Идеальный кофе Юги Аманэ

У Юги Аманэ были высокие требования к кофе. Во-первых, он должен быть исключительно марки Nescafé. Аманэ решительно отвергал кофе других марок и, тем более, баночный кофе. Баночный кофе отвратителен. Точка. Юги не желал слышать иное мнение. Во-вторых, его должно быть ровно столько, сколько нужно Аманэ для нормального функционирования, а именно — семь целых пять десятых грамма, как он понял после долгих расчëтов и экспериментов. Сон урывками на большой перемене между уроками и на нескончаемых педсоветах был хорош, но недостаточен, поэтому делал организм Аманэ очень капризным, как жаловался сам мужчина. В-третьих, в стакане должен быть один пакетик сахарозаменителя на основе стевии. Потому что пить кофе со стевией не так вредно, как пить кофе с сахаром. И это совсем не пропаганда. Нет. В-четвëртых, там должно быть ровно пятьдесят миллилитров молока с жирностью две целых пять десятых процента. Потому что так вкуснее. Да, молоко разного процента жирности отличается по вкусу. Возражения не принимаются. И, конечно же, очень важно количество воды, ведь от него зависит крепкость и вкус кофе. На количество ингредиентов, указанных выше, по подсчëтам Аманэ нужно ровно двести пятьдесят миллилитров воды. Ошибëтесь пусть даже на каких-то десять миллилитров — придëтся добавлять дополнительные граммы кофе и подсластителя и дополнительные миллилитры молока, а для достижения правильного баланса нужно опять считать. Ну ладно, допустим, вы ошиблись с водой, но высчитали нужное количество остальных составляющих и добавили их. Теперь представьте, что вы пьëте этот многострадальный кофе… и чувствуете себя плохо или не получаете желаемого эффекта. Почему? А потому что это не ваше идеальное количество кофе! Короче говоря, да, Юги Аманэ был крайне придирчив к кофе. Данная мысль посетила голову Цучигомори, пока он выслушивал всю эту нудятину непосредственно от своего коллеги. Шëпотом. На планëрке. В семь утра. Признаться честно, Цучигомори и сам был ценителем кофе. Он по собственной инициативе завëл кофейник в классе домоводства и каждое утро бегал туда, чтобы сварить себе чашку-другую, и не какого-то там кофе случайной марки по скидке, а хорошего, зернового, ради покупки которого специально выходил за пределы школы в одну конкретную кофейню. Конечно, он тоже искоса смотрел на людей, которые пьют всë без разбора. Но Аманэ, вскоре после начала работы в Камомэ пристрастившийся к кофе, превзошëл и в край замучил его своим абсолютным занудством… Почему Цучигомори вообще слушал этот утренний кофейный поток сознания? Потому что Аманэ был его (единственным) другом, и Цучигомори искренне нравилось его слушать. Ну, если это не касалось кофе… Ведь помимо высоких требований к кофе у Юги была вечная тоска по этому волшебному, идеальному напитку, и он постоянно изливал эту тоску на своего (единственного) друга — Цучигомори. Домашние весы Аманэ, к сожалению, не могли дать точности измерения даже до десятых долей грамма, что значительно усложняло поиск этого самого «семь целых пять десятых», а отмерять такой малый обьëм, как пятьдесят миллилитров, представлялось возможным только с помощью чайных и столовых ложек (чайная — пять миллилитров, столовая — четырнадцать целых восемь десятых). Поэтому без особого геморроя готовить по-настоящему идеальный кофе получалось лишь в кабинете научной подготовки. С мерными стаканами, специальными ложками и весами, способными рассчитать вес даже не до десятых, а до сотых долей грамма. Храни господь химиков и физиков! Но дело в том, что Аманэ не успевал готовить себе кофе по той самой идеальной формуле: семь с половиной граммов Nescafé, один пакетик подсластителя из листьев стевии, пятьдесят миллилитров нежирного молока и двести пятьдесят миллилитров горячей воды. Никак не успевал. Самому Юги это казалось каким-то законом Мëрфи, не иначе: то он уснул с выключенным будильником в руках и опоздал на работу, то на обеденном перерыве вылезло, как рояль из кустов, несколько стопок документов, нуждающихся в немедленном заполнении. Иногда перерывы между уроками уходили на помощь ученикам с их вопросами по предыдущим темам, а время после основной работы часто тратилось на подготовку к следующим урокам и проверку тетрадей, иногда даже с вечера до утра (на это Аманэ не жаловался, ведь он любил своих учеников и любил радовать их интересной подачей материала). А ведь на точное взвешивание и смешивание ингредиентов нужно время! И так Аманэ надоел Цучигомори этими своими метаниями и мучениями без заветной порции психомоторного стимулятора, что однажды Цучигомори не выдержал и приготовил кофе по рецепту коллеги сам. Накануне он даже купил для Аманэ отдельный мерный стакан (в самом деле, не из школьного лабораторного стакана же пить! мало ли что в нëм было до этого…). С трудом продрав глаза, Цучигомори встал пораньше, забрал заранее купленные продукты из класса домоводства и воспользовался кабинетом научной подготовки. Оказалось, что использовать школьное оборудование в таких целях очень даже интересно. Отмерять ингредиенты мерными ложками, смешивать, кипятить на горелке и переливать из колбы в мерный стакан (чтобы удостовериться, что итоговый объëм напитка правильный, а то вдруг этот придурок придëт, увидит, что там не идеально ровные триста миллилитров, и откажется пить результат тяжëлых трудов своего друга?). В конце, как завершающий приготовление кофе штрих, Цучигомори поставил дымящийся стакан на стол в учительской. Придя на работу, очень сонный Аманэ был шокирован, когда сел на своë место и увидел на столе мерный стаканчик, наполненный кофе. Мужчина оглянулся на Цучигомори, на что тот лишь слабо улыбнулся. — Попробуй, — кивнул он на стакан. И Юги попробовал… Сказать, что он был в восторге — не сказать ничего. Он так ярко улыбался, что Цучигомори почти видел свечение вокруг его силуэта. Сделав заветный глоток впервые за неделю, Аманэ прикрыл глаза и довольно замычал. — И как тебе? Достаточно идеально? — слегка нетерпеливо спросил Цучигомори. И не думайте, что это нетерпение исходило из желания угодить Аманэ. Нет, естественно, он просто хотел узнать, не напрасно ли перестроил свой график. — Более чем идеально. Этот вкус может вытащить мëртвого из могилы! — воскликнул Аманэ и тепло улыбнулся. — Спасибо, Цучигомори-сэнсэй. Цучигомори не был против каждое утро вставать на пятнадцать минут раньше, если это значило, что он будет видеть улыбку Аманэ чаще. С тех пор это стало традицией. Цучигомори готовил кофе для Юги, пользуясь своим положением сверхъестественного существа, живущего в школе. Аманэ этот кофе с удовольствием пил и взамен избавлял Цучигомори от необходимости лишний раз выходить из школы, принося нужные ингредиенты из магазина и любимый зерновой кофе коллеги из кофейни. Цучигомори не думал, что способен найти с кем-то общий язык, пока не появился Аманэ. Аманэ не стремился находить общий язык ни с кем, кроме Цучигомори. Можно сказать, что появление этой традиции с кофе ещë сильнее сплотило их, двух одиночек. Не то чтобы это было главным связующим звеном между ними… Нет. Цучигомори и Аманэ были дуэтом уже, наверное, в то время, когда у первого ещë не было седых прядей в чëлке, а последний носил гакуран. Ясное дело, они могли сосуществовать, ладить и дружить и без этой кофейной договорëнности. Они делали это раньше на протяжении многих лет. Но нельзя было отрицать, что ежедневный ритуал кофепития сделал их отношения теплее. Им обоим было приятна забота друг о друге даже в таких тонкостях, как предпочтения в приготовлении кофе, и было ещë приятнее то, что они не забывали об этом: Аманэ — о необходимости заходить в кофейню за зëрнами для Цучигомори, а Цучигомори — о необходимости вставать чуть раньше, чтобы успевать готовить и для себя, и для своего привередливого друга. Но рано или поздно должно было произойти что-то, что заставило бы их забыть об этой традиции. И это произошло сегодня. Поскольку Аманэ учился в той же школе, где работал, он знал каждый уголок Камомэ. На самом деле, за десяток лет тут мало что изменилось. Разве что школьный инвентарь да краску на подоконниках в туалетах обновили. Поэтому неудивительно, что Юги ориентировался в академии почти так же хорошо, как у себя дома. Он мог пройти от главного входа до своего кабинета чуть ли не с закрытыми глазами. Но было одно место, где он неизменно спотыкался и падал… Порог в учительской. Порог, об который Аманэ запнулся и сегодня тоже. День начался обычным образом: Цучигомори отработанным движением отправил будильник в стену комнаты ночного дежурства, которую использовал для сна, и встал, чтобы приготовить идеальный кофе для Аманэ и просто вкусный кофе для себя. Когда всë было готово, он отнëс наполненный мерный стаканчик на рабочее место Юги, а сам сел рядом, чтобы уделить время собственной чашке. Происшествие с порогом случилось примерно за пятнадцать минут до начала уроков, как раз когда Цучигомори наслаждался своим кофе. Услышав звук стремительно приближавшихся к двери шагов, он отставил чашку в сторону и начал поворачиваться на стуле, чтобы поприветствовать коллегу. Но не успел он выдвинуть колени из тесного пространства под столом, как услышал грохот и сдавленное шипение где-то у входа. Сомнений в том, кто это был и что это было, даже не возникало. — Юги?! — испуганно воскликнул Цучигомори, когда таки развернулся и увидел друга лежащим на полу лицом вниз. Цучигомори резко встал, царапая пол ножками стула, и подбежал к Аманэ. — Ты в порядке? — спросил он и встал на колено рядом с пострадавшим в попытках заглянуть в лицо, прижатое к полу. Аманэ застонал и медленно приподнялся на локтях. Из его носа текла кровь. — Да, ну, сэнсэй, думаю, я умираю… — драматично ответил он, слизывая с губ багровые капли, текущие от носа к подбородку. — Перестань, это просто расквашенный нос. У тебя было гораздо хуже, — Цучигомори со вздохом покачал головой и подал Аманэ руку, чтобы помочь встать. — Боже, Юги, ты опять не заметил этот порог, да? Сколько можно? — Клянусь, Цучигомори-сэнсэй, этот проклятый порог растëт вместе со мной! — пожаловался Аманэ, вкладывая пальцы в ладонь коллеги и поднимаясь с пола. — Он был куда ниже, когда я учился в старшей школе. Цучигомори приподнял бровь. Он отвëл Аманэ к шкафчику, где хранил аптечку, и начал рыться там, пока Юги пытался не запачкать кровью свою белую рубашку. — Тем не менее, ты запинался об этот порог и в старшей школе. И в средней тоже. Просто признай, что ты растяпа! — фыркнул он. Аманэ надулся и ничего не ответил. — Вот, держи, — Цучигомори дал другу два скрученных куска ваты, и тот заткнул ими ноздри. — Убери руки от лица, я вытру кровь. — Да я и сам могу… — Губы Аманэ растянулись в небольшой улыбке. — Видишь где-нибудь здесь зеркало? — спросил Цучигомори и сам же ответил на свой вопрос: — Вот и я нет. Поэтому позволь мне избавить наших бедных коллег и учеников от перспективы видеть тебя с окровавленным лицом. Аманэ с улыбкой закатил глаза, но подставил лицо, чтобы Цучигомори мог очистить его кожу влажной салфеткой. — Да-да, продолжай оправдываться. Я-то знаю, что тебе просто нравится обо мне заботиться! — поддел его Юги. — Я просто уже привык к тому, что ты — ходячая энциклопедия травм. Это навевает воспоминания, знаешь?.. — почти ласково пробормотал Цучигомори. Аманэ молчал, пока коллега не закончил очищать его лицо. — Всë, свободен. Иди руки помой. — Закончив, Цучигомори выбросил испачканные салфетки в мусорное ведро и начал убирать спирт и чистую вату обратно в аптечку. Аманэ осторожно поправил кусочки ваты в носу и направился к двери. Уже стоя у входа в учительскую и держа пальцы на ручке, он остановился и оглянулся назад. — Сэнсэй! — Юги окликнул Цучигомори. Тот вопросительно хмыкнул, не отрываясь от упаковывания медикаментов. — Спасибо, что беспокоишься. Руки Цучигомори зависли над крышкой аптечки. Повернувшись, чтобы посмотреть на Аманэ, он увидел в лëгком прищуре глаз друга тепло и благодарность. — Всегда рад помочь, Юги, — Цучигомори слабо улыбнулся ему в ответ и закрыл крышку аптечки. Аманэ кивнул и вышел из учительской. Его идеальный кофе остался остывать на столе.