Жертва

— Мой прекрасный Чжугэ, — говорит глава, лишь немного задыхаясь. — Тебе нужно перестать быть жертвой. Юнь Бицю прикрывает глаза и улыбается. Глава лукавит. Иначе сейчас Юнь Бицю не был бы связан. Связан точно так же, как в день той, не свершившейся, казни. Только сейчас он голый. Витки колючей веревки натирают нежную кожу, сдавливают соски — они уже похожи на бутоны сливы, каждое движение заставляет верёвку впиваться, и Юнь Бицю иногда шипит сквозь зубы, а иногда стонет. Во время казни Ши Шуй должен был пронзить его мечом, но ему помешали. Сегодня мечу главы не помешал никто. Юнь Бицю пронзен, насажен на этот меч, и глава вскидывает бедра, нанося резкие удары, безошибочно выцелив точку, от которой волнами распространяется уже не удовольствие — глава неутомим после исцеления, а болезненно-острые судороги, скручивающие внутренности. — Сегодня ты особенно хорош, — выдыхает глава, снова наполняя Юнь Бицю семенем. Он говорит это каждый раз. Глава сейчас не похож на Ли Ляньхуа. Это Ли Сянъи меняет их положение, подминая Юнь Бицю, он уже снова в полной готовности, казнь повторится опять, и Юнь Бицю не против. Ли Ляньхуа появится позже. Он рассечет веревки кухонным ножом и будет причитать над укусами, натертыми сосками, ободранными коленями, будто это не глава любит заканчивать ночь на полу. Ли Ляньхуа принесет примочки и пластыри, уложит Юнь Бицю, смажет все ссадины и синяки мазью, а потом его рука скользнет ниже, и Юнь Бицю постарается не закричать, когда уже его меч окажется в руках лекаря-шарлатана. Ли Ляньхуа будет двигаться, приподнимаясь и насаживаясь вновь до упора, и совсем потемневшие его глаза не станут лукавить. В них Юнь Бицю прочтет: — Оставайся жертвой, мой прекрасный Чжугэ.