Биение

      Эхшхолд – притон длинною в город.       Тут сходят с ума фанатики церкви, нищие оборванцы целуют изъеденную червями землю, по которой ступал кардинал, а в воздухе густится смрад жжёных домов и тел еретиков. Здесь никогда не бывает ни солнца, ни ветра, ни дождя; дети загнивают в собственных домах, взрослые ползают по углам, когда осмеливаются сделать шаг за порог, а церковники разъедают разум неизменными речами. Серость давит на глаза и изничтожает личность, священники деланно улыбаются, охотники, калеченные, пробираются к заказчикам, а за стенами воют монстры.       Люди здесь падают без сил, говорят без цели, живут без смысла и меняются самим же себе непонятными спарками. В вечных сумерках каждый невероятно жалок, лицемерен и отвратен, осуждение льётся кровавой рекой, а в паре метрах от мнимой безопасности коченеют каждый день новые трупы. Охотники кладут головы на защиту неблагодарных, неблагодарные их закидывают оскорблениями и камнями, а монстры бессмысленно рвут и мечут, пока церковники в стенах храма им кланяться хотят в ноги. Глазницы разодраны, сквозь рёбра растёт заражённый скинт, рёв сотрясает пространство – истинная красота сияет во всём своё мрачном великолепии.       Закат человеческой расы близок.       Всё тут купается в грязи, мимолётно и неважно: люди мрут мухами, монстры не лучше, и ненависть передаётся воздушно-капельным. Здесь можно дышать полной грудью, только если хочешь задохнуться затхлостью низких сводов пещер и скупостью существ и территорий. Терпимые долины обернулись болотами, земли великих племён обагрены кровью и запятнаны геноцидом, шахты полнятся взрывоопасным газом. Люди ничего не хотят давать миру, им и нечего, а всё нажитое давно растратили.       Дворфы теряют головы в кровавых битвах против организованных полчищ монстров, эльфы бальзамируются под землёй в собственной крови, вороны сгинули кучами костей, расстрелянные и избитые, гноллы разрывают кожу друг друга в попытках дотянуться до костей и быть хоть чем-то богаче, одни люди отправляют других на верную смерть и приветствуют скорый закат мира...       Сердце вселенной бьётся концентрированным безумием, вязким, очевидным и неумолимым. Опухолью оно растекается по венам мультивселенных, попадает в капилляры миров, вдыхается людьми-клетками.       Архей мрачен, почти пуст, но конвульсивно существует в ужасных судорогах предсмертия.       Лололошка ступает туда ногой и вспоминает жертв восстаний, ощущение перерубаемой мечом плоти, кровавые ванны, стёртую мультивселенную, перебитые полчища и отринутую мораль.       Он дышит полной грудью.       Здесь его место.