Любимая игрушка

      Сколько Адам себя помнил, отец учил его быть сильным. «Слабость — это плохо», — при этих словах воображение одиннадцатилетнего мальчишки рисовало хмурое лицо родителя, а грозный голос шумел в ушах. Адам посещал ненавистную секцию по каратэ, с тех самых пор, как ему исполнилось девять. Все было бы ничего, да только количество успехов за два года посещения можно было по пальцам пересчитать, зато неудач — гораздо больше. Он был самым слабым в группе, и другие мальчишки частенько над ним шутили.       Родители и слышать ничего не хотели о желании бросить занятия. «Такие деньжищи вбухали! Вот и ходи! Это все во благо», — твердил отец, стоило Адаму завести разговор о спорте.       Мать не перечила ему — послушно со всем соглашалась. Она всегда была на стороне мужа. «Папа тебе только добра желает, — поясняла она, поглаживая сына по густым волосам. — Ты, главное, слушайся».       Адаму только это и оставалось. Сознаться родителям, что он устал от занятий, смелости не хватало. Ему совсем не по душе каратэ. Вот рисование — другое дело. Мистер Берд, преподаватель по искусству, частенько ставил его в пример перед всем классом, отмечая явный талант. Однако отец был категорически против. «Это — занятие не для мужчин, — холодно замечал он. — Что толку от твоих рисунков? Они не помогут тебе постоять за себя!»       Утро встретило Адама хмурым небом и надвигающимся дождем.       «Снова дождь?» — подумал мальчик, глядя в окно маленькой комнаты. Вздохнув, он обернулся. Взгляд задержался на сидевшем в углу медведе — небольшой игрушке размером не более двадцати пяти сантиметров в высоту. Маленькие глазки-пуговки с теплотой смотрели на мальчика, словно приветствуя. Адаму нравилось фантазировать. Медвежонка звали Тедди. Любимая игрушка с раннего детства. И хотя Адам играет с ним гораздо реже, чем раньше, по-прежнему очень любит.       Играть в игрушки лет в семь-восемь — нормально. Играть в них в одиннадцать — нелепо и стыдно. Так говорил отец, призывая Адама поскорее оставить детские привычки и хоть понемногу привыкать ко взрослой жизни.       — Долго будешь таскаться со своим медведем? — голос отца, как всегда, был строг и не терпел неповиновения. — Хочешь, чтобы тебя стали дразнить? Оставь же его наконец в покое!       Адам и рад бы послушаться, однако заставить себя убрать любимую игрушку в коробку не мог. Медведь — последнее напоминание ему о бабушке. Она подарила его Адаму, когда тот был совсем малышом, и настоятельно просила никогда с ним не расставаться.       — Это не просто игрушка, внучек, — говорила она. — Я сама его связала. Он — твой талисман. Защищает от врагов и разных бед.       В деревне, где они жили, ходила молва, что старуха не кто иная, как ведьма. Люди ее сторонились, держались подальше. Даже собственная дочь старалась меньше о ней говорить, будто стыдилась родства.       После занятий Адама ждала тренировка. Наспех покидав в сумку форму, он обернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Черные глаза Тедди следили за хозяином, провожая в путь.       — Я не могу взять тебя с собой, ты же знаешь! — с досадой выпалил Адам. — Мальчишки снова будут смеяться надо мной.       Иногда ему казалось, Тедди все понимает. Он был не просто любимой игрушкой. Он был другом, тем, кому можно было открыть душу, поплакаться в жилетку, быть самим собой. После смерти бабушки медведь будто бы стал единственной отдушиной мальчика в доме. Родителей волновала только успеваемость Адама в школе. Отец так вообще был зациклен на спортивных успехах сына. Адам чувствовал себя одиноким. У него не было настоящих друзей, он не мог найти общего языка с одноклассниками. Лишь один Тедди был его неизменным слушателем.       Пару раз он брал его с собой в школу. Спрятал в портфеле, чтобы другие не увидели. Однако выглядывающий из ранца медведь быстро привлек внимание одноклассников, и Адама подняли на смех. Это было неприятно. Слезы сами навернулись на глаза. Адам успел увернуться от ребят, однако Тедди выхватили из рук.       — Вы гляньте, что тут у нас? — голос школьного неприятеля Финна Росса противным гулом застыл в ушах.       Адам изо всех сил стиснул зубы. Он ненавидел этого мальчишку. Финн ходил с ним в ту же секцию по каратэ и, в отличие от Адама, мог легко уложить на лопатки любого на тренировках. За это его уважали и немного боялись.       — Вы только посмотрите, что он принес с собой! — не унимался Финн. — Маленький мальчик не может без своей игрушки?       — Отдай! Верни немедленно! — запротестовал Адам, пытаясь выхватить Тедди, однако зачинщик ловко перебросил медвежонка через голову куда-то в толпу.       А дальше Тедди заходил по рукам. Его подбрасывали из стороны в сторону, дразнились и хохотали без умолку. Адам метался от одного из ребят к другому, как собачка за лакомством, прося прекратить балаган и отдать игрушку. В конце концов под общий смех Тедди угодил в руки Финну, а тот выбросил его в окно. Медведь застрял в развесистых ветвях сосны, а Адаму потом пришлось его оттуда снимать.

***

      Опасаясь, что ситуация повторится, Адам подмигнул медведю, закинул рюкзак с книгами за спину и бросился в коридор.       — Давай, пошевеливайся! — рявкнул отец, столкнувшись с ним в коридоре. — Я жду тебя в машине. Где форма?       Обернувшись, Адам обнаружил, что оставил спортивную сумку в комнате.       — Я сейчас! — кинул он, бросившись за ней.       Отец только раздраженно фыркнул и скрылся за дверью.       Спортивная сумка, неестественно выпуклая, по-прежнему стояла в комнате. Адам с трудом поборол желание взглянуть на прощание в сторону Тедди. Однако пронизывающего взгляда на себе не почувствовал.       «Я уже не ребенок!» — сказал он сам себе и побежал вслед за отцом.       На сегодняшней тренировке его вновь поставили в пару с Финном. Тот, будучи сильнее и ловче, одолел соперника в два счета. Адам и опомниться не успел, как оказался прижат к полу. Он никогда не мог побороть Финна. Да что уж там говорить — никого из группы.       — Отпусти! — процедил он сквозь зубы, отталкивая соперника от себя.       Тот лишь усмехнулся, назвал слабаком и наконец отошел в сторону.       Не справившись с эмоциями, Адам едва не расплакался. Быть осмеянным за слабость в любом ее виде было унизительно. «В кого ты у нас такой мямля?» — прозвучал в голове голос отца.       — Давай еще поплачь! — засмеялся Финн. — Мамочке пожалуйся. Слабак!       Когда Адам вышел на улицу, его неприятели еще стояли у ворот. По их довольным лицам было ясно, что те задумали что-то неладное.       — Беру только самых смелых! — долетело до ушей Адама. Они явно куда-то собирались.       — Финн, постой!       — Чего тебе?       На лице выступил предательский румянец.       — Я с вами хотел, — признался Адам.       Смеривший его оценивающим взглядом Финн переглянулся с другими и с издевкой в голосе сказал:       — Мы в лес пойдем, как стемнеет. Это дело для настоящих храбрецов! Не для тебя.       — Я не струшу! — Адам постарался говорить увереннее.       — Ну ладно. В десять у лесного массива. Приходи, коль не боишься.       Улизнуть из дома было той еще задачей. Взглянув на часы на стене, Адам перевел взгляд на сидевшего в углу Тедди. Кажется, тот пристально следил за мальчиком. Адаму показалось, он видит в черных глазах-пуговках упрек.       — Ничего я не боюсь! — буркнул он. — Вот увидишь. Я ему докажу, что не боюсь.       Отказаться от предложения значит проиграть. Адам не хотел проигрывать.       Воспользовавшись занятостью родителей, он тихо выскользнул на улицу. Между тем уже стемнело. До леса путь был недолгим, жили они не так далеко. Ночной лес манил своей неизведанностью. С трудом переставляя ноги, Адам достиг места встречи. Кажется, успел.       — Ты пришел? — удивился Финн. — Вот уж не ожидал!       — Я же обещал, — пожал плечами Адам. На его визит явно не рассчитывали.       Раньше ему не приходилось гулять по лесу так поздно. Да что там говорить: если отец узнает, что он вышел из дома в такое время, ему точно влетит.       — Ну, чего ждем? Пошли! — раздался чей-то призывный клич.       В какой-то момент они зашли в самую глубь леса. Здесь было темно, и кто-то из шестерых мальчишек застопорился на месте.       — Никого не держу! Сказал же! — рявкнул Финн. Кажется, из всей компании он был самый отчаянный.       Луна в небе освещала путь. Пройдя немного вперед, они вдруг поняли, что заблудились. Кто-то из ребят заныл, что хочет домой. Впереди в кустах послышался какой-то шорох.       — А вдруг это медведи? — предположил кто-то.       — Какие медведи? Вы что, струсили? — огрызнулся Финн. — Струсили? Ну так и оставайтесь!       Словно пытаясь кому-то что-то доказать, он шагнул дальше за кусты. Какое-то время звук его шагов еще был слышен в ночной тишине. Вскоре все стихло. Неожиданно на весь лес раздался дикий вопль. Адам обернулся. Кто-то из мальчишек, испугавшись, бросился назад. Кричал ребенок. Крики о помощи, словно гром среди ясного неба, рассекали воздух. Мальчишка орал не переставая, пытаясь вырваться из ловушки, в которую угодил.       — Медведь! На помощь! Медведь! — голос принадлежал Финну.       Адам словно прирос к земле. Он остался один посреди чащи. Все разбежались. Страх сковал тело. Не в силах пошевелиться, он замер и не смел дышать. Спустя время все стихло. Подул ночной ветер, взъерошив волосы Адама. Слезы потекли из глаз. Кто-то напал на Финна! А он ничего не сделал, даже не попытался.       Совсем рядом зашевелились кусты, и вскоре среди них показалась медвежья морда. Свет луны частично освещал ее. Адам замер от страха. Он ждал, когда хищник нападет на него, однако ничего не происходило. Медведь, издав короткий стон, блеснул в темноте черными глазами, так напоминавшими пуговки.       — Это ты, Тедди? — чуть слышно прошептал окоченевший от страха Адам.       В ответ зверь шумно фыркнул и, зашуршав листвой, удалился восвояси.       — Почему ты меня не тронул? — упрямо шепнул Адам, всхлипывая от страха.       И только шум ночного ветра был ему ответом.