Шпион

Ди Фэйшэну был совершенно неинтересен Юнь Бицю. Сначала Ди Фэйшэн не знал о его существовании. Ну, или знал, но брезговал разбираться, кто из этих напыщенных индюков кто. Если придется драться и они нападут всей толпой, не будет времени и смысла выяснять, а если не нападут, то тем более, к чему забивать голову ерундой. Он может вести дела исключительно с Ли Сянъи, игнорируя остальной орден. Потом Ди Фэйшэну тем более было не до чьих-то там имен и лиц. А еще потом оказалось, что Ли Сянъи выжил. А вот совсем потом… Ли Ляньхуа умирал. То ли от повреждений меридианов после атаки Ди Фэйшэна, то ли от яда Бича. Тогда Ди Фэйшэн и узнал про Юнь Бицю. Потому что отравила Ли Сянъи, конечно, Цзяо Лицяо, но поднес ему чашу Юнь Бицю. И Юнь Бицю увел адептов ордена, оставив своего главу сражаться в одиночестве. Ди Фэйшэн немного, лишь немного заинтересовался. Он всегда с большим вниманием относился к чужому оружию. Меч — продолжение мечника. Каждый подбирает себе не просто инструмент, оружие должно совпадать с его носителем и формой, и характером. Цзяо Лицяо подошел бы спрятанный в рукаве длинный кинжал с отравленным лезвием, но Юнь Бицю не был похож на кинжал. Даже на чашу с ядом не был похож — робкий, с затравленным взглядом, сливающийся с тенями по углам, — нет, Юнь Бицю решительно не был интересен Ди Фэйшэну. Сидя в логове Цзяо Лицяо и зачитывая письма полуослепшему Ли Ляньхуа, Ди Фэйшэн было ощутил всплеск любопытства: робкий и затравленный Юнь Бицю оказался незаурядным, если не выдающимся, стратегом и бесстрашным воином, но воином того сорта, который Ди Фэйшэн, пожалуй, презирал. Не открытый бой, а интриги и засады — недостойно благородного мужа. Мастера шпионажа очень полезны, но не факт, что они работают только на тебя. Ди Фэйшэн усмехнулся. Ли Ляньхуа вот оценил сложную, опасную и, что там уже говорить, филигранную работу Юнь Бицю. Даже удар мечом простил. По правде говоря, Ди Фэйшэну было неприятно смотреть, как Юнь Бицю прячет глаза в присутствии Ли Ляньхуа. Человек, почти в одиночку победивший Цзяо Лицяо, должен носить клеймо шпиона с гордостью. Эти губы созданы для ироничных улыбок превосходства, а не скорбных гримас. Да, Ди Фэйшэн рассмотрел Юнь Бицю. И нет, все еще не испытал интереса. Ну, может быть, немного. Ди Фэйшэна не оставляли равнодушным тонкие гибкие фигуры и горящие глаза. А у Юнь Бицю в глазах вспыхивало настоящее пламя, когда он вскидывался, забыв, что носит непосильную тяжесть неизбывной вины. А может, Ди Фэйшэну хотелось так думать… И пряди эти седые… Ли Ляньхуа велел Юнь Бицю жить, потратил на него последние силы и ушел, чтобы сгинуть навсегда. Ди Фэйшэн, не дождавшись своего противника на берегу, подумывал прибить Юнь Бицю. Просто выместить разочарование. Но тот глянул исподлобья, Ди Фэйшэн уловил то самое, почудившееся раньше пламя и… Если Юнь Бицю так хочет расстаться с жизнью, подаренной ему Ли Ляньхуа, то пусть ищет возможности сам. Если посмеет. Ди Фэйшэн не ожидал, что Юнь Бицю придет к нему. А он пришел. Не сразу, а когда Ли Ляньхуа нашелся и обосновался на побережье, когда он прожил среди рыбаков уже год, сплетая сети и выращивая тыквы. Ди Фэйшэн, в отличие от Фан Добина, не считал нужным заводить себе постоянное жилье в рыбацкой деревушке. Он бывал здесь набегами, с болезненным любопытством присматривался и все больше убеждался, что Ли Ляньхуа притворяется. Нет, тот действительно был слаб, рука почти не действовала… насчет зрения Ди Фэйшэн уже не был так уверен. Как и насчет блаженности и малоумия, да и потери памяти. Зато он, кажется, понял, что другие находили в огородничестве и садоводстве: Ли Ляньхуа как почти сломанный, измочаленный и увядший росток пересадили в новую жизнь, новую почву, а он оказался безобидным с виду вьюнком, способным удушить любое здоровенное дерево, вкрадчиво запуская нежные усики под кору. Наблюдать за тем, как он оживает и ищет новые пути, чтобы усложнить жизнь себе и другим, было увлекательно. В этот раз Ди Фэйшэн засиделся до ночи на пляже с Ли Ляньхуа и не испытывал желания в темноте добираться до своих покоев в Цзиньюане. Фан Добин, поворчав, отправил его в «гостевой» дом, пришлось завести такое подобие постоялого двора, когда самые избранные, коих оказалось не так уж мало, проведали, что Ли Ляньхуа жив, и потянулись проверить, как он. Только денег с этих избранных Фан Добин не брал. А зря. Обстановка не была роскошной, но Ди Фэйшэну хотелось только спать. Он сбросил сапоги и верхнюю одежду, оставшись в штанах и нижней рубашке, и завалился на кровать. А когда он собрался погасить свечи силой ци, к нему пришел Юнь Бицю. Он частенько бывал в деревне, следил собачьими глазами за Ли Ляньхуа, а тот старательно не узнавал его. Впрочем, сейчас у вошедшего без стука и приветствия Юнь Бицю глаза совсем не были собачьми. — Какие намерения глава Ди имеет по отношению к Ли Сян… Ли Ляньхуа? — спросил Юнь Бицю, безо всяких предисловий. Резко так спросил, немного подпортив впечатление заминкой в имени. Сонливость слетела с Ди Фэйшэна. — Ты думаешь, что я на нем жениться собираюсь? Спрашиваешь, как отец девицы на выданье. — А глава Ди собирается? — Упаси Будда. От такого жениха впору из храма бежать, не оглядываясь. — А поединок? — А что поединок? Сейчас он не способен на поединок. — А потом? — А потом — не знаю. Ты за этим пришел? Задавать мне вопросы? Ночью? Привык действовать под покровом темноты? — Я шпион, — удивительно ядовито ответил Юнь Бицю, совершенно не впечатленный Ди Фэйшэном, — а пришел я за тем, чтобы заменить главу Ли. — В поединке или в храме? Ты же понимаешь, что драться с тобой я не буду, ты мне не соперник. — Поединки бывают разные, — заявил Юнь Бицю и принялся раздеваться. Ди Фэйшэн так изумился, что даже остановить его не успел. Тем более, что «принялся раздеваться» очень громко сказано, под верхним одеянием на Юнь Бицю ничего не было. И сапог не было. Голый Юнь Бицю казался статуэткой. Пожалуй, все еще слишком худой, но не такой изможденный, как год назад, он мог похвастаться завидным сложением, ему бы позировать художникам или скульпторам. Бледный, с бедрами узкими, как у юноши, и рельефными плечами мужчины он стоял, не прикрываясь, и совершенно не смущался. Ди Фэйшэн потряс головой. Может он все же незаметно для себя заснул? Или нет. — Ты решил заплатить мне своим телом? Чтобы я не докучал Ли Ляньхуа? — Ли Ляньхуа нравится твое общество. Я лишь хочу, чтобы угроза поединка с тобой не нависала над ним, как меч палача. — А с чего ты решил, что я приму такую плату? — Мне известны предпочтения главы Ди, я вполне вписываюсь. Известно и то, что у главы Ди давно не было… контактов подобного рода. — Почему ты так уверен? — Ди Фэйшэну было не до плотских утех, но иногда он посещал бордели с юношами, всегда разные, всегда в неприметной одежде и в маске. И действительно, последний визит был… он не смог вспомнить когда. — Я шпион, — ухмыльнулся Юнь Бицю, и эта змеиная ухмылка гораздо больше шла его губам, чем всегдашняя вымученная полуулыбка. Юнь Бицю подошел и оседлал колени Ди Фэйшэна, прижимаясь грудью к груди. — Ты возбужден, — ровно заметил Ди Фэйшэн, не пытаясь столкнуть Юнь Бицю или отстраниться. — Ты тоже, глава Ди, — так же ровно отозвался тот. А потом наклонился к уху Ди Фэйшэна и прошептал: — Желания шпиона могут совпадать с его задачей. — Но я люблю быть первым. — Боюсь, я никогда не испытывал влечения к женщинам, так что с человеком моего возраста странно ожидать первенства в этом вопросе. — Я не буду напоминать тебе о Цзяо Лицяо, она не женщина, а демон во плоти. Но мне важно быть первым среди тех, кто имеет значение. — Если глава Ди имеет в виду Ли Сянъи, то он никогда не интересовался мной в этом смысле. — А ты им? — Я восхищаюсь главой Ли, но мое восхищение не имеет ничего общего с вожделением. — Ну тогда все в порядке, — фыркнул Ди Фэйшэн. Он аккуратно ссадил Юнь Бицю на постель и встал. Скинул рубашку и штаны. Юнь Бицю сидел смирно, сложив руки на коленях, и наблюдал. Ди Фэйшэн сел рядом, касаясь бедром прохладного бедра Юнь Бицю. — Как это будет? — спросил Ди Фэйшэн с искренним любопытством. Юнь Бицю отмер, уселся сзади Ди Фэйшэна и принялся разминать ему плечи, соскальзывая ладонями на грудь, задевая соски. Потом ответил, и голос его изменился, стал тягучим и темным: — Я могу сделать главе Ди массаж, как он любит. Могу доставить ему удовольствие руками и ртом. После могу встать на локти и колени, как глава Ди любит. Я подготовился, но не слишком, чтобы было… — …как глава Ди любит, — закончил за него Ди Фэйшэн, перехватил узкие кисти и развернулся, оказавшись лицом к сидящему на пятках Юнь Бицю, — но глава Ди любит видеть лица тех, кто имеет значение. А еще… — он ненадолго умолк, любуясь Юнь Бицю, приоткрывшим удивленно рот, и продолжил, — глава Ди любит узнавать новое. Ди Фэйшен улегся на спину, закинул руки за голову и улыбнулся: — Удиви меня, Юнь Бицю. Юнь Бицю облизал губы и спросил шепотом: — И ты не боишься? — А ты? Брови Юнь Бицю сошлись, взгляд стал сосредоточенным. Ди Фэйшэн почувствовал себя то ли неизвестным артефактом, то ли бесценным фолиантом, то ли рецептом сложного снадобья. В эту ночь Юнь Бицю удивил его не менее трех раз. Может, и больше, но Ди Фэйшэн устал считать. Юнь Бицю оказался решительным, точным и бесстрашным. Он не оставлял следов на теле Ди Фэйшэна, как истинный шпион, но, как истинный шпион, проникал всюду. Опускался и поднимался почти медитативно, уперевшись ладонями в грудь Ди Фэйшэна, успевая больно царапать соски аккуратными ногтями — и Ди Фэйшэну нравилось. Потом Юнь Бицю переворачивал обоих и требовательно сжимал бедра Ди Фэйшэна коленями, заставляя наращивать темп — и тому снова нравилось. Едва отдышавшись, Ди Фэйшэн оказывался на локтях и коленях, и Юнь Бицю совал в него смазанные чем-то скользким пальцы. — Расслабься, глава Ди, — негромко посмеивался Юнь Бицю, — тебе понравится. И Ди Фэйшэну действительно понравилось и это. Они заснули, едва обтеревшись покрывалом. Проснулся Ди Фэйшэн один. «Шпион есть шпион, — усмехнулся он, — утренний свет прогоняет его, словно призрака». Удивительно, но после всего Ди Фэйшэн опять был возбужден. И тут Юнь Бицю опять удивил его. Во-первых, он постучал. Во-вторых, заглянув и убедившись, что Ди Фэйшэн одет, махнул кому-то рукой, и слуги внесли приличных размеров бочку с горячей водой — где только взял, разве что у Фан Добина выпросил. В-третьих… Их ночная договоренность вроде бы должна была окончиться с рассветом, но Юнь Бицю снова раздел Ди Фэйшэна, помог вымыться, даже в волосы втер какие-то отвары, сполоснул и расчесал. А когда Ди Фэйшэн вылез из бочки, Юнь Бицю встал на колени и без малейшего предупреждения вобрал в рот восставшую плоть полностью. Одной рукой он держал Ди Фэйшэна за бедро, а пальцы другой снова бродили между ягодицами, поглаживая, надавливая, скользя внутрь. Когда Юнь Бицю поднялся, вытирая губы, у Ди Фэйшэна подрагивали ноги и очень хотелось сеть. Или лучше лечь. — Ди Фэйшэн, ты там проснулся? — крик под окном напомнил о существовании Фан Добина и всего остального мира. Очень не вовремя. — Ли Ляньхуа спрашивает, будет ли богатый господин играть с ним в вэйци. Он ждет тебя на пляже. Юнь Бицю улыбнулся. Не состроил вымученную гримасу, не ухмыльнулся саркастически, а просто улыбнулся, и Ди Фэйшэн вспомнил, что его звали когда-то «Прекрасным Чжугэ». — И что теперь? — спросил Ди Фэйшэн. Юнь Бицю пожал плечами, с которых будто свалилась часть груза, не весь, но все же: — Я не знаю, глава Ди. У меня пока нет полной картины. И ушел. А Ди Фэйшэн опять оделся и пошел на пляж. Ли Ляньхуа что-то напевал, раскладывая черно-белые камни на линиях, нарисованных на песке. Он поднял голову и сощурился. — Глава Сяо? — Сам ты глава Сяо, — буркнул Ди Фэйшэн, усаживаясь на песок, — хватит уже притворяться. Ты меня прекрасно помнишь. Ли Ляньхуа округлил глаза: — Нет-нет, господин что-то путает. Я никогда не видел этого господина… Он положил на пересечение линий еще один камень и пропел еле слышно себе под нос: — …таким довольным, счастливым даже. И подмигнул Ди Фэйшэну.