друзья или больше?

По стеклу окна в кабинете алгебры постукивали капли подступающего дождя, вызывая воспоминания о недавнем сладком сне в теплой кровати. Бубнеж молоденькой учительницы воспринимался как каша, вникать в происходящее совсем не хотелось. Оно и неудивительно — первый урок в понедельник. Полкласса не было, как и всегда. К удивлению Марины Сергеевны, обычный раздолбай Руслан Тушенцов сегодня явился. Правда сказать, что занимался он изучением новой темы было непозволительно — похрапывая, молодой человек дремал на последней парте. А рядом с ним, засыпая на своих же коленях под партой, сидел Данила Кашин. Эти двое еще с 6 класса были не разлей вода, но природа их отношений многих ставила в тупик. Казалось бы, дружба, чего непонятного? Но иногда проглядывалось что-то не совсем типичное для друзей, особенно двух парней. Вот Тушенцов укрывает Даню своей курткой в дождливый день, дабы тот не трясся от холода, оставаясь сам в тонком лонгсливе. Рыжий отпирается — Руслан совсем замерзнет. Но тот успокаивает сентиментальную натуру — ему не холодно. По крайней мере, пока Кашин рядом. А тут у Дани снова случился громкий скандал с его предками, да такой громкий, что соседи уже чуть ли не на автомате вызывали полицию. Они не понимают друг друга, и не хотят понимать. Парень снова в приступе слез и дрожи пишет Руслану в телеграмме, ведь только он знает, насколько у Кашина сложились плохие отношения с родителями. Он понимает его — обстановка в семье у брюнета была такой же. Тушенцов успокаивает Данилу как может, а по прошествии получаса, когда рыжий уже чувствует себя лучше, Рус приглашает его к себе. Он часто так делает, ведь помнит, что Кашин любит его, и когда брюнет рядом, сердцебиение сохраняет ровный ритм. Но сейчас они просто два друга, сидящих за одной партой на уроке алгебры. Даня уже уснул, но у его соседа никогда не получалось полноценно погрузиться в это же состояние на уроках, сколько бы он не пытался. Затекшие руки уже невыносимо болели, но Руслан до последнего лежал на парте. Подняв голову, парня встретили искорки в одном глазу и сплошное мыло в другом — резкое пробуждение всегда заканчивалось подобным образом. Откинувшись на спинку стула, брюнет пытался мало-мальски прийти в себя. Взгляд невольно упал на спящего соседа. Обнимая рюкзак и положив на него голову, Даня мирно посапывал. Руслан не заметил, как, смотря на друга, у него медленно расслабилась нижняя челюсть, образовывая открытый рот, а на душе стало как-то спокойно. Тушенцов так давно не чувствовал чего-то подобного — в последнее время одна лишь тревожность была внутри него, забирая силы даже на общение. По этой причине сообщения от Дани висели непрочитанными в их чате еще с вечера пятницы. Брюнету было стыдно за игнорирование сообщений, в наличии которых он был в курсе, но не знал, что с этим сделать. Руслан словно и не помнил уже, что это — нормально общаться, а не игнорированием или рычанием даже на самых близких людей. На Кашина, например. Испытав отвращение к себе за возникновение этих чувств после ужасных поступков по отношению к Даниле, Тушенцов быстро перевел взгляд в окно, находящееся слева от него. Но и это было не то, чего он хотел. Он не хотел отвлекаться от этого человека — невозможно было вечно сохранять это странное молчание, когда один хочет общаться, но игнорирование другого понимает, потому просто ждет, когда Руслан придет в себя, они помирятся, и снова будут проводить все свободное время вместе. Так было всегда, Кашин уже привык к загонам отстраненного друга. Немного развернувшись обратно в сторону спящего Дани, брюнет украдкой смотрел на него бегающими глазами. Он стеснялся, не знал, что делать. Когда и хочешь, но в то же время не можешь. Расслабив скрещённые на груди руки, правой Руслан медленно приблизился к рыжему. Сначала локоть, а после он осторожно вытащил руку друга из месива рукавов и рюкзака. Рыжий не сразу осознал происходящее, но Тушенцов заметил, как тот проснулся. Хотел было Даня выдернуть свою руку из руки брюнета от неожиданности, но донёсшийся до слуха родной тихий голос привел его в чувство. — Не просыпайся, — Руслан крепче сжал руку сонного друга в своей, — не надо. Сомнения как рукой сняло — Кашин поддался на проявление чувств своего обычно холодного как зимнее утро друга. Даже в этом октябре Тушенцов стал для него источником тепла. Что-то с огромной скоростью начало нарастать в груди, но Даня не понимал, что именно. Продолжая лежать головой на скомканном рюкзаке, рыжий принялся кусать губы по старой привычке — типичное проявление повышенной тревожности. Но в этот раз легче не становилось, чувство усугублялось, к горлу подступал ком, а к глазам слёзы. Подобные негативные переживания рыжего всегда учили подавлять и скрывать от других — дескать, не нужно это никому. Потому и сейчас, насколько это возможно, парень старался не показывать своего уже полностью красного лица даже Руслану. Но дрожащие руки, в отличие от лица, скрыть было намного сложнее. Это и выдало Данилу. — Дань, ты в поряд-, — глаза Тушенцова округлились, когда Кашин приподнялся на стуле — он чуть ли не плакал, еще и весь дрожал. Ничего не говоря, Руслан обнял его и прижал к себе. Рыжий не мог больше сдерживать своих эмоций. Вцепившись в массивную спину друга, он позволил себе расплакаться ему в грудь. Тушенцову не нужны были слова объяснения происходящего — он понимал, прекрасно понимал, что Даня мог расстроиться из-за чего угодно, будь то неожиданное проявление нежности со стороны близкого человека или всплывший в памяти грустный рассказ, прочитанный несколько лет назад. Он чувствовал эти переживания, эти эмоции. И Кашин знал это. Именно это качество в Руслане давало ему уверенность в том, что за свои чувства он не будет осужден, насколько бы странными или противоречивыми они не были. Брюнет уткнулся своими губами в лоб друга, периодически целуя его или просто согревая этим прикосновением. — Все хорошо, все хорошо, — повторял Тушенцов все тише и тише с каждым разом, — я рядом, я люблю тебя. Даня всхлипнул, вытирая красный нос своим рукавом. — И я тебя. Тоже. — Кашин вернулся ко взаимным объятиям со своим другом. Так и сидели эти двое, обнимая друг друга на последней парте. Руслан гладил рыжего по голове, а тот со временем снова погрузился в сон, умиротворенный пониманием брюнета. Даня просто был рад, что в моменте своих переживаний рядом с ним оказался такой хороший человек.