Как луна

У Бай Цзянчуня всегда немного растерянный вид. Он близоруко щурится и машет рукавами, оправдывая свое прозвище: неуклюже и заполошно. У него круглое лицо, и Цзи Ханьфо смеется, когда это лицо нависает над ним: — Ты как луна, Байэ. Бай Цзянчунь фыркает, но с ритма не сбивается. В жизни Цзи Ханьфо было немного мужчин и еще меньше женщин, но он уверен, что такого, как Байэ больше не найти в природе. Когда-то давно Бай Цзянчунь, пронаблюдав весь вечер, как Цзи Ханьфо мечется по комнате, предложил: — Давай я разомну тебе мышцы, ты совсем извелся и скособочился. Цзи Ханьфо кивнул, потому что плечи, шея и поясница ныли, и даже челюсти болели — так он их сжимал, не в силах справиться с беспокойством. «Раздевайся», — спокойно приказал Бай Цзянчунь, и Цзи Ханьфо разделся. Руки у Бай Цзянчуня были жесткие, с шершавыми мозолями. Они немилосердно разминали узлы, пока речь Бай Цзянчуня ручейком бежала по камушкам каких-то случайных новостей, историй прошлого, наблюдений и анекдотов. Ничего такого у них тогда не случилось, Цзи Ханьфо уснул, а, проснувшись, чувствовал себя способным в одиночку бросить вызов любому злу. Но он больше не хотел в одиночку. — Он, наверное, похож на паровую булочку, — шептались ученицы. — Весь беленький, мягкий и теплый. Цзи Ханьфо даже не приструнил нахалок. Байэ действительно мог похвастаться очень светлой просвечивающей кожей — синева вен,как карта рек, любое прикосновение вспыхивает розовым. Но он совсем не похож на булочку. Он похож на божка. Уютного божка, повелителя ближайшего озера или, может быть, пастуха дождевых облаков. Он гладкий, все линии тела плавные, он перетекает из позы в позу, как на тренировочном поле — мало кто видел, как Бай Цзянчунь тренируется, ему важно сохранять репутацию белого и толстого, в целом, безопасного гуся. И его атаки, как и на тренировочном поле, неотвратимы. Его копье, толщиной под стать владельцу, разит без промаха, и сначала Цзи Ханьфо только успевает вдохнуть, пронзенный, а выдохнуть совсем не получается — Байэ сверху, внутри, вокруг. Цзи Ханьфо не больно — Байэ заботится об этом, он сам неженка и не любит боль ни в каких проявлениях, но и пощады от него ждать не приходится. Цзи Ханьфо, наконец, выдыхает в круглое плечо и с удовольствием оставляет метку — прикусывает несильно, молочная кожа и так наливается красным. Бай Цзянчунь тихонько смеется, а потом в отместку резко двигает бедрами, и Цзи Ханьфо уже не до шалостей. Хорошо, что зимой длинные ночи. У них с Байэ много времени.