В порядке очереди

Очередь к дверям резиденции ордена Сыгу жила своей жизнью. Повседневной рутинной жизнью, потому что всех, кто щеголял номерками на тыльной стороне кисти, за один день не мог принять даже такой выдающийся мастер, как Ли Сянъи — гроза и гордость цзянху. Очередь бурлила, шумела не хуже, чем на ярмарке, обменивалась новостями, заключала союзы и даже устраивала поединки. По понятным причинам, в поединках были запрещены высокие прыжки и удары ногами, бойцы на глазах у изумленной публики изобретали новые приемы и даже техники. Юноша, миловидный и робкий, похожий на еще не распустившийся бутон лотоса, стоял в очереди вторые сутки, но не уставал удивляться всему происходящему. Вот прямо сейчас, прямо рядом с ним легендарные мастера меча, о которых он читал и слышал, чьими подвигами восхищался, обсуждали… Что?!! — Не найти лучше масла жасмина. Байэ, ты вспомни, мы с тобой тогда… — «Тогда» у нас с тобой было все время мира, а жасмин отличается возбуждающими свойствами, скажи, ему, Бицю. А ты, Цзи Ханьфо, подумай, хочешь ли ты затягивать аудиенцию у главы и скажут ли тебе спасибо все эти люди. — Толстый гусь прав. Масло жасмина возбуждает. А вот лаванды — успокаивает. — Вот именно, Ши Шуй! Вот именно! Сдается мне, что Юнь Бицю со своей лавандой, ты ведь от него услышал, как раз и мечтает продлить аудиенцию, а с жасмином все будет… — Имбирь. Мастера замолкли. Кто-то, юноша не заметил, кто именно, уважительно переспросил: — Имбирное масло? Сяо Цзыцзинь, ты воистину второй после главы Ли по извра… смелым фантазиям, но ведь потом, зад… в смысле, потом ты будешь очень долго помнить эту встречу. — Да. Не то что вы, неженки. — Ой, — вырвалось у юноши, и все мастера оглянулись на него, видимо вышло громко. И жалобно. — Ой. Я забыл про масло. Лица всех, кто прислушивался к разговору, стали жалостливыми. В толпе пошли шепотки: — Бедняжка. Молоденький же совсем. Небось, первый раз. — Глава разбирать не станет, может целителя сразу позвать? — Кто ж таких мелких посылает. Сирота поди? Некому рассказать было? — Да все знают про главу Ли и его практики. Тут еще номерок попробуй получи, раз пацан получил, значит и к остальному готов. — Сколько лет тебе, мальчик? — В-восемнадцать, — чуть не плача, ответил юноша. — Ну, не беда, — Бай Цзянчунь по прозвищу Толстый, то есть Белый гусь, потрепал юношу по щеке. — Братья, поможем юному герою? Юноша и пикнуть не успел, как его скрутили, нагнули и его голова оказалась зажата между чьими-то коленями, руки крепко удерживали за спиной, а сзади… Он протестующе задергался, а Белый гусь, присев рядом, успокаивающе напевал: — Поверь нам, мальчик, мы тебе добра желаем. Так будет лучше. Потом еще спасибо скажешь, когда глава с тобой закончит. Оставалось только поверить. Юноша почувствовал, как задирают одежды — все четыре дорогущих слоя. — Да он в штанах! — ахнул, судя по голосу, Сяо Цзыцзинь. — Может, отправим его отсюда, он зеленый совсем. — Мальчик наверняка добирался сюда издалека. Мы не можем лишить его такой возможности. — Детка, время главы дорого. Поэтому ты не найдешь здесь никого в штанах. Это было бы неуважением к главе. Если выпадет тебе еще такой шанс, запомни. Юноша попытался кивнуть, но ничего не вышло. Бай Цзянчунь тихонько фыркнул и погладил его по волосам. Сапоги и штаны исчезли в один миг, впрочем, сапоги вернулись почти сразу: «Не босым же он пойдет». Обнаженные ягодицы ощупали, охлопали, одобрительно посмеиваясь. — А теперь, мальчик, — доверительно шепнул Белый гусь, все еще сидя на корточках рядом с лицом юноши, уже покрасневшем и от стыда, и от притока крови, — расслабься, и тогда твоя встреча с главой будет приятно незабываемой, а не просто незабываемой. Уверенный, очень твердый и толстый палец нанес масло туда, где никто еще не касался юноши, даже он сам не решался из любопытства трогать сам, смутно желая отдать эту честь достойному. «Интересно, масло жасмина, лаванды или имбиря?» — мелькнула мысль. Палец слегка надавил, а потом неумолимо продвинулся внутрь. Юноша замер и даже дышать боялся. Ощущения были странными. Палец вошел полностью, юноша почувствовал себя тангулу на палочке, а к первому уже пытался присоединиться второй, растяжение становилось невыносимым, и юноша впервые осознал, что орудие главы наверняка значительно, значительно больше. Интересно, он тоже заставит юношу согнуться? Над столом с драгоценными свитками? Или, может, там есть какое-то ложе? Каково это, смотреть в глаза главе, пока он входит в твое тело неотвратимо, как любой из его мечей в плоть врага. Нет, не станет Ли Сянъи каждого посетителя укладывать к себе в постель. Юноша внезапно хихикнул, представив ряд наклонившихся над длинным столом фигур и главу, переходящего от одного зада к другому, как на тренировке с манекенами — подошел, воткнул, сделал несколько резких движений, вынул и перешел к следующему. А потом, когда уже два пальца с трудом растягивали его, наконец испугался. Без помощи мастеров, пожалуй, пришлось бы ему совсем плохо. Задержался бы глава, почувствовав, как туго входит в эти несмазанные ножны его меч? Пожалел бы дурака или, наоборот, упивался бы криками и страданиями? Юноше показалось, что от его щек сейчас загорится ханьфу мастера, держащего между коленями его голову — мысли о боли от вторжения, синяках, оставленных на бедрах, суровом лице главы Ли, виденном пока что только на картинах, заставили плоть юноши бесстыдно восстать. За спиной фыркнули, пальцы внутри юноши согнулись и повернулись, заставив того в голос застонать и излиться. — Главе Ли понравится этот юный герой. — Лучше скажи, понравится краткость аудиенции. Глава нетерпелив. — Дайте тряпку. — Не смущайся, малыш! — Так вот чем развлекаются так называемые лучшие из ордена Сыгу? Кстати, симпатичная задница. Палец исчез, Белый гусь встал. — Ди Фэйшэн, ты посмел явиться… — У меня аудиенция, — голос Ди Фэйшэна (серьезно, глава Темного союза тоже должен стоять в очереди?), наглый и уверенный, перекрывал весь шум, — а вам сегодня ничего не светит. Так что забирайте эту симпатичную задницу с собой и там уже предавайтесь своим играм. И замените вонючую лаванду на что-то приличное. Есть же масло из цветков лотоса. Ну или облепиховое, если вы желаете добра своему главе, оно успокаивает раздражение, лечит натертости и скользит отлично, только простыни пачкает. Что уставились? Брысь отсюда! — Ди Фэйшэн! — Не делай вид, что ты лучше нас! — Ты пришел за тем же самым, что и мы! Так что убери эту ухмылку и встань в очередь. — Пусть сначала номерок покажет. — Ну, как хотите. — Там написано «номер два», наверняка он сам и написал. — Ди Фэйшэн написал бы «номер один», так что… — И несмываемая тушь такого цвета есть только у посланцев главы. — В принципе, — голос звучал уже совсем близко, а тяжелая горячая рука легла на ягодицу юноши и сжала, — в принципе, я могу заменить главу Ли, если вы не намерены уступать. Думаю, вы все получите все, чего желали, и даже немного сверху. — Глава Ди. Очередь шумно выдохнула, будто обладала одними на всех огромными легкими. Юноша задергался, его отпустили, и он своими глазами узрел фигуру в белом и красном, стоящую наверху лестницы. — Глава Ли, — невозмутимо отозвался Ди Фэйшэн. — Ты все же пришел. — Мне назначено, глава Ли. Только ошибка вышла. Мой номер может быть только первым. Но мы договорились на этот день и час, и я здесь. — Я помню, глава Ди. Я ждал тебя. — И тренировался. — И тренировался. — Я тоже. — Пойдем отсюда, — шепнул Белый гусь юноше. — До завтра нам здесь действительно ничего не светит. В своей школе юноша славился острым слухом. Когда они уходили толпой, ему показалось… ведь показалось же? Не мог же Ли Сянъи спросить своего главного соперника: «Ну что там, ты подумал над ходом?» и уж тем более не мог Ди Фэйшэн, олицетворение темных сил, гордец и властолюбец, ответить: «Я проиграл. Давай ещё партию»… Не в вэйци же они играть собрались! Бай Цзянчунь оглянулся, фыркнул и подтолкнул юношу вперед.