An Illuminated Sleep

«По сути, случайность не выражается словами и ее нельзя увидеть в их сплетении.

Это взрыв языка, его неожиданное проявление.

Это не блистающая звездами ночь, не озаренный сон и не полусонное бдение.

Это сама грань сознания.»

Мишель Фуко

***

Уилл проснулся с запутавшимися между ног одеялами, его кожа была липкой от горячки, вызванной ночным кошмаром. Он освободился и сел на краю кровати, уткнувшись лицом в ладони. Вокруг него повисла гнетущая тишина. Он бросил взгляд на другую сторону кровати. Ганнибала не было. Первой мыслью Уилла было постараться вновь заснуть, прежде чем вернется Ганнибал, но он был мокрым от пота, перегревшимся, испытывающим жажду и все еще дрожащим от колотящегося сердца. Он пошел в ванную, чтобы умыться и натянуть сухую футболку. Там он также не нашел Ганнибала. Уилл услышал, как внизу закипел чайник, но тут же затих. Он поколебался, стоя одной ногой на верхней ступеньке лестницы — бетон холодил его пальцы ног — а затем начал спускаться. Он прислонился к кухонной стойке, пока Ганнибал наполнял заварник и брал еще одну кружку. От заваривающегося чая поднимался пар. — Кошмар, — сказал Уилл. — Тоже. — Мне интересно, о чем твои кошмары. Ганнибал тонко улыбнулся. Он вытряхнул использованные чайные листья из фильтра в мусорное ведро, и налил чай им обоим. — Пряная лимонная вербена. Хочешь меда? Уилл кивнул. Он наблюдал, как темное золото с ложки падает в чашку. — Опустошение, — сказал Ганнибал. — Мне снится отсутствие формы. Бездна. — Потеря контроля. Ты не знаешь, где верх. Ганнибал коротко кивнул. — Это, вероятно, справедливый вывод. Время от времени мне снится и другое, но этот сон в последнее время самый настойчивый. — Думаю, я провалился в твой сон сегодня ночью, — Уилл низко наклонился над стойкой и положил голову на скрещенные руки. — Я бежал по лесу, а затем я просто ступил в пустоту. Как будто провалился в дыру мироздания. — В разум, — сказал Ганнибал. Через окно кухни он посмотрел в темноту. Уилл подошел к нему и обвил руками его талию. Ганнибал поставил чашку и обнял его так крепко, что затрещали кости. Одна рука скользнула в волосы Уилла. Ганнибал схватил его за удлиняющиеся на затылке кудри. На мгновение они замерли, а затем Ганнибал отпустил Уилла и резко отступил. — Мне нужно подстричься, прежде чем я вернусь, — сказал Уилл после безмолвной паузы. — Я могу это сделать. Это несложно. — Серьезно? — Садись. Я принесу ножницы. Они расположились в столовой. Уилл сидел прямо на высоком стуле во главе стола и пил чай. Ганнибал стал за ним. Ритмичное щелканье ножниц успокоило разум Уилла. Он прикрыл глаза. Ганнибал разбудил его через некоторое время, положив руку на щеку. — Готово. — Не кажется, что стало намного короче. — Я предпочитаю подлиннее. — По тебе не скажешь, — сказал Уилл, хотя на самом деле его это не особо волновало. Когда он вернется в Вашингтон, он мог бы быть только рад напоминанию. Он представил, как думает о Ганнибале каждый раз, когда отбрасывает волосы с лица — и улыбнулся. Ганнибал наклонился над ним и поцеловал его с головой вниз. Он не предложил подстричь покороче. Уилл посмотрел на него снизу вверх. — Что тебе снится, когда ты не проваливаешься в дыры своего сознания? Что ты видишь, когда достигаешь дна? — Холод зимы. Замерзшую грязь. Яму с костями. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, что с тобой случилось? — Нечего рассказывать. Нет ничего, что объяснило бы меня. — Я не хочу объяснить тебя. — Тогда чего же ты хочешь? Уилл повернулся на стуле, чтобы посмотреть на Ганнибала. — Я хочу знать о тебе все, начиная со дня твоего рождения, до дня, когда мы встретились. Выражение лица Ганнибала потеплело, мышцы лица слегка расслабились, и он улыбнулся. — И это все? — спросил он. — Еще я хочу точно знать, о чем именно ты думаешь каждую секунду каждого дня. Но я стараюсь быть разумным, — пожал плечами Уилл. — От чего ты бежал в лесу? — Я не знаю. Мне уже снилось подобное, только без падения. Я просто знаю, что мне нужно убежать, и из-за бега меня разрывает на части. Буквально. За мою кожу цепляются крючки и ветки. Было бы проще стоять на месте, и дать этому нечто схватить меня, но я не могу. Я всегда бегу. — Ты бы хотел остановиться и посмотреть на нечто? Уилл посмотрел на пол, теперь усеянный обрезками его собственных волос, похожих на те, что застряли на деревьях в лесу его разума. От его босых ног поднялся холодок и осел в груди. Он обнял себя руками. — Может, будет лучше, если я этого не сделаю, — сказал он. Ганнибал потянул его наверх и обнял. Такие ночные встречи у них были всего несколько раз. Обычно это только Уилл. Он просыпался и бодрствовал, или уходил спать в собственную комнату. Он все еще не привык, что рядом кто-то есть, что кто-то может стать источником утешения. Он хотел оттолкнуть Ганнибала, и он хотел прижать его так близко, чтобы больше никогда не быть в одиночестве. Ганнибал подался к нему. Наклонное положение их тел удерживало их вместе. Проходили минуты. Дом, каким бы современным он ни был, остывал после дневной жары. Где-то стрекотал сверчок, заглушаемый изоляцией и кондиционером. На серванте размеренно тикали часы. — Ты в безопасности, — сказал ему Ганнибал. — Что бы тебя ни преследовало, разве я не хуже? — Может быть. Я не знаю, не так ли? — Ты правда веришь, что в тебе есть что-то, пугающее больше, чем я? Уилл мог почувствовать удары ветвей и лоз, услышать тяжелое дыхание в темноте за ним. — Да, — сказал он. — Ага. Верю. Ганнибал помедлил. — Я бы очень хотел узнать эту часть тебя. Уилл наклонил голову так низко, как мог, и спрятал лицо на плече Ганнибала. Тот через футболку провел рукой по линиям шрамов на его спине. Уилл не двигался, и Ганнибал не двигался, а секундная стрелка часов качалась снова и снова. Уилл осознал, что они могли бы так стоять всю ночь. Ганнибал не оттолкнул бы его, не заскучал бы, не устал бы и не проявлял бы нетерпение. Он останется до тех пор, пока Уилл не захочет, чтобы он ушел. — Чьи волосы ты стриг до моих? — спросил Уилл. — Ты это делал не в первый раз. — Моей сестры. — Как она выглядела? Как ты? — Похоже. У нее были резкие черты лица, когда она была совсем юной. Волосы цвета белого золота, идеально прямые. Думаю, они бы потемнели, если бы она успела вырасти, — он сделал паузу. — Ты устал. — Как и ты. — Да. Чего ты хочешь? — Я хочу спать. — Тогда нам стоит вернуться в кровать. — Не в кровать. — Так вот где прячутся твои кошмары. Под кроватью? Какие правильные монстры. — Не опекай меня, — пробормотал Уилл, но улыбнулся, почувствовав, как дыхание Ганнибала шевелит его волосы. В конце концов, он отстранился, тут же замерзнув. — Идем, — сказал Ганнибал. Уилл последовал за ним в кабинет Ганнибала и позволил уложить себя на диван, вытянувшись между ног Ганнибала и прислонившись к его груди. Он чувствовал себя закутанным в темноту так же, как в одеяло, которое Ганнибал натянул на них. Он повернулся к спинке дивана, и прижался ухом к груди Ганнибала, чтобы слушать его сердцебиение. — Я забираю Уинстона из аэропорта на следующей неделе, — сказал он. — Прошли месяцы. — Была проблема с записями о вакцинации. — Я думал, что, возможно, ты хотел оставить его с Аланой до тех пор, пока не сможешь привезти его сюда сам. — Ты думал, что я не доверю его тебе. — Я бы не винил тебя за это. — Я знаю, что ты не причинишь вреда моим собакам, Ганнибал. — Ты кажешься совершенно уверенным. — Я совершенно уверен. — Не понимаю, почему. — Потому что ты понимаешь, что они для меня значат, хотя ты не понимаешь причину — так же, как ты не понимаешь, почему я так привязан к тебе. Это помещает тебя и собак в одну лодку, — Уилл сделал паузу. — И ты не хочешь навредить мне. Во всяком случае, не так. Несколько секунд Ганнибал молчал. Ритм его сердца не ускорился и не замедлился, но он прикоснулся губами ко лбу Уилла. — Я очень мало знаю о заботе о животных, — сказал он. — Я оставлю тебе инструкции. Не корми его всякой изысканной едой, пока меня не будет, а то ты его избалуешь. И, вероятно, обеспечишь ему несварение желудка. И выпускать его во двор недостаточно, ты должен проводить с ним время, — Уилл зевнул. — Он хороший пес. Тебе понравится. — Надеюсь, ты понимаешь, насколько нереалистично это утверждение. — Не уверен. Я тебе нравлюсь. А я доставляю больше хлопот, чем Уинстон. — Ты не пускаешь слюни или не линяешь на ковер. Уилл наклонился и лизнул его в щеку. Ганнибал отпрянул. Уилл ухмыльнулся. — А мои волосы прямо сейчас по всему полу в столовой. — Я уверен, у тебя есть несколько компенсирующих это качеств, даже если они ускользают от меня прямо сейчас. — Все будет в порядке. Я доверяю тебе. — Ты дурак, — тихо сказал Ганнибал. — Тогда и ты тоже. Ты говорил, что дашь мне нож и позволишь вырезать тебе сердце. И ты так и сделал, не так ли? — Ты полагаешь, что я изначально доверял тебе? — Больше, чем большинство. Думаю, больше, чем я сам. — Лучшее, чтобы сдержать темноту внутри, да, мой дорогой? Уилл ткнул его в бок. — Мы не в сказке, а ты не большой плохой волк. Ганнибал помолчал. — Почему ты никогда не боялся меня? — К моменту, когда я узнал достаточно, чтобы начать бояться, ты уже сделал худшее. Чего было опасаться? — Смерти. Боли. Большинство людей боятся этого. — Я думал, что теряю рассудок. Теряю себя. — Судьба, что хуже смерти? — Это было самое жестокое, что ты мог сделать со мной, — тихо сказал Уилл. — У тебя в этом настоящий талант. Ганнибал не ответил. Он поправил одеяло на плечах Уилла, и тот устроился между теплом покрывала и теплом тела Ганнибала. Он уже почти мог видеть сны, ожидающие его за потоком темной воды, когда Ганнибал вновь заговорил. — Мне жаль, — сказал он так тихо, что тишина вокруг них мгновенно поглотила его слова. Уилл напрягся. — Не говори этого, если ты не серьезно. Просто не надо. — А если я не знаю? — медленно проговорил Ганнибал, положив руку на затылок Уилла. — Сожаление, раскаяние. И то и то чуждо мне. Возможно, даже неузнаваемо. — Подожди до тех пор, когда будешь уверен. Может, к тому времени у меня появится хотя бы капля надежды простить тебя. — Думаешь? — Я не знаю. Я хотел бы этого, — он вздохнул и закрыл глаза. — Расскажи ту историю еще раз. О женщине и змеях. Ганнибал рассказал, на английском, а затем на французском. К моменту, когда он начал говорить на литовском, Уилл заснул, но слова следовали за ним. Ему снился дворец под морской водой, Ганнибал, приветствующий его у ворот так, словно он всегда был там.