Месть или все же нечто большее?

— Больно? — из-за спины вдруг подается голос. Обернувшись Джисон заметил его. Тот парень, сломавший ему нос, прямо сейчас стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит так странно, словно он какой-то сумасшедший ученый, наблюдающий за подопытной крысой. — Мне жаль, — его ухмылка пугала... — Конечно больно! Что я тебе сделал? Мяч подать попросил? Ты себя на футбольном поле почувствовал? — Джисон был в ярости. Кровь кипела в жилах от одного только самодовольного вида этого парня. Ни капли раскаяния в его глазах и словах, скорее убеждается в том, что ему плохо. Неизвестный подходит ближе и садится на корточки перед Джисоном. А потом — улыбается? Такой, вроде бы и не самой искренней, но и не натянутой. Это не было чем-то фальшивым. Он медленно тянется к рукам Хана, которыми он держал нос, дабы оттуда не потекло еще больше крови, а затем убирает их. Смотрит на нос так, словно ставит себе оценку за проделанную работу. Парень морщится от боли, чувствуя во рту вкус железа. Незнакомец улыбается еще шире, а в его глазах вспыхивают искорки некого азарта. Его пальцы измазались кровью Джисона, но его это никак не смутило, будто он оценивал оплату за что-то... — А вот Ни-ни тоже было больно, Хани, — тихо шепчет он. У Джисона от сказанного округляются глаза. Откуда? — Ч-что? – Хан несколько раз похлопал глазами. Он совсем не понимает что происходит. — Ни-ни что-то рассказывал о своих очень близких друзьях. Твое имя он тоже упоминал, — незнакомец продолжает улыбаться и это пугает его еще больше. " Ни-ни? Откуда он его знает?!" — Ты, наверное, не знал о том, что он умер, а иначе обязательно бы пришёл на его похороны, не так ли, Хани? — продолжал мурлыкать незнакомец, пока по коже Хана шли мурашки " Он умер" — это окончательно выбивает Джисона из колеи. Ни-ни мёртв? Как так получилось? Внутри целая буря эмоций, которые сложно описать простыми словами. Его словно разбирают по частям и собирают снова. Его тошнит от собственной крови и паники, в ушах начинает звенеть. Что произошло и кто этот парень? Куча вопросов, на которые сложно найти ответы самому, но спрашивать этого парня... стоит ли? — Он...он мёртв? Чонин мёртв? Ч-что случилось? Незнакомец смеется. Что не так? — Он перерезал себе горло у меня на глазах. — парень в миг мрачнеет, а его глаза блестят. — Перед смертью, он назвал три имени. Не знаешь ли ты, чьи это могут быть имена? А у Джисона сердце уходит в пятки. Потому что он знает. знает, чьи это имена. — Хван Хёнджин, Ли Минхо и... — парень подходит слишком близко и у самого уха почти шепотом продолжает. — Хан Джисон. Отодвинувшись от него, парень на минуту смотрит в его полные страхом глаза и улыбается. Что он задумал? Джисон паникует. Его бросает в жар, он чутсвуе как потеют его ладошки, и разбитый нос уже перестает быть проблемой. Разум все еще не переварил информацию и все лихорадочно повторял " Чонин мертв! Чонин мертв!" — Рад наконец-то лично с тобой познакомиться, Джисон-и, — парень напоследок хлопает по его плечу и поднимается на ноги, уходя в сторону лестницы на второй этаж. — До встречи, Хани-я, — произнес незнакомец с легкой иронией, посылая Джисону воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть за стеной. В сердце Джисона раздался тупой удар, смешанный с тревогой. Только что он узнал, что человек, над которым он когда-то безжалостно насмехался, не выдержал — и ушел из жизни. Внутри него все оборвалось. Паника ударила с такой силой, что казалось, будто воздух стал тяжелее, а время замерло. Тени прошлого, казавшиеся незначительными, вдруг превратились в тянувшие его книзу камни в глубины раскаяния. Он не успел опомниться, как на горизонте появились Минхо и Хёнджин, которые, явно не понимая, что произошло, мчались к нему с аптечкой в руках. — Что это было? ты его знаешь, Джисон? — Хван опустился рядом, его дыхание было ровным, в отличии от Минхо, который явно уже устал, судя по его отдышке. Наверняка бежал в поисках аптечки.  — Да, и кто он такой? — добавил Ли, его взгляд все еще был устремлен в сторону лестницы, как будто он ожидал, что тот вновь появится оттуда. — Вы знали, что Нини мёртв? — спросил Джисон, глаза его наполнились слезами, и застывший голос предательскими нотками пробился сквозь его горло. Он не дождался ответа и продолжил, его голос становился все громче, волны эмоций накатывали, словно гром в небе. — я вас спрашиваю! Вы знали, что Нини мёртв?! Вопрос висел в воздухе, как грозовая туча. Хёнджин и Минхо замерли, не в силах произнести ни слова. Чувство вины заполнило пространство между ними. Хан покачал головой, глядя на своих друзей, а первые слезы пробились сквозь его напряженные веки, обжигая щеки. — Джисон, милый, успокойся, пожалуйста, — наконец произнес Минхо, стараясь найти нужные слова. — Давай спокойно поговорим? — О чём нам говорить? О том, как мы человека убили? Просто ответьте, вы знали? — Джисон настаивал, обрушивая на них весь горький массив своих чувств. Хёнджин потупил взгляд, укрываясь в тени собственного молчания, а Минхо, вздохнув с озабоченным выражением на лице, лишь покачал головой. — Вы знали... — шептал Хан, его голос становился все тише, как будто он не хотел, чтобы кто-то посторонний слышал это болезненное открытие. — Это ведь мы виноваты. Это ведь наша с вами вина... Словно остриё ножа, каждая произнесенная фраза резала его душу, и он зарывался тонкими пальцами в свои темные волосы, пытаясь унять внутреннюю боль. Минхо и Хёнджин обменялись тревожными взглядами, ничего не говоря, лишь ощущая нарастающее напряжение. — Нет, слушай, Джисон, это не наша вина, — сказал Минхо, хватая его за плечи с силой, в которой была слышна его решимость. — Мы ни в чем не виноваты. Нини сам себя убил. Он всегда был странным, помнишь? Он ведь не был в себе, вот и... убил себя. Мы ни в чём не виноваты, слышишь?! Джисон был полон отчаяния. Выражение его лица словно металось между гневом, скорбью и безнадежностью. — Я ведь говорил вам! — вырвалось у него, и в голосе чувствовалась паника, словно он пытался уцепиться за последние обрывки разума. — Говорил, что нельзя с ним так поступать. Я вас предупреждал! Я же говорил, что он этого не заслуживает. Мы издевались над ним! Мы его довели! Он снова зарыдал. На этот раз слезы лились свободно, как водопад, смывающий в себе всю тревогу и тоску. Джисон сжал свои руки в кулаки, готовый сломаться под тяжестью вины, собравшейся в его сердце. — Прикройся, Джисон. хватит паниковать, — Хёнджин качал головой, его голос был полон настоятельности. — В конце концов ты делаешь себе же хуже. Давай ты сейчас успокоишься — я обработаю твой нос, и мы с Минхо проводим тебя домой. От того, что ты поплачешь Нини не вернется. — "Ну, как же. Тебе легко говорить," — подумал Джисон, чувствуя, как мир под ногами рассыпается, как кукурузные зерна под давлением. Он же — живой свидетель, он — тот, кто мог что-то сделать. и, хотя внутри у него что-то кричало об обратном, он не знал, как с этим справиться. Пауза затянулась. Хан непрерывно смотрел на Хвана, и его спокойное и полное безразличия выражение лица. Наконец, он сдался, согласившись на то, чтобы ему промыли и обработали нос. — Обработаешь — я пойду в свой класс. Посплю до начала урока, — произнес он, кожаные тиски его горя, казалось, разжались, но только на миг. он вытирал слезы, как будто это предотвратит монотонный поток воспоминаний, тянущихся к нему с каждым ударом сердца. — Я пойду вместе с тобой, — настаивал Минхо, не в силах позволить Джисону уйти одному. — Нет. Не хочу сейчас тебя видеть! — переполненный эмоциями, парень отвернулся. Внутри него всё переворачивалось, как будто каждый удар сердца заставлял его ощущать, как пустота охватывает его все больше. Теперь же казалось, что каждый орган его тела скрутили в тоску спираль и медленно, методично выжимая из него все живое. Тошнота поднималась изнутри, словно черная волна вины, накрывая с головой. Ему казалось, что вот-вот он задохнется — не от физической боли, а от того, что сам стал причиной чужого исчезновения... — Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии, — настойчиво продолжал Лино. — А со мной всё в порядке! У меня все отлично! — закричал Джисон, повторяя это снова и снова, натягивая на лицо улыбку, которая не была искренней. — Подумаешь, человека до самоубийства довели! Черт с ним, с этим Чонином, не так ли? Ничего такого. Ха-ха... Минхо, покачивая головой, выдохнул с обречённым выражением, а Хёнджин закатил глаза. Джисон, сам не осознавая этого, чувствовал, как разрушительная волна негодования постепенно заполняет его. Эмоции не оставляли его, как призраки, преследующие по пятам... — "Чонин мертв, — неслось в его мыслях, пока он брел в класс, — и это очень-очень плохо..."