Давай погуляем в лесу

Прогулки на природе были у них не частым явлением. Но когда их и без того редкие выходные случайно совпадали, и просто отсидеть дома этот день было недостаточно — они шли в поход. Город был шумным и суетным, кипел жизнью и заставлял постоянно бежать и что-то делать. А порой просто хотелось тишины и спокойствия. И тут было два варианта: дом и лес. Дома они читали вместе книги, готовили что-нибудь или просто болтали обо всем подряд. Ленивый, безмятежный выходной, проведённый вместе и позволяющий расслабиться после насыщенной недели. Когда же были желание и силы подвигаться, выбор падал на второе. В этот раз они вышли куда позже обычного, так как один сонный конь не хотел вставать с кровати. Рой препирался, возмущающее мычал и постоянно пытался вернуть Эдварда обратно в постель. В конце концов, когда Эду надоел весь этот цирк, он просто схватил Мустанга за ногу и силой стащил того на пол. Рой повозмущался, потёр ушибленную задницу со словами «какой же ты жестокий!», но умываться пошёл. Так, уже ближе к середине дня, они вышли из дома.

***

-Мы всегда так долго шли до той поляны? — Эдвард недовольно вздохнул, поправив рюкзак на плечах. По ощущениям, добирались они уже часа два, хотя обычно дорога занимала меньше времени. -С каких пор ты такой ворчливый и ленивый? — Рой упорно шёл вперёд, отказываясь слушать какие-либо замечания. -Я не ленивый, просто мне кажется, что ты заблудился и ведёшь нас куда-то не туда. -Я заблудился?! Да мы тут постоянно ходим, это у тебя какие-то проблемы с ориентацией! -С ориентированием, придурок! С ориентацией проблемы как раз у тебя. -На что ты намекаешь? -Ну, знаешь, это не я могу определиться, куда совать свой чл- -Стальной, прекрати! — Эд уже давным-давно не служил в армии, но Мустанг всё ещё иногда использовал его прозвище. Видимо, старые привычки всё ещё не искоренились полностью. Но они больше не начальник и подчинённый и отдавать приказы он не может. -А что, я разве не прав? -Не прав. — Рой резко останавливается, из-за чего Эдвард врезается ему в спину. После чего поворачивается, обхватывая подчинённого руками за талию. — Я уже давно определился. На лице Мустанга ухмылка и голос звучит уверенно, но бешеный стук сердца и слегка порозовевшие щеки выдают его смущение. Эд, впрочем, не сильно лучше. Сейчас они выглядят не как генерал армии и учитель со стажем, а как два влюблённых неловких подростка. -Извращенец! — Эдвард быстро вырывается из этих цепких «лап» и бежит вперёд. -Не я ведь начал! — кричит вдогонку Рой и тоже начинает бежать. Оказывается, до поляны — места их постоянного лагеря — им оставалось совсем немного и маршрут всё же был правильный. Нагнав парня, Мустанг попытался схватить того руками, но Эд не удержал равновесие и начал падать, при этом потянув за собой Роя. Трава, ещё не начавшая увядать, была мягкой и немного сгладила приземление, но всё равно было не очень приятно. Эдвард, упав на бок, тут же перевернулся на спину и застыл. Мустанг нависал над ним, был весь запыханный и немного красный. Без их разговоров тут было слишком тихо. Разве что иногда раздавалось пение птиц, шуршания листьев и где-то в далеко, еле слышно, можно было разобрать журчание воды. В лесу мир всегда слово застывал, время останавливало свой ход и можно было позволить себе замереть на месте и наслаждаться всем этим. Природа приносила умиротворение. Время близилось к вечеру и солнце уже начало заходить за горизонт. Небо красиво переливалось от нежно-розового до темно-синего, почти черного. Редкие облака дополняли картину, и всё вместе это складывалось во что-то прекрасное. А Рой… Рой смотрел лишь на Эдварда. Он никогда не упускал возможность полюбоваться им, словно самым ценным сокровищем. Эд же также смотрел в ответ. Дыхание у обоих немного сбилось из-за пробежки. И, пока никто ничего не говорил, в этом безмолвии леса вдохи и выдохи было хорошо слышно. -Что, генерал… — Эд прерывается, хватая ртом воздух. — выносливости совсем не хватает? Слишком долго вы сидите в своём душном кабинете. -А сам-то… — Рой точно также прерывается. — Тоже ведь постоянно сидишь за партой. Больше никто ничего не сказал. Они продолжали смотреть друг на друга, словно взглядом могли передать все свои мысли и чувства. Мустанг поставил колени на землю, чтобы твёрже держаться в этом положении и одну руку положил на щеку Эдварда, нежно поглаживая пальцами кожу. Волосы у того растрепались, щеки всё ещё были красные — и от бега, и от смущения — дышал он уже не так часто, но всё ещё не ровно. И выглядел просто прекрасно. Рой смотрел и смотрел, не желая отвлекаться ни на что другое. -Генерал, вас не учили, что вот так пялиться — неприлично? — Эд говорил тихо и пытался звучать недовольно, что получалось у него не очень хорошо. В голосе звучала улыбка. -А вас, Сенсей? — глупо было отрицать, что смотрят они друг на друга одинаково. Эд усмехнулся и, устав от этой игры в гляделки, схватил Роя за ворот кофты, притягивая того ближе. После чего плавно переместил руки на шею, не оставляя между их лицами почти никакого расстояния. -А я не против вести себя неприлично. — тихий шёпот прямо в губы, прежде чем соприкоснуться с ними. Странно, но целовались они не так часто. Во-первых, не так много времени они проводили одни. Оба были жутко заняты работой, а дома тактильность проявляли объятиями, поглаживаниями, укусами, порой поцелуями в щеку, шею, руки… Но в губы они делали это реже всего. Возможно потому, что это вызывало зависимость. Прикосновение к чужим губам сносило крышу, будоражило и заставляло продолжать и продолжать. Чем больше они целовались — тем чаще хотелось повторить. Позволь они себе такие поцелуи на повседневной основе, и удержаться было бы всё сложнее. Но им нужно было сдерживаться. Ведь на людях они не могли себе это позволить, как бы не хотелось. Поэтому, как-то негласно было решено, что целоваться в губы лучше реже. Эдварда это бесило. Отстранившись, он достаточно сильно прикусил Мустанга за шею, оставляя красный след. -Ай! Ты чего?! -Надоело это всё. Хочу целовать тебя когда захочу, а не когда подставится удачный случай. Эд редко говорил нечто такое. Он мог делать: трогать, обнимать, помогать, всячески поддерживать, но словами проявлял свои чувства куда реже. Рой удивлённо посмотрел на него, не зная, что на это ответить. А в глубине души чуть ли не визжал от умиления. -Решено! Ввожу тебе табу: никаких поцелуев и всего такого, пока мы официально не поженимся! -Что?! — руки Мустанга дрогнули, отчего он чуть не упал прямо на Эдварда. -А что? Так мы сможем объявить о своих отношениях и уже не будет нужды прятаться ото всех подряд. Очень удобно ведь. — Эд звучал спокойно, но Рой чувствовал дрожь его пальцев у себя на шее. Голос ему было куда проще контролировать, чем тело. В следующий же миг Мустанг не выдержал и просто упал рядом, сгребая Эдварда в объятия. Уткнулся головой Эду в шею и тихо выдохнул. -У нас запрещены однополые браки, ты же в курсе? -Не ты ли хотел менять нашу страну? -Да ты хоть представляешь, как отреагируют люди? Эд в ответ замычал, размышляя над этим вопросом. -Думаю, они будут в шоке. И кто-то возможно в ярости. -Но ты всё равно хочешь, чтобы я это сделал? -Да. -Возможно, это займёт не один год. -Ага. -И ты готов всё это время не целоваться? Эдвард снова задумался. -Нет. Скорее, наоборот: я начну целовать тебя везде, где только можно. И плевать мне на мнение людей. Рой вздохнул, ожидая, что его ждёт. -Видимо, выбора у меня в любом случае нет. -Именно! — Эд негромко рассмеялся, растрепав Рою волосы. Они ещё немного полежали на траве в обнимку, пока не почувствовали холод, исходящий от земли. Вместе было тепло, но спины всё равно начинали мёрзнуть. Рой неохотно приподнялся, усаживаясь. Хотелось вечность вот так лежать с Эдвардом, слушать его сердцебиение и смотреть на небо. -Давай соберём палатку. Вместо ответа Эд поднялся на ноги, отряхнул от травы и пыли штаны и взял рюкзак Мустанга, который тот в какой-то момент снял и бросил куда-то в сторону. -Ну кто ж так с вещами обращается? — он начал причитать на тему того, что, если там что-нибудь разбилось или сломалось, виноват в этом будет явно Рой. Мустанг же стоял чуть поодаль, слушал всё это и улыбался.

***

Спустя какое-то время они поставили палатку, развели костёр, огородив его камнями, и теперь сидели вместе на расстеленном рядом с костром пледе, ожидая, пока закипит вода для чая. Закат уже давно миновал, и теперь на полностью тёмном небе можно было разглядеть первые звезды. Здесь, в лесу, их было видно гораздо лучше, чем в ярком ночном городе. -Рой. — обращение по имени даёт понять важность сказанного. — А ты помнишь, как мы с тобой познакомились? -Это внезапная проверка или что? — но глупый вопрос-недоиздевка срывается с губ прежде, чем он успеет продумать ответ. Ещё одна старая привычка. Эд ничего не говорит — только хмурится и во взгляде читается недовольство. -Ладно-ладно, извини. — Мустанг поднимает голову к небу, разглядывая созвездия. Раньше он никогда ими не увлекался, но Эдвард как-то провёл ему целую лекцию, показывая и разъясняя историю каждого. В основном он, конечно, запомнил ровный красивый голос, а не факты о звёздах, но что-то в голове таки осталось. — Конечно помню. А ты нет? -Сложно забыть, как к тебе приходит какой-то непонятный мужик из армии, хватает за грудки и орёт. А ты сидишь в инвалидном кресле, без руки и ноги и даже ответить толком ничего не можешь. Да и тебе нечего ответить, ведь мужик оказывается абсолютно прав. Рой чувствует укол вины. Он недолго молчит, собираясь с духом. -Пожалуй, я тогда переборщил… Неприятно осознавать, что этот день запомнился тебе так. Эдвард какое-то время смотрит на Мустанга, а потом берет их лежащие в стороне рюкзаки, кладёт на плед и ложиться на один из них головой. Рой повторяет за ним и теперь они вместе лежат, наблюдая за небом. -На самом деле… Он запомнился мне немного иначе… Эд замолкает, оставляя Роя в неприятном, тягучем напряжении. «Немного иначе» — хуже или лучше? Мустанг сделал что-то такое, что навсегда осталось у Эдварда в памяти как нечто травмирующее? Честно сказать, Рой сам не уверен, почему в тот момент накричал на того маленького слабого мальчика. Он ожидал увидеть двух молодых талантливых алхимиков, а в итоге…его ждали два сломленных ребёнка, у одного из которых нет руки и ноги, а у второго — всего тела. Эти мальчишки нарушили табу. Преступили закон. И сломали себе души и судьбы. Люди страдают и умирают — две простые истины, с которыми Рой никогда не смирится. И вид ребёнка со столь мёртвым взглядом очень огорчал…и злил. Он злился на то, что эти двое самовольно разрушили себе жизнь, которая, судя по их таланту, вся ещё была впереди. Злился на эти страну и мир, которые вынуждают людей на такое. И злился на свой подростковый идеализм, который не способен был принять всю происходящую вокруг жестокость. Эдвард вновь начинает говорить и Рой напрягает слух как можно сильнее. -Думаю, ты помнишь…я тогда был не в самом лучшем состоянии. Мустанг думает, что, «не в самом лучшем состоянии» — это ещё мягко сказано, но решает оставить эту мысль при себе. -В то время у меня абсолютно не было желания жить. Казалось, жизнь так и закончится в этой коляске. Я ненавидел себя так сильно, насколько это было возможно. И за свои…ошибки, и за свою слабость. Перед глазами был только беспросветный мрак. — Эд делает вдох и выдох прежде, чем продолжить. — Но…пришёл ты. И дал шанс всё исправить. Дал надежду, что ещё не всё потеряно. Словно лучик света в тёмном, длинном тоннеле… Именно так я и запомнил тот день. После этих слов Эдвард поворачивает голову к Рою в ожидании ответа. Но тот не знает, что ему сказать. Мустанг чувствует себя странно растроганным, хотя никогда не назвал бы себя сильно сентиментальным человеком. А ещё ему стало легче. Сколько они знакомы, он всегда где-то глубоко в душе винил себя за ту их встречу. Много раз он вспоминал этот день и представлял, как стоило поступить. Но Эд не злится, не ненавидит его за это. В глазах мутнеет и Рою приходится опустить взгляд вниз, закрыв лицо руками. -Эй, ты чего? — голос Эдварда непривычно нежный, да до такой степени, что перед глазами мутнеет ещё сильнее. Эд всё также нежно убирает руки Роя, открывая мокрое от слез лицо и больше ничего не говорит. Лишь мягко улыбается и прижимает к себе, аккуратно поглаживая по спине. -Спасибо тебе. — Рой шепчет так тихо, словно кто-то способен их подслушать. Шепчет так, чтобы услышал только Эдвард. -За что? -За то, что появился в моей жизни. Эд прижимает его к себе сильнее и рвано выдыхает. -Дурак. Это я должен говорить.

***

Чай оказывается благополучно забыт. Сейчас они не могут отстранится друг от друга ни на секунду и лежат, обнимаясь, вдыхая родной запах. Пролежали они так долго, что в какой-то момент дыхание Эдварда стало слишком спокойным. Уснул. Мустанг осторожно поднял его на руки, чтобы перенести в палатку. Эд замычал и уткнулся лицом Рою куда-то в грудь. Мустанг на это улыбнулся и, зайдя в палатку, уложил его, накрыл одеялом и лёг рядом. Эдвард слегла приоткрыл глаза и попытался что-то спросить, но звучал он сейчас слишком неразборчиво. -Всё хорошо. Засыпай. — Рой убрал выбившуюся золотистую прядь волос за ухо и прикоснулся губами к его лбу. На что Эд вновь что-то промычал и обхватил Мустанга руками. Засыпать в обнимку давно вошло в привычку. Вместе они чувствовали себя безопасно и комфортно, отчего и кошмары снились реже. В друг друге они находили спасение. Рой полностью расслабился и тоже начал проваливаться в сон, прокручивая в голове моменты сегодняшнего дня и вечера. «Пожалуй, нужно ходить сюда почаще»