Терпение / Patience

Бывают моменты, когда она не в состоянии ходить – не в состоянии стоять, не в состоянии говорить, не в состоянии работать. Не в состоянии жить; существует только благодаря границам оболочки, в которой живет, и небольшому количеству проводов и бинарных схем, которые передают ощущения в её мозг. Чистая клаустрофобия. Задыхается от самой себя и затхлого токийского воздуха. Захваченная безграничным развитием постчеловеческого потенциала, которым она была обременена и сломлена. Майор – настоящее имя Мотоко, но только в его мыслях – часто становится кусочком картона стоимостью в пятьсот миллионов иен на несколько дней, а то и недель, и единственное, что может сделать Бато — это ждать. И, разумеется, волноваться. Он будет волноваться в любом случае, даже если это бессмысленно. Мужчина будет волноваться независимо от того, хочет ли этого Майор или нет. Это в его характере, так же как и в её — пренебрегать собой. У него есть ключ от её квартиры — эту договоренность они обсуждали снова и снова, пытаясь донести суть, насколько это было возможно, – и всё же всякий раз, когда мужчина переступает порог квартиры своей напарницы, возникает отчетливое ощущение, что Бато вторгся на чужую территорию. Что его не ждали. Это побочный эффект её неспособности (или нежелания) взаимодействовать с окружающим миром и обеспечивать безопасность и стабильность, в которых, по его мнению он так нуждается, но это была лишь его собственная проблема и ничья более.  Возможно, это результат того, как Майор обустроила своё жилище, или, скорее, того как она этого не сделала: Бату суров и неотёсан, он олицетворяет все те качества, которыми должен обладать мужчина. Таким образом, сотрудник девятого отдела выделяется на фоне безликой пустоты квартиры Майора. Она не обжита, потому что женщина вообще мало что ценит в этом мире и мало в чём нуждается. В квартире чисто, ведь она не использует ничего, способного заляпать идеальный порядок квартиры. Воздух неподвижен, будто здесь пусто, но мужчина всё равно переступает порог. Причиняет вред. Загрязняет что-то такое клинически стерильное скверной из своих сомнений и заботы.  Всё находилось на тех же самых местах, как и в последний его визит. К сегодняшнему моменту Бато уже запомнил расположение большинства предметов. Агент идет тем же путем, которым он ходил тысячу раз до этого: останавливается прямо у входа. Потом проходит через гостиную. Мимо туалета. Прямиком в спальню Майора. Вот комната, в которой он проводил больше всего времени, в те короткие ночи, когда душа в теле киборга была в состоянии терпеть чужое общество достаточно долго, чтобы позволить ему остаться. Здесь он и находит её – свернувшуюся калачиком, лежащую на боку, с широко распахнутыми остекленевшими глазами, устремленными в пустоту. Даже если она и видит его, то не дает об этом знать. На мгновение Бато кажется, что Мотоко всё ещё продолжает спать, но едва заметное движение зрачков и неосязаемое ощущение, что за ним наблюдают, убеждают его в обратном. Рукой мужчина потирает затылок. Большим пальцем очерчивает отверстия, вырезанные в позвоночнике.  — Э-э... доброе утро, Майор, — всего лишь формальности. Или скорее привычка. — Шеф просил меня проведать тебя. Пару дней от тебя вообще не было вестей. — Это чушь собачья, ведь Арамаки в состоянии справиться со своими проблемами самостоятельно. Бато приходит к Мотоко, потому что его хватит удар, если не сделать этого. — Ты, э-э... в порядке? Она пристально смотрит на него, как будто так он поймёт ответ. Когда уже могло показаться, что Майор не проронит ни слова, она отвечает:  — Насколько это возможно, — кратко. Он говорит достаточно за них обоих. Таким образом, баланс соблюдается. — Да, я так и думал, — стальные носки его ботинок давят на него цементной плитой. — Ты... э-э..... тебе что-нибудь нужно? Ответа не последовало. Бато отодвигает гирю в сторону, подходит к её кровати и медленно, осторожно проводит рукой по женским волосам. Перебирает их, поглаживает. Как будто может унять боль (или чем бы это, чёрт возьми, ни было), которая терзает Майора своими прикосновениями. Для него становится неожиданностью, когда искусственная ладонь соприкасается с тыльной стороной его руки. И продолжает держать её. Челюсть Бато на мгновение дрогнула, а затем — возможно, вопреки здравому смыслу, так как его внимание на мгновение приковывается к её отверстиям в шее, — он задает этот вопрос: — Ты... тебе необходимо, чтобы я, ну, ты понимаешь, подключился? Её рука выскальзывает из мужской и падает на подушку. Ослабленная. В итоге, Мотоко приходит в движение, и затем отворачивается от напарника. Отверстия смотрят на него снизу вверх, дразня.  — Мне просто нужно немного побыть одной. Слышать подобное больно. А также просто связывает руки. Ему хочется схватить её и встряхнуть, но мужчина этого не делает, потому что Бато терпелив. Что ещё важнее, Бато упрям. То, чего ему не хватает в понимании, агент с лихвой восполнит приспособленчеством и возможностью дать необходимое пространство, потому что что есть любовь, если не универсальный язык...? — ...Ладно. Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Долгое молчание.  — Хорошо, — пришло по мыслесвязи. Бато уходит. И ждёт. Его беспокойство сильно, но его вера в Майора еще сильнее.