Найду тебя

Теплый весенний ветер трепал его волосы, когда Исаги спешил к больнице. Больница стояла, как молчаливый монумент среди суетливого города, овеянная слабым запахом цветов, пробивающихся из клумб вдоль тротуара. Тревога сверлила его внутри, накрывая с головой. Время будто застыло, как только он получил звонок, извещающий о том, что Рин попал в аварию. Каждая секунда ожидания, казалась вечностью, а мысли путались. Сердце гулко отбивало в груди, пока он подходил к больнице. Воспоминания, словно старые фотокарточки, мелькали перед глазами. Встреча на поле, бесконечные тренировки, победы и поражения. Каждый момент, проведенный вместе, сейчас обретал новый оттенок боли. Казалось, всё, что было до этого, теряло значение перед лицом того, что происходило сейчас. Исаги вбежал внутрь, и глаза тут же заметили сидящую у стены Саэ. Взгляд старшего Итоши был пустым, измученным, будто он уже проиграл важнейший матч в своей жизни. Они не обменялись ни словом. Не было смысла. Боль в глазах Саэ сказала больше, чем могли бы сказать любые слова. — Как он? — наконец выдавил из себя Исаги. — Пока ничего не ясно, — ответил Саэ хрипло, но голос его был пропитан горечью. — Он потерял много крови. Исаги сжал кулаки. Его ногти впились в ладони, но боль не смогла отвлечь от ужаса, что разливался внутри. Он хотел кричать, метаться, но знал, что это ничего не изменит. Мир вокруг становился размытым. В голове всплывали воспоминания о том дне. Исаги вспомнил, как они с Рином снова оказались на поле после долгого перерыва. Как Рин с улыбкой — той редкой, искренней улыбкой, которую Исаги видел нечасто, — бросил ему мяч и сказал: — Ты когда-нибудь представлял, как будет выглядеть твой последний матч? Тогда Исаги усмехнулся в ответ, думая, что это просто шутка. Но сейчас эта фраза эхом отзывалась в его голове, выжигая болью. Прошло несколько часов, прежде чем врач наконец вышел. Лицо его было напряженным, глаза опущены, что лишь усилило тревогу Исаги. — Операция прошла успешно, — начал он, но Исаги почувствовал подвох. — Однако его состояние остается критическим. Эти слова обрушились на Исаги, как тяжелый груз. Он хотел было спросить, что это значит, но понимал — никакие объяснения не изменят того, что он только что услышал. — Можно к нему? — едва выдавил он. Врач кивнул и жестом указал на палату. Исаги вошел внутрь, чувствуя, как стены словно сжимаются вокруг него. Рин лежал на белоснежной постели, его лицо было бледным, а темно-зеленые волосы контрастировали с простынями. Казалось, что жизнь ускользает от него, как песок сквозь пальцы. Исаги сел рядом, не в силах отвести взгляд. Всё, что он мог делать — это просто ждать. Ждать и надеяться, что Рин откроет глаза. Что он вновь скажет ему что-то едкое, как обычно, или бросит вызов. "Не уходи, — мысленно молил Исаги, сжимая руку Рина. — Я найду тебя. Снова и снова. Как бы далеко ты ни был." Он чувствовал, как время растягивается, будто мир замедляется до состояния вечности, в которой существует только один момент. Где прошлое и будущее перестают быть важными. Только здесь и сейчас — тишина палаты, мягкий свет ламп и ровное, едва слышное дыхание Рина. Исаги не знал, сколько времени прошло. Несколько минут или часы. В его голове были лишь воспоминания о них двоих — на поле, на тренировках, в те редкие моменты, когда Рин позволял себе быть настоящим, когда между ними не было соревнования, а только необъяснимая связь. И вдруг... он ощутил легкое движение. Исаги вздрогнул и взглянул на Рина. Его пальцы слегка шевельнулись. Исаги затаил дыхание, ожидая. Рин медленно, с огромным усилием, приоткрыл глаза. Взгляд его был затуманенным, но Исаги мог поклясться, что в этот момент Рин узнал его. — Исаги… — прошептал он, едва слышно, но Исаги почувствовал этот звук как удар молнии. — Я здесь, — ответил он, сжимая его руку крепче. — Я не уйду. Никогда. Рин попытался что-то сказать, но сил не хватило. Его глаза медленно закрылись снова, и он погрузился в сон. Исаги сидел рядом, чувствуя, как слезы предательски жгут его глаза. Но он знал, что теперь неважно, сколько еще времени ему придется ждать. Он будет здесь, рядом с ним. В надежде, что однажды Рин снова откроет глаза и останется. Но ответа на этот вопрос не было. Тишина палаты не давала обещаний.