На рассвете

      Макс сидел на краю утеса с устроенной на коленях гитарой и торопливо набрасывал слова на бумагу.       Строчки выходили неровными, размашистые слова — кривоватыми из-за неудобной позы, но рифма текла, точно речка внизу. И все так складно получалось, плавно, естественно, только и успевай мысль записывать. Местным он и экспромтом что-нибудь сбацает, а для Ромы в блокнотик.       Шустов всегда эту записную носил с собой: в штанах, в нагруднике, в полном рюкзаке вместе с паспортом и билетом до Ромкиной московской квартиры. Почти все странички исписаны и замызганы — водой и сажей. То там, то здесь черные отпечатки пальцев. А в конце фотография с загнутым для надежности углом. Разбуженный Шустов с полуоткрытыми глазами, красным следом от подушки на щеке и всклокоченными кудрями, а рядом Ильин. Довольный, как сто чертей, аж челюсть сводит. Мужчина все готов был отдать лишь бы почаще видеть настолько искреннюю и широченную улыбку.       Уголки губ невольно поползи вверх. Какое бы дерьмо с ним ни случалось, этот столичный паршивец знал, что делать. Из них двоих Макс бойко подбирал правильные слова, а вот Ромка… Ромка и без них умел поддержать и понять.       — Шустов! — Макс резко обернулся на оклик и, сунув блокнот в нагрудник, побежал обратно. Все уже проснулись и голодными взглядами осматривались, а Максу вдруг так хорошо стало: он среди товарищей, в прохладном лесу и с Ромой.       — Шустов! Где шаришься? — приструнил Соколов. Для вида больше. — Пойдешь с ребятами в деревню. Нам еда нужна, инструменты — лопаты, вилы, — ну, сам знаешь. Да и прояснить надо бы вчерашнее. Мы с Ильиным к меже сходим, а потом за вами.       — Так точно, товарищ полковник!       — Не паясничай! Ты вообще чего радостный-то такой? Иголки в жопе веселят?       — Он-то? — удивился Костя и демонстративно выпучил глаза. Над полянкой разнеслись грудные смешки.       Не успели отойти и десяти метров, как Соколов снова громко окликнул:       — Шустов, ты грибы не жрал?       — Нет, Алексей Палыч! — крикнул Макс. Хорошо на душе, весело, будто с девчонкой впервые поцеловался. Нет… Ромка гораздо лучше любой девчонки. Особенно, когда улыбался