Снова

–Я тебя люблю. Фраза болезненно повторилась несколько раз в голове. Она заставила перестать дышать, лишиться дара речи и уставиться на собеседника, когда на лице то ли сожаление, то ли удивление. Это не то, что он ожидал услышать. Что он хотел услышать. Может когда-то Дилюк любил Кэйю и они были вместе, но всё это было очень давно. Им было по семнадцать, они ещё не поссорились и всё было хорошо. Но этого "давно" больше никогда не будет. И сказать Кэйе это в ответ в романтическом плане он не сможет. –Прости, я... Я не могу ответить тебе взаимностью. Мне жаль... Говорить было трудно, он не знал, что ему ответить в такой ситуации. Будь это кто-то другой... Но это Кэйа. Брат по оружию, бывший любимый и, несмотря на конфликт, всё ещё его близкий друг. Он знал его лучше всех, знал его почти всю свою жизнь. И делать ему больно совсем не хотелось. Тишина прервалась смешком Альбериха. Он улыбнулся, наклонил голову набок и прикрыл глаза. Дилюк лишь обречённо вздохнул. Слова здесь точно не нужны. –Не переживай на этот счёт, я знаю. Мне пора домой. Рагнвиндр взглядом проводил Кэйю, который быстро засобирался и вышел из комнаты. Лишь после закрытия двери Дилюка будто окатило холодной водой: что это было только что? Резко он вскочил, хотел остановить, сам не знал для чего, но Альбериха уже след простыл. Стоя около перил и смотря уже на пустую гостиную, Дилюк ни о чём не думал. Он просто ничего не понимал. Внезапно взгляд зацепился за вазу, подаренную Кэйей. Совершенно ни к месту, но зато очень дорога... –Кэйа... Ты не исправим. Снова вопросы, снова из-за него. Если он знал, что Дилюк не любит его, то зачем ему надо было рисковать их отношениями? Или это был приступ честности, ведь оба договорились ничего никогда не скрывать? Было совсем на это не похоже, казалось, что Рагнвиндр что-то упускает, что-то не так. Пару дней назад Кэйю не было видно неделю. Ни в таверне, ни в городе, даже на винокурню не заходил. Брать отгул на такой большой срок, но ради чего? Почему, если болел, то не пришёл в собор, не сказал Дилюку, когда тот писал и спрашивал про его отсутствие? И ведь впервые Рагнвиндр увидел его именно здесь и сейчас, когда тот решил пойти на откровение. Дилюк лишь вздохнул и направился к спальне. Было уже поздно, с этим разберётся чуть позже. В конце концов Кэйе тоже нужно было время.

***

Утренняя рутина была с привкусом вчерашнего вечера, отчего была очень непонятной. Вроде всё, как обычно: кофе, чтение некоторых документов, шум на кухне, что означал приготовление завтрака горничным. Но нет, мысли никуда не ушли и продолжали неприятно расползаться в голове. В город сегодня идти не надо было, но, похоже, выбора нет. Нужно во всём разобраться. По пути в город ему казалась эта затея уже не такой хорошей и максимально глупой. Вот что он скажет Кэйе? Какая цель у его визита? Что конкретно его смущает? Он отчаянно пытался найти оправдания своим действиям, но, дойдя до Мондштадта и ничего не придумав, было решено импровизировать. Осмотревшись вокруг, Дилюк поднялся на второй этаж и постучался в дверь квартиры. На пороге он увидел удивлённого Кэйю, одетого в домашнюю одежду и с очень усталыми глазами. –Эм... Привет, извини, что беспокою. Я ошибся и пришёл не в свою смену. Но в таверне остаться не мог, а днём мне на встречу. Не могу ли я у тебя побыть? Либо Дилюку показалось, либо Кэйа впал ещё в больший шок, чем до этого. Врать у него получалось хуже Альбериха и им обоим было очевидно, что это чистой воды обман. –Проходи, конечно. Может быть хочешь чаю?–ответил Кэйа, вопреки ожиданиям Рагнвиндра. Как он вообще его впустил после этой смехотворной сцены и так спокойно ведёт себя после вчерашнего? –Не откажусь, благодарю. Квартирка Кэйи была довольно скромная. Если бы Дилюк не знал Альбериха до ссоры, то долго бы пытался понять, почему так. Однако всё было предельно просто: Кэйе это незачем. Она была куда удобнее, чем то, что он может себе вполне позволить. Но это не мешало ему скучать по огромной, дорогой и красивой винокурне. Кэйа поставил перед Дилюком чашку и сел напротив вместе со своей. Взгляд был направлен на сам напиток, Альберих молчал и, кажется, не собирался начинать разговор. И Рагнвиндру тоже сказать было нечего. Оставалось лишь пить чай и думать, как поступить дальше. Внезапно Кэйа после глотка закашлялся и быстрым шагом направился в ванную. Первая мысль пришла в голову о том, что он просто подавился. Но Альберих так и не вернулся. Дилюк запаниковал и решил проверить всё ли хорошо, не нужна ли его помощь. Направившись в ванную он увидел не до конца закрытую дверь. Медленно приоткрывая её, он увидел ужасающую картину: Кэйа, будто бы в трансе, стоял возле раковины, в которой находилась кровь и лепестки лилии каллы. Альбериха трясло, он еле удерживался на ногах. Было настолько плохо, что сначала Дилюк был даже не замечен, но как только единственный видимый голубой глаз устремил свой взор на Рагнвиндра... Страх. Его рассекретили. Кэйа медленно закрыл рот рукой и застыл на месте, не в силах и пошевелиться. Дилюк медленно начал приближаться, будто бы к испуганному зверьку, который при резком движении убежал бы далеко и без оглядки, чтобы ему не навредили. –Кэйа? Дилюку было страшно не меньше. Он видел такое впервые, как помочь он совершенно не знал. Альберих оставался также стоять, не двигаясь с места. Однако глаз был будто стеклянный и, ещё вот-вот, и слёзы, непроизвольно, польются по холодной щеке. Дилюк медленно снимает перчатку и касается руки Кэйи. Альберих едва вздрагивает. –Прости, прости, прости... Кэйа всё повторяет извинения, переходя на шёпот. Голос трясётся из-за плача. –Кэйа... Чш-ш, всё нормально, слышишь? Ты ни в чём не виноват. Вторая перчатка исчезла с руки. Дилюк оглаживал щёки, вытирая мокрые дорожки. Альберих потихоньку приходил в себя. Прикрыв глаза, он слушал успокаивающие слова, которые произносил самый любимый голос на свете. Дышать было легче, но сказать он не решался ничего. И смотреть на Рагнвиндра тем более. –Тебе лучше?–в ответ лишь кивок.–Тогда пойдём присядем? Альберих послушно последовал вслед за Дилюком в спальню. Пристроившись на кровати, Кэйа, наклонившись, уткнулся в руки. Рагнвиндр лишь с сожалением взглянул на измученного Альбериха. Уже было явно не до того, ради чего он пришёл изначально. –Ты вроде собирался на встречу, да? Тебе ещё не пора?–вдруг произнёс Кэйа. –Что с тобою происходит? Это какая-то болезнь? Пожалуйста, скажи мне,–начал Дилюк, проигнорировав вопрос о его "делах". –Тебе не стоит этого знать. –Кэйа,–Рагнвиндр чуть подвинулся к нему,–помнишь, мы договаривались? Мы рассказываем друг другу всё. Мы честны друг с другом. Кэйа усмехнулся. –Я не могу тебе этого рассказать. Не хочу, чтобы ты переживал просто так. Тебе лучше не знать, правда. –Кэйа. –Эх... Ты уверен, что хочешь услышать это?–показал наконец лицо Альберих в ожидании ответа. Он пристально смотрел в глаза Дилюка, практически моля не просить его об этом. –Да. Рагнвиндр мог поклясться, что увидел на лице самое грустное и опустошённое выражение. Неужели это могло быть настолько страшным...? –Ханахаки. Болезнь из Каэнри'ах. Вам, тейватцам, она не страшна. Симптомы: откашливание лепестков или целых цветов вместе с кровью, боль в лёгких, растения также могут прорастать через кожу... Но это не главное. Причина заболевания кроется...–Кэйа сделал небольшую паузу.–... Проблема в любви. Единственное спасение–это взаимность с другой стороны. Пазл сложился. –Я не хочу тебя винить. И вешать на тебя такое бремя тоже. Но врать я тебе не могу, тем более, когда ты меня просишь. Это обещание дорого мне... Поэтому, прошу, Люк, не смей себя ругать за это. Мне просто не повезло... С родиной. Дилюк не знал, что ответить. Он сам напросился на горькую правду. Теперь же Рагнвиндр понимал, что изменить он не сможет ничего. И всё из-за него. Он опять не сможет спасти родного человека. Останется совсем один. Дилюк даже не понял, когда упала первая слеза. От боли хотелось кричать. Он точно не переживёт это второй раз. Кэйа лишь лёг на спину, закрыв глаза. –Мы... Мы точно не можем ничего сделать? Должен же быть ещё какой-то способ... –Нет... Совсем нет. Или же просто о них неизвестно. Это было так давно, что таких, как я очевидно не так много. Никто даже не знает об этом. –А Альбедо? Он, конечно, не врач, но хороший алхимик. Вдруг исследования помогут найти ещё одно решение проблемы. –Не думаю. Вряд-ли он скажет мне что-то, чего не знаю я. –Так пойдём и спросим. К чему гадать. Собирайся,–практически приказывая, сказал Дилюк. На что, очевидно, получил недоумевающий взгляд. Следом последовал кашель, от чего Рагнвиндр аж подскочил и наклонился к лежачему Кэйе. «В состоянии ли он идти сейчас?» –Извини, я просто...–слов не нашлось, но он надеялся, что Альберих его поймёт.–Хочешь я его приведу сюда? –Не стоит, я сам,–сказал было Кэйа, как вдруг болезнь ещё раз напомнила о себе лепестком, измазанным в крови, давая понять, что лучше ему остаться бы здесь. Смотреть на это было больно. –...Тебе чем-то помочь? –Кхм... Всё нормально, я к этому привык. –... Похоже я всё же схожу один,–решил Дилюк. Он понимал, что это единственное, что они могут попробовать. И нужно действовать быстрее. Но и оставлять Кэйю одного было страшно. –Как скажешь.

***

Рагнвиндр ходил по кругу в гостиной, не находя себе места. Он сильно переживал за Кэйю, который вместе с Альбедо сейчас находился в другой комнате. Насколько будет успешной его идея–он не знал. Сейчас, всё, что он мог–это молить всех семерых Архонтов о том, чтобы Кэйа просто остался жив. Через некоторое время в комнату зашёл Альбедо с каким-то бумагами. –Я проводил кое-какие исследования до этого. Данная ситуация помогла мне собрать картину до конца. В теории, можно удалить цветения с помощью хирургии. Проблема лишь в том, что вряд-ли у нас её можно провести. Другие регионы более развиты в этом плане. Понадобится немного времени для отправки запроса и пути,–начал объяснение алхимик. –Успеем ли мы? –Я думаю... Да, успеем.–ответил Альбедо, вытащил один листок из небольшо стопки и отдал Дилюку.–Это побочный эффект. При удалении соцветий человек скорее всего никогда больше не сможет полюбить... «Кэйа больше не будет любить меня?»–пронеслось в голове у Рагнвиндра, сам не понял из-за чего. «Почему я об этом думаю? Кэйа выздоровеет. Да и между нами не будет неловкости». Но почему эта мысль казалась очень грустной? –... Но, к сожалению, это не всё. Человек в принципе перестанет чувствовать. К примеру, больше не будет радоваться. Я спросил капитана Кэйю не против ли он этого. Он дал добро,–продолжил Альбедо. –Ох... Дилюк понимал, что это ужасная участь. Лучше ли смерти? Судить он не мог. Но, если Кэйа не против, то значит он выбрал жить. А жизнь ли это?

***

Альбедо обещал, что сообщит обо всем через пару дней, как только решит проблему с местом проведения. До этого момента было решено жить максимально насыщенно. Хотелось почувствовать радость в последний раз. Времяпровождение состояло из работы, игр с Кли, прогулок по городу, разговоров с друзьями и знакомыми, посещения таверны, обсуждения книги с Лизой, помощи с документами Джинн... Не перечислить всего, что сделал капитан за последние дни. Было тяжело скрывать, что ему было плохо. А лепестков становилось лишь больше... Всё время кашель, кровь цветы. Он уже забыл какого это жить нормально... Сегодня, к примеру, он находился на винокурне. Наслаждался стряпнёй Аделинды, параллельно рассказывая ей разные шутки, вспоминал что-то из прошлого с Эльзером и общался с другими работниками. Никто из его окружения знать не знали о том, что он смертельно болен. Никто не знали и то, что скоро у него пропадут все чувства. В камине продолжительно горел огонь. Было уже поздно, но в доме всё ещё звучал звонкий смех и разговоры. Дилюк с Кэйей занимали себя настольными играми(они почти умоляли Аделинду присоединиться, но та отказала им), гуляли по виноградникам и рассматривали свой детский тайник. Было очень весело, но Рагнвиндру было не по себе, зная, что эту искреннюю улыбку он видит последний раз. Кэйа такой в последний раз. И даже так, сейчас он веселиться, несмотря на жуткую боль в груди и осознание, что скоро он так не сможет проводить время никогда. Время близилось к полуночи и все готовились ко сну. Дилюк с Кэйей разошлись по комнатам, а горничная отправилась домой. Это был прекрасный день, который запомниться надолго.

***

Проснувшись утром, Дилюк как обычно заправил постель, умывался и спустился вниз. На столе его уже ждала яичница по-тейватски вместе со свежезаваренным кофе. Рядом стояла точно такая же порция–для капитана кавалерии. Завтрак напоминал о детстве, о чём-то светлом, о сокровенном, что хотелось хранить до конца жизни в сознании. Напомнил также и о временах, когда они с Кэйей были вместе. Как скрывали отношения, оглядывались по нескольку раз, чтобы подарить поцелуй, мечтали о будущем, проводили каждый день за разговорами... Именно тогда Аделинда поняла, что больше всего любят видеть по утрам юноши. Дилюк соврал, если бы сказал, что он не скучает. Даже не чувствуя больше любви, те времена были прелестны. И возможно всё могло бы быть иначе. Могло. Но реальность совершенно не такова. И будь всё по-другому, то никто бы сейчас не мучался. Никому бы не пришлось выстраивать отношения заново. Никто бы не болел и ему бы не пришлось потерять всё, ради того, чтобы жить дальше... Ну как жить. Проживать, выживать что угодно бы подошло, но точно не "жить". Рагнвиндра резко посетила мысль, что прервала все его думы до. Кэйа до сих пор не спустился. Странно. Ведь он обычно ни свет ни заря встаёт. В детстве он каждый раз просыпался и ждал сначала Крепуса, что заходил каждое утро в комнату, потом прихода горничных и, конечно, пробуждения Дилюка. И где он сейчас в таком случае? Слишком устал после вчерашнего вечера? Решено было пойти проведать гостя. Дилюк уже представлял, как можно было бы подшутить над Альберихом. Ведь сегодня тот день, когда ему удалось прийти на завтрак раньше него. Было бы забавно застать его, пока он нежится в кровати, не собираясь вставать. От такой мысли и предвкушении от нового дня, проведённого вместе, на лице появилась улыбка. Открыв дверь... Как наивно. Он увидел, что на постели никого нет. Сразу стало ясно всё. Медленно переводя взгляд на оставшуюся часть комнаты, Дилюк всё замечает Кэйю. Но Альберих не ждал его. От кровати до местоположения Кэйа тянулся след из крови, смешанной с лепестками. Тело, окутанное стеблями, было покрыто растущими цветами, непохожими на те, что растут около озёр. Вместо глаза, вечно скрытого под повязкой, красовалась лилия калла. Она была самой идеальной из тех, что Рагнвиндр вообще когда-то видел. Совсем не те, что тот срывал Альбериху по дороге, а потом, стараясь не повредить(невозможно), сражался с внезапно напавшими монстрами. И сейчас, видя это прекрасное, но уже мёртвое тело, Дилюк понял, что обманывал сам себя всё это время. Из-за глупой обиды, которую он вроде отпустил, но держал Кэйю на расстоянии, он потерял последнего родного человека. А ведь он всё ещё любил. Любил проводить время с ним, любил обнимать, любил смотреть на его улыбку, на его лицо, на тело, любил, когда он приходил в таверну, любил вспоминать моменты из прошлого с ним... Любил. Просто любил. Он мог его спасти. Но он не понял вовремя. Просто наблюдал, как Альберих медленно умирал. И пока в его теле всё цвело, его душа медленно вяла. На прикроватной тумбочке лежало письмо. Рагнвиндр, заметив его, быстро подошёл к нему, думая, что это написал Кэйи. Он надеялся понять, что произошло. Ведь у них должно было быть ещё время. Должно было. «Мастер Дилюк, примите мои соболезнования. По просьбе господина Кэйи, я сказал то, что вы услышали. Но теперь я должен сказать правду: мы бы никак не успели организовать поездку и провести операцию. Болезнь развивалась довольно быстро, а на такое нужно очень много времени. Господин Кэйа хотел спокойно провести последние дни, чтобы никто ничего не узнал. Также он попросил не разглашать информацию о его болезни после смерти. Скоро я прибуду с Драконьего Хребта и помогу с этим разобраться. Альбедо» Слёз не было, появился ком в горле, руки медленно опустились. Снова ложь, снова один. Но здесь виноват не Кэйа, а он. Он. Он мог спасти, но второй раз не успел. Второй раз видел родную смерть.