Это случилось

Это случилось. Эти слова отчётливо пульсировали в сознании Ньюта, прорываясь сквозь густую пелену боли. На серебристую гладь лезвия приземлилось несколько солёных капель. Это были его слёзы. Они мелко дрожали на светлых ресницах, ручьями катились по бледным щекам, обжигая. - У тебя было предостаточно времени, чтобы смириться… Смириться с тем, что рано или поздно это всё равно произошло бы… - едва шевеля своими искусанными в кровь губами, шепнул юноша. Обрывки воспоминаний, что с каждым днём тускнели всё сильнее, вдруг вспыхнули неожиданно яркими красками. Они резко вскружили его голову, сливаясь в единый, смазанный вихрь. Пальцы нырнули в копну пшеничных волос, и судорожно сжали их своей, казалось бы, мёртвой хваткой. Всё это время, парень изо всех оставшихся сил сдерживал себя, старательно отказывался от сего искушения ещё со времён Глэйда - ради Томми, но сейчас… Это больше не представлялось возможным. - Прости меня… - сдавленным голосом прохрипел Ньют. Отбросив последние сомнения, он трясущимися руками подхватил лезвие и рваным движением задрал штанину до уровня бедра. Оно было усеяно множеством глубоких шрамов, истерзано поперёк и вдоль. Юноша слабо вздрогнул от ощущения холодного металла на своей коже и зажмурился, чувствуя, как с каждым мгновением на ней проступает всё больше свежих порезов. Томас и Тереза отныне вместе. До чего же очевидным был этот поворот событий. Охх, сколько же раз ему приходилось наблюдать за их влюблёнными взглядами, которыми те одаривали друг друга при любом удобном и неудобном случае – и не сосчитать. Что ж, всё сложилось именно так, как должно было. - Хоть мне и больно, я правда счастлив за тебя, Томми… - на устах Ньюта промелькнула горькая улыбка. Пожалуй, это и к лучшему, что его чувства оказались безответными - всё равно ему недолго осталось. Вспышка, поселившаяся внутри него, прогрессировала медленно, но верно, ежедневно заставляя каждую клеточку в его теле изнывать от этих мучений. Ньюта в очередной раз пробрало волной слабости, и тот обессиленно выпустил окровавленное лезвие из своих рук. Его голова обречённо откинулась назад, а глаза, затуманенные горем, со смирением сомкнулись.