричит Годжо в потоке ветра, лезвий и красного. - Чего? - Сукуна даже замирает на мгновение. - Кто он для тебя? Дорогой сосуд, любимый старшеклассник? Сукуна хохочет, не жалея легких. Долго и надрывно смеётся. Бог зализывает раны. - Просто оболочка, вот и всё. Тупая собачонка, рьяно дергающая поводок в твердой руке хозяина. Ничтожество. Вы все ничтожества, ебаные маги. Новый поток порезов сдирает кожу с Годжо Сатору заживо. Дьявол вышел на охоту и чувствует азартный запах смерти. - Если это так, то почему же он все еще жив? Годжо задает провокационные вопросы, снова лечится, лечится, бесконечно восстанавливает клетки кожи, крови, мышц, костей. Ловит все движения врага, адаптируется, контратакует. Красный. Синий. Фиолетовый. Все просто. Итадори жив, потому что Годжо сейчас здесь. Потому что Дьяволу не пройти, пока Божество ещё живо и стоит за этот мир горой. Битва продолжается. Сукуна начинает сдавать позиции, но забирает - нагло отбирает, уносит, крадет - правую руку и глаз Сатору Годжо. Сугуру однажды сказал: - Выпотрошу любого, кто хоть на мгновение посмеет прикоснуться к этим глазам и векам. А затем подписал ему смертный договор с Дьяволом. Годжо поставил и свою подпись. Кровью Гето из его остывающего трупа после битвы с Оккоцу. После этого первого и единственного лучшего друга Бога не стало. Годжо моргает, не в силах мгновенно адаптироваться к измерению видения одним глазом. Останавливает себя. Это сейчас не главное. На территории Сукуны невозможно разверзнуть Бесконечную Пустоту. Она всеобъемлюща, сама материя пространства, но территория Сукуны презирает пространство - она всегда и везде, ебаное, мать твою, четвёртое измерение. Чтобы удержать свою территорию, Годжо сжимает её до размера кулака. Бесконечно парирует удары, подставляет левый бок Сукуне, но оставляет брешь в его плече черной молнией. Суккуна перестает ухмыляться. Бог вступает в контратаку. Годжо видел бесконечность каждый гребаный день, но бесконечность в глазах Итадори, свою бесконечность, рожденную лишь его проклятием, в чёртовых медовых глазах - лишь единожды. Этого чертовски мало. - Ещё, - неосознанно шепчет Годжо. И Суккуна бьёт. Всё, как просили - еще и еще. Выбивает все мысли, всю боль. И дарует агонию. Дьявол тоже может одарить. Но Бог никогда не обменяется с ним подарками. Нос, предплечье, лёгкое, плечо, солнечное сплетение, подбородок - Годжо сносит удары, не имея ни малейшего шанса увернуться. Лишь один точный удар в ответ - Суккуна отлетает. Под тяжестью обязательств и обстоятельств единственная надежда человечества думает о том, каковы на вкус помадки из кофейни, которую открыли буквально месяц назад, и которые он не успел попробовать. Думает об одиноком холме имени Гето Сугуру в укромном уголке заднего двора магической школы, на который теперь точно никто не принесет сакэ. Думает о том, что Фушигуро будет лучшим предводителем клана Зенинов. Потому что Фушигуро всегда был таким - лучшим ребенком и гордостью Годжо. Сукуна врывается в его мысли, надрывно смеётся, кричит что-то, плюёт в лицо. Надоедливый до ужаса. Неспокойный, как море. Годжо предплечьем вытирает слюну. Не понимает. Хмурится. Дьявол тыкает пальцем в его живот. Бог не чувствует прикосновения. Бог опускает голову. Он думает о том, что чьи-то мечты всё же успел исполнить - он вытащил Кугисаки из затхлой деревушки. Девчонка тут точно шороху понаведет еще. Хорошо, что с ней рядом эти двое, да еще и старшие. Гордость. Он никогда уже им не скажет, но все они - его гордость. Он бы отдал жизнь - мир стремительно летит к ногам Годжо Сатору - точнее, его верхняя половина тела, разрубленная Сукуной в районе живота. Все логично и понятно - Сукуна говорит, что раз сам Годжо недосягаем, то вот его бесконечность в своём воплощении вполне себе имеет границу. Нужно было просто ударить по ней. Делов то. Годжо думает о том, что если бы Итадори довелось увидеть бесконечность размером с кулак, то он непременно попросил бы объяснить, как повторить эту технику. Годжо бы может даже подумал провести урок, посвященный объяснениям своей бесконечности! Закидал бы ребят вопросами, потом надавал тумаков, получил нагоняй от Яги... Он ещё многое хочет сделать. Сейчас кроваво-красный - всё, что он видит своим необычным, единственным в своем роде, зрением. Ему больно, и это то, что не починишь проклятой техникой - разорванные внутренности воедино ни один маг не соберет. Годжо не кашляет - лёгкие тоже в клочья, рёбра как костяные лезвия - давят на то, что ещё от него осталось. Протыкают плоть. Месиво. Годжо думает о том, что Итадори куда быстрее его научился бить правильно. Бить с кулака апперкотом проклятиям. Бить в самое сердце ему. Он бы хотел как-нибудь рассказать ему о Сугуру. Выпить с Итадори чашку кофе с помадками из пекарни на углу. Он бы точно рассказал ребятам что же такое бесконечность на самом деле. Желание защитить всех. Его желание быть им опорой. Вот что. Сукуна ставит ногу на чертовски белоснежные волосы, склеенные засохшими ручьями крови. Дьявол победил. Сатору Годжо думает о том, каковы на вкус губы Итадори. Думает, что скоро возможно узнает - один хер с таким раскладом все на том свете скоро встретимся. Последний раз поднимает веки. Пожар, пепелище, погост. И Юджи. Юджи Итадори, бегущий к нему со всех ног. Годжо хочет потянуться - было бы чем - но вспоминает, что Итадори - не всегда Итадори. Его глаза. Сатору на краю гибели вдруг вспоминает, что у его Сугуру тоже были карие глаза. У самых солнечных, любимых людей они всегда лучились теплом. У Иэйри Секо тоже. Дорогая собутыльница. Она, со своими знаниями и хладнокровием, еще смогла бы попридержать его на этом свете. Или просто предложила бы выпить. Хватило бы даже рюмки спирта. Медицинский в самый раз. У доктора этого в достатке. Последнюю с тобой, Иэйри? У Иори Утахиме - лучшей девушки с челкой в мире - глаза иногда бывали не самыми добрыми. Конечно, зачастую ввиду его поведения, но Годжо знал, что Утахиме на самом деле действительно его любит. Вот те люди, которые приняли его религию. Те, за которых он готов. Годжо вопреки покидающим его силам открывает глаза. Юджи падает на колени у его головы, говорит что-то, цепляется руками за свое лицо, царапает, царапает, вгрызается. Кто ты? Хочет спросить Годжо. Дай наконец мне ответ. - А черт его знает, кто я. Это ты мне скажи, Сатору, кто я для тебя? - Сугуру мягко наклоняет голову, чёлка падает на лицо. - А, мудила с последней парты, - улыбается Годжо, пригибаясь от подзатыльника. Делает шаг назад, выпрямляется и выверенным движением захватывает за шею, отодвигает Гето к стене, прижимает, второй рукой упирается около головы. - Ты не думай, что отвертишься, прохвост. Сугуру смеётся. Сугуру обнимает за талию. Сугуру сводит с ума. Сугуру. Сугуру. Сугуру. - Учитель Годжо! Глаза Юджи такие... Медовые. Сладкие, как и его губы. Годжо проиграл в этой битве, но выиграл войну. Посмертно правда, но зато теперь он получит то, чего хотел так давно. Покой, свободу и легкость. Клеймо Бога он передает своим ученикам. Каждому по кусочку. Потому что никому больше не должно быть так же в полной мере херово, как было ему. В полной мере отчаяния, потери и безумства. Годжо Сатору уходит из этого мира, прощаясь с лучшими в этом мире глазами Итадори. Вспоминая лучшие в том мире глаза Сугуру Гето. Бога больше нет.