Гениальная идея

***

Он высыпает из баночки несколько таблеток не слишком сильнодействующего успокоительного, глотает без разбора. Сразу после Эдгар закатывает рукав рубашки, и режет несколько раз где-то на более нетронутом участке кожи, сразу заливая спиртом, и заклеевая пластырем ещё кровоточащие порезы, закатывая рукав рубашки обратно. Поначалу он не чувствует боли, но как только расслабленно ложится на кровать рука сразу начинает пульсировать. Шлифануть бы ещё коньяком, или скотчем. Впрочем, минибар он в комнате не хранит, зато у него есть замена. Он тянется к тумбочке, забирая оттуда пачку сигарет и зажигалку, закуривает полусидя на кровати, не открывая окно. Только после этого он может нервно прикрыть глаза, но заснуть всё ещё сложно. Может не стоило запивать таблетки кофе? У него был очень трудный день сегодня. У По абсолютно нет времени до завтра. Наверное, у него есть какой то определенный лимит социальных взаимодействий, и сейчас он исчерпан. Скорее, он даже ушел в минус, и в дверь ему стучатся кредиторы. Аллан постоянно открывает глаза, потому что ему кажется, что он видел силуэты в комнате. Как-будто что-то мелькнуло в зеркале: честное слово, однажды он его просто разобьет. Возможно, есть научное название для боязни зеркал. Возможно, это просто нелюбовь к своей внешности и паранойя. Конкретно сейчас это несколько мешает ему наконец заснуть. Кто мог знать, что жизнь повернётся к нему такой стороной? Он рассчитывал на тихое затворничество, а хер там плавал. Встречи с издателем, разборки с гильдией, дела Ранпо, между прочим, он после дела остался у него на ночь. Как-то так удобнее выходило… Вот Эдгар и постелил ему на диване. Остаётся надеяться, что Эдогава не заметит его успокоительных приколов, или сделает вид, так бывает чаще. Он всё понимает, но не очень хочет говорить о тяге По к самоповреждению, всё-таки, это не было особо приятной или интересной темой, просто одно из следствий его психологических отклонений. Писатель сам попросил его молчать, и это одна из немногих тем, в которых он перебивает детектива. Всё-таки, подобная забота друг о друге не входит в рамки их взаимоотношений. По крайней мере, не со стороны Ранпо. Словом, получалось не очень честно, но казалось будто обоих всё устраивало. Положа руку на сердце скажу: ни одного из них это полностью не устраивало. Эдгару хотелось большего, но он считал, что не достоин, а для отношений в принципе не создан, с таким, как он, будет сложно кому угодно, особенно Эдогаве. По очень хотелось, чтобы о нём серьёзно заботились, но это было как-то… По-детски? Кому это нужно, если временами он не будет способен дать ничего взамен? Хотелось внимания и любви, однако получить их было страшно. Аллан мог потерять их так же, как получил. Останется ли детектив во время депрессивного эпизода? Панической атаки? Нервного срыва? Если бы спросили Ранпо, он бы сказал что останется. Это глупый вопрос. Писатель знает, что его чувства могут быть взаимными, но слишком боится того, что окажется не прав, поэтому считает что ошибается заведомо. Готовит себя к худшему. Это гораздо безопаснее: иметь самые вероятные, по его мнению, представления. Это не оставляет возможности разочароваться — надежда, как известно, убивает. Его вера в невзаимность Эдогавы это не больше, чем тревога возведённая в абсолют. Легко перепутать опасения с прогнозами, тяжело разумно оценить ситуацию. Чувство страха берет над ним верх и чтобы перестать его чувствовать По принимает решение, что это просто реальность, и никогда по настоящему не видя того что происходит под его носом он живёт в иллюзии, в своей стране кошмаров. Непереживаемый страх заменяет глубокая апатия, и это куда лучше, если есть с чем сравнивать. Сам Аллан, конечно, не понимает того, что с ним происходит. Или скорее не хочет понимать. Он, как и все гении, идиот. Как и Ранпо. С появлением Муситаро в их жизни ситуация становится просто абсурдной. Эдгар находит общение с ним интересным, поэтому они проводят вместе время. Более того — Огури даже живёт в его особняке некоторое время. А Ранпо… Слегка ревнует. Может быть из-за того что однажды По отказался от встречи, ссылаясь на планы с Муси. Аллан никогда до этого не отказывался от встреч. Эдогаву это, конечно, бесило. При этом он не думал о том что хотел бы быть на месте Огури (хотя это было так, он любил внимание, особенно внимание Эдгара), он скорее просто хотел чтобы Муситаро не было в помине. Он не в край тупой и понимает, что между ним и Огури вряд ли что-то есть, но все равно дуется, и жалуется Йосано постоянно. Буквально постоянно: если бы вы спросили её об этом, она бы нервно рассмеялась, а может и нервно заплакала от того насколько часто это на самом деле было. Знаете кто тоже готов был заплакать? Эдгар, видящий как часто она и Эдогава проводят время вместе. Он, собственно, тоже думал что вместе они быть не могут, но в отличии от детектива был зыбок в своих выводах, и естественно тревожился, о чём, в свою очередь, мельком знал и Муситаро. Но По не жаловался ему, хотя когда упоминал о Ранпо вскользь было заметно, что он не рад. В общем, замкнутый круг. Конечно, Аллану эта ситуация даётся тяжелее. У него и так помимо этого проблем немерено. Проблем, которые были в его жизни дольше, чем невзаимная любовь к своему сопернику, кризис принятия которой он с богом уже прошел. Подумаешь, чуть не убил Эдогаву в процессе, все через это проходят. Да нихрена. Может это и не беспокоило детектива, но По? Он благодарит судьбу за то, что Ранпо выжил. Конечно, в глубине души он ожидал что так и будет, но страшно думать в каком состоянии он был бы сейчас если бы взял на душу очередное убийство. Есть чувство, будто пока он был в гильдии его разум помутился, он не замечал ничего кроме своей цели и делал только то, что было необходимо для неё. Все для того, чтобы обойти Ранпо на повороте. Ради того, чтобы проиграть ему в решающей битве. А потом иногда встречаться с ним и выполнять для него поручения агентства. Чтож. Всё пошло не совсем по плану. Но если бы у него тогда получилось, если бы он убил Ранпо, наверное это был бы конец для него. В крайнем случае, ему тогда некого было бы обходить. От сослагательных наклонений начинала болеть голова. Эдгар закутался в одеяло и чувствовал, что скоро заболеет. Какая-то странная ломота и жар. На двуспальной кровати помимо кучи подушек было несколько одеял, он накрылся еще одним, чтобы согреться. Кажется он уже начинал расслабляться и чувствовал, будто может заснуть. Порезы, конечно, болели. В комнате еще немного витал запах табака, что не было очень приятно. От выпитых таблекок он, однако, чувствовал себя расслабленнее. В комнате появилось место для сожаления. Немного жалости к себе иногда не помешает, он, блять, крайне богат, и может себе это позволить. Аллан мог бы винить себя за то, что имея весьма неплохое положение в обществе продолжает от чего-то страдать, но это только делало бы его жизнь еще сложнее, а для этого не было ни возможности, ни желания. Так что он мог позволить себе немного посокрушаться, возможно поплакать. Хотя своих слёз он, если честно, давно не видел. Даже сейчас, чувствуя себя истощенным он не мог заплакать. Чувствуя себя просто ужасно, и некомфортно в своей собственной кровати, пока По все еще было больно. Он чувствовал себя грязным, и будто все сгибы тела держались на шарнирах. Волосы спутались, весь день нуждаясь в расчесывании. Нужна была ванна, некоторые время для водных процедур, а еще лучше — уборка. Но на это не было ни времени ни сил. Особенно на уборку. Мог бы и позволить себе клининг, на самом деле, но не хотелось никого травмировать этим тошнотворным помещением. В животе заурчало. Помимо прочего он забыл поесть… Часто забывал поесть на протяжении последнего времени. Но спускаться на кухню не хотелось, не хотелось встречаться по пути с Ранпо и делать вид что все хорошо, хотя бы пытаться делать вид. И несмотря на то, что засыпать будучи голодным — это одно из худших чувств в целом, это все равно казалось самым оптимальным вариантом. Тем более, что слегка подташнивало. Ещё он скучал по Эдогаве. Да, они в одном доме, просто пойди на другой этаж, пройди по коридору и сможешь поговорить или потрогать, но ведь они бесконечно далеко. Аллан ведь не скучал по тому что у них было, он скучал по тому, чего он хотел бы. Лежать вместе, обнимаясь? От одной мысли щеки краснели, а сердцебиение учащалось. Это было бы… Невозможно. Без преувеличения, просто невозможно. Он слишком многого хочет. Чтобы Эдогава заботился о нём? Чтобы любил его? Чтобы думал о нем? Это сказочно прекрасно звучит, но так же сказочно невозможно. Просто ужасное общее состояние, в котором Эдгар был неспособен найти хоть какой-то комфорт для себя, сводило с ума. Хотелось отключиться и поскорее. Хотелось бы сменить постельное белье. Сейчас не до этого. Он берет ещё успокоительного, прилагает особое усилие чтобы встать и найти ещё других таблеток. Выпивает горсть, полностью обессиленный просто роняет баночки, таблетки рассыпаются, какие-то закатываются под кровать и другие предметы мебели. В целом ему насрать. Это не первый, и очень вряд ли последний раз. Даже если бы прямо сейчас в комнату ворвался детектив и признался в бесконечной любви, По не был уверен что отказался бы от манящей простоты медикаментозного (хоть и не рецепторного) погружения в сон. Он с трудом накрывается одеялом, чувствуя, как его сознание уплывает. Это одно из самых приятных чувствств, что он когда либо испытывал.

***

В гостевой комнате Ранпо сходит с ума. Он может предположить, что в комнате Эдгара происходит что-то нехорошее, но правильно ли вмешиваться? Если бы Аллан хотел этого, детектив бы знал. Когда Эдгар чего-то хочет, но не хочет говорить, что он чего-то хочет — что составляет 90% времени — случается незначительное изменение в его поведении. Скорее всего, только Эдогава и способен заметить. Если забывать про гениев вроде Дадзая и Достоевского, но не дай бог кто-то из них решит прочитать По, особенно последний, мурашки по коже при одной только мысли об этом. В общем, смысл в том, что перемены в его поведении (хоть и незначительные) есть. Писатель очень часто сдерживает свои разного рода желания, это даже слегка пугает. Ранпо видит, когда они вместе выходят на дело, как иногда, когда Эдгар ошибается он становится таким мучительным всего на долю секунды. Детектив отлично знает какое желание он сдерживает. Он видит, как его друг прячет руки в карманы и знает, что он до боли сжимает кулаки. Это больно видеть. Эдогава не уверен, что с этим делать. Он пытается отвлечь, заставить его вытащить руки, сделать хоть что-то. Многие его друзья имеют склонность к селфхарму, он пытается помогать им так, чтобы они не замечали этого. Он видит и понимает больше, чем говорит. Как Ацуси на взводе после неудачной миссии не перестает грызть ногти и кожу вокруг них до того момента, пока кусать будет уже почти нечего. Как Куникида смотрит в ноутбук, иногда вспоминая тех детей, когда он смотрит на свои руки, вспоминая как однажды их не стало. Прокручивая в голове свои возможные поступки сотни и сотни раз, пока у него не начнет учащатся дыхание, предвещающие паническую атаку. Он делает это незаметно для других, но два человека способны заметить. Ранпо видит и как Дадзай иногда становится веселее и энергичнее чем обычно, как процент его глупостей на один квадратный метр растет. Они смотрят друг другу в глаза, и это немая просьба Осаму — я знаю, что ты знаешь, пожалуйста, не выдавай меня. Это всегда больно, но он не беспомощен, ему больше не шестнадцать, люди вокруг него не монстры и теперь он лучше понимает их. Он любит всех в агентстве. Он даст Накадзиме мандарин, чтобы когда он начнет открывать его он понял, что сделал со своими пальцами, и следил за этим внимательнне. Эдогава отвлечет Доппо, отвлечет чем угодно лишь бы тот забыл про свои руки и про свою вину, сдаст отчёт или попросит сходить в магазин вместе. Ранпо погуляет с Дадзаем после работы, даже если они в основном будут просто молчать, они оба понимают что хотят друг от друга, что обещают друг другу этим, им не нужны слова чтобы сказать: — Однажды я прекращу, обещаю. Просто не сейчас. — Обещаю, я не оставлю этого без внимания. Не думай, что никто не замечает, что от этого больно только тебе. Даже если они не понимают, глубоко в душе каждый в агентстве чувствует, что с тобой происходит. Осаму не хочет ничего объяснять, и лучший детектив не использует дедукцию, оставляя Дадзаю приватность, которой он желает. Проблема в том, что когда то же самое касается По, Эдогава начинает терять спокойствие. Он очень, очень беспокоится, и это ему не свойственно. В отличии от большинства друзей детектива Аллан осознает свою тягу к самоизтязанию, как физическому так и моральному, но идёт к ней на встречу, будто это ничего не значит. Ранпо не может сказать полностью почему. Он однозначно понимает некоторые причины, но душа Эдгара тоньше, хрупче, чем его собственная. Несмотря на весь свой ум он остаётся романтичным, и это иногда его слепит, ведь он предпочитает уходить в свой мир, отрываясь от реальности. Прямо как детектив когда-то. Они делают это по-разному, но суть одна. У Ранпо был Фукудзава, поэтому он больше не видит людей как монстров, не пытается заставить их изменится с помощью супер дедукции раскрывая их тайны, ведь это так не работает. Директор научил его жить, ему стало легче. Но для По люди всё ещё кажутся чужими. Вернее, он чувствует себя чужим среди них. Он не уверен что с этим делать. Впрочем, это сейчас не первостепенная задача. Надо разбираться с ними по-порядку. Самое важное сейчас — проблемы Аллана с самоповреждением. Ну, ещё пожалуй со сном, алкоголем и курением, но так как это взаимосвязано надо бить по всем целям одновременно. Эдогава устало но любовно вздыхает, потом осознавая, как это звучало. Он иногда замечает, что мысли о друге вызывают у него некий… прилив нежности? Что всё, что связано с Эдом начинает ему нравится, и что это занимает место в его мыслях на протяжении всего дня. И детективу приходит гениальная идея. Идея, которая должна была прийти в голову гораздо раньше. Он звучно бьёт себя по лбу. Быстро спохватывается, надеясь что ненароком не разбудил Эдгара (который сейчас видит сон без сновидений, после такой дозы таблеток его не разбудит даже начало третьей мировой). Ранпо выскакивает из комнаты и почти вприпрыжку бежит на второй этаж, к спальне друга. Пишет записку и всовывает под дверь. После спускается к выходу, набирает Йосано — Какого черта, два гребанных часа ночи в субботу, Ранпо-кун, да ты охреневший — прося забрать его, потому что им надо поговорить. После этого поток ругательств притупляется, она, скрипя и кряхтя, соглашается.

***

Эдгар просыпается часа два. Не в смысле в два часа дня, хотя это и близко к правде, но нет. Он не может проснуться и засыпает снова несколько раз, потом опять проваливаясь в полусонный бред. Он чувствует себя потным, с помойкой во рту и грязной головой. Простынь и одеяла смяты, некоторые подушки вообще валяются на полу. Он встаёт, разминая шею и спину, пытаясь прогнать заспанность и ломоту. Получается хреново, он будто все ещё чуть-чуть спит. Бодрости и энергии ни в одном глазу, чувствуя себя немного ватным, но в то же время тяжёлым, По плетется в ванную, открывая глаза не полностью. По пути его, однако, останавливает записка на полу. Явно не его выброшенный черновик, иначе было бы смято или, возможно, разорвано в нескольких местах. Аллан поднимает её, чуть не роняя. Тонкий, белый, ровно сложенный вдвое лист явно от Ранпо, очень многообещающе.

Привет, По-кун. Йосано подбросит меня до дома, так что не беспокойся об этом. Давай встретимся сегодня, на набережной. Часа в четыре. Я буду ждать тебя!

Эдгар смотрит на записку. Записка смотрит на Эдгара. Сейчас уже два часа дня. Всего два часа чтобы оклематься и собраться. Приходится делать в темпе вальса. На секунду возникает мысль отказаться, но потом он решает, что если что жалеть будет потом, в любом случае. А разбираться со взбешенным детективом который потратил свое время впустую… Не сделало бы его жизнь проще. Так что приходится помыться, расчесатся, почистить зубы и так далее по списку, но даже после этого он выглядит скорее как зомби. Чувствует себя соответственно. Наверное он все-таки заболел вчера. Чувствует слабость, вялость, голова кружится и щеки горят. Сегодня в Йокогаме холодный день. Погода с самого утра незадалась, тучи медленно сгущались, а температура падала, так что на костюм он надевает пальто и шарф но даже так ему ему немного холодно. Возможно потому что его морозит. Такси находится быстро. И вот он уже при параде, почти не хочет умереть и едет на встречу за своим заклятым противником, который вроде как ночевал у него вчера. Аллан протирает глаза. Зрение какое-то чуть-чуть мыльное, ему все ещё плохо, но возвращаться не хочется. Даже если Ранпо позвал его чтобы сказать, что он абсолютно разочарован, и что По его достал. Но, конечно, куда вероятнее что Эдогава рассчитывает погулять и купить сладкого (за чужой счёт). Когда Аллан прибывает, погода портится окончательно. Темные тучи нависают над морем, волны которого бьются о пристань. Довольно шумно и почти нет людей. Он проверяет время, посматривая на наручные часы. Какое то время не может найти детектива, но вероятность того, что он просто опаздывает очень велика. Эдгар ежится, не особо желая оставаться здесь когда пойдет дождь. Все же встаёт у перил, отделяющих набережную от воды. Ждёт. Появляется время выдохнуть. Даже вспомнить вчерашний вечер, что немного мутен в памяти. Этот вечер почти ни чем вообще-то отличается от многих других. Но все равно, когда он думает об этом, ему становится горько. Горько, что он не может ничего изменить. Он не может заставить детектива любить себя, но он благодарен хотя бы за то, что у Эдогавы нет отношений. Это ужасные мысли и По винит себя за то, что он так думает, но это оставляет хотя бы небольшую надежду на то, что Ранпо хотя бы смотрит на него иногда в этом плане. И это ничего, если они просто друзья или даже меньше. Они все равно проводят вместе время, и он не против покупать Эдогаве сладкое, или что угодно что он бы захотел. Расследовать дела которые он сочтет правда интересными вместе. Это довольно мило, что они делают это вместе. Поток мыслей прерывается появлением детектива, который улыбается и извиняется за опоздание, более раскаянно чем обычно. Хотя, обычно он вообще этого не делает, так что это в целом выглядит странно. — Привет, По-кун! Я надеюсь, ты не слишком долго ждёшь. Он опять смотрит на наручные часы, после чего преуменьшает: — Минут десять, наверное? Это ничего. Ты хочешь пойти куда-то? Ранпо придвигается ближе. — Возможно, но сначала я хотел поговорить. Это напрягает. Писатель не любит серьезные разговоры, а это звучит именно как один из них, пусть детектив и подал это мягко. И все же, он кивает, соглашаясь поговорить. Эдогава начинает: — Я думаю что это просто невероятно, что мне потребовалось так много времени для того чтобы прийти к такому простому выводу. А ведь я лучший детектив в Йокогаме! Наверное, иногда все бывают придурками. Это напрягает ещё больше. Возможно Ранпо всё-таки позвал его, чтобы сказать что он разочарован. Эдгар смотрит на него, пока голова Эдогавы повернута в сторону моря. Он продолжает. — Это было у меня под носом всё это время, но я никак не мог сложить что-то столь простое. Я давно знал о твоих чувствах, Эдгар — дыхание По прерывается. Он знает, что ему скажут. Что это мерзко, что он больше не хочет видеться, и к страху Аллана детектив продолжает говорить — Но я не знал что сам чувствую по этому поводу. Хотя это было так чертовски очевидно! Ранпо поворачивает к нему голову, открывает глаза полностью, в то время как сильный морской ветер сдувает волосы писателя с его лица. Первые капли дождя падают на их лица. Эдогава решается. — Я люблю тебя.

***